Седьмой год

Слухи о таинственной девушке Драко Малфоя достигли того уровня, когда уже не имело значения, кто она на самом деле - каждый был уверен, что знает правду. Захария Смит утверждал, что это третьекурсница из Пуффендуя, которая собирает карточки с квиддичными игроками. Трейси Дэвис, которую Уркхарт заподозрил первой, теперь ходила с таким видом, будто её оскорбили в лучших чувствах, и на все вопросы о Малфое отвечала: «Я скорее выйду замуж за сквиба». А Лаванда Браун, которая никогда не упускала возможности посплетничать, строила самую сложную теорию: что девушка - из Когтеврана, потому что только когтевранка может быть такой умной, чтобы встречаться с Малфоем, и такой скрытной, чтобы никто её не видел. - Но кто это? - спросила Парвати, когда они шли на ужин. - Ты же должна знать, ты со всеми дружишь. - Я не дружу со всеми, - ответила Гермиона, чувствуя, как к щекам приливает кровь. - И мне всё равно, кто там у Малфоя. - Врёшь, - усмехнулась Лаванда. - Ты краснеешь каждый раз, когда кто-то говорит о нём. Может быть ты его тайная девушка? - Это от жары, - отрезала Гермиона. - В коридоре холодно, - заметила Парвати. - Тогда я простужена. Лаванда и Парвати переглянулись, но ничего не сказали. Джинни, шедшая чуть позади, едва заметно покачала головой. *** После ужина, когда все разошлись по гостиным, Гермиона поднялась на четвёртый этаж. Она сказала Джинни, что идёт в библиотеку готовиться к ЖАБА, но на самом деле у неё была другая цель. Ванная старост находилась в западном крыле, за неприметной дверью, которую могли открыть только те, кто имел на это право. Гермиона получила доступ ещё на пятом курсе, когда стала старостой, но пользовалась этим местом редко - всё было некогда. Сегодня же она хотела побыть одной, в тишине, подальше от слухов и перешёптываний. Она открыла дверь и вошла. Внутри было полутемно, но не мрачно. Свет шёл от воды - огромный бассейн в центре комнаты был наполнен прозрачной, светящейся голубоватым светом жидкостью. Вдоль стен стояли изящливые колонны, с которых свисали зелёные растения, и мозаичный пол переливался всеми оттенками синего и зелёного. В углу журчал маленький водопад, и пар поднимался от воды, делая воздух тёплым и влажным. Здесь пахло озоном, морской солью и чем-то ещё - может быть, магией, которая поддерживала это место в идеальном состоянии. Гермиона закрыла дверь и прислонилась к косяку. В комнате было тихо - только вода тихо плескалась, да где-то в глубине капала вода. Она сняла мантию, повесила на крючок, и подошла к бассейну. Вода была тёплой, и пар поднимался над ней, застилая глаза. Она опустилась на край, опустила ноги в воду, и тепло разлилось по телу, снимая напряжение последних дней. Она не услышала, как открылась дверь. Не услышала шагов. Она поняла, что не одна, только когда его голос раздался у самого уха. - Ты всегда так громко думаешь, Грейнджер? Она вздрогнула и резко обернулась. Драко стоял в двух шагах, прислонившись к колонне, и смотрел на неё с выражением, в котором смешались лень и что-то ещё - то, что она уже научилась распознавать. - Как ты здесь оказался? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я староста, - ответил он, и уголок его губ дрогнул. - Имею право. - Ты следил за мной? - Я шёл за тобой, - поправил он. - Слежка - это когда прячешься. Я не прятался. Ты просто не смотрела по сторонам. Она хотела ответить, но он оттолкнулся от колонны и подошёл ближе. Теперь их разделяло всего полшага. Она чувствовала запах его одеколона - можжевельник, дым, что-то холодное и острое, - и тепло его тела, которое исходило от него, как от печки. - Ты хотела побыть одна, - сказал он. - Я понимаю. Слухи становятся невыносимыми. - И ты пришёл, чтобы сказать мне это? - Я пришёл, чтобы побыть с тобой, - ответил он, и в его голосе не было насмешки. - Если ты не против. Она посмотрела на него. В полумраке ванной его лицо казалось высеченным из тёплого камня - резкие скулы, тени под глазами, родинка у уголка губ, которую она хотела поцеловать. Он был красив. Опасен. Невыносим. - Я не против, - сказала она. *** Они сели на край бассейна, опустив ноги в тёплую воду. Пар поднимался вокруг них, и воздух был влажным, почти тяжёлым. Где-то в глубине комнаты журчал водопад, и этот звук был единственным, что нарушало тишину. - Сегодня Лаванда сказала, что моя девушка - из Когтеврана, - сказал Драко, глядя на воду. - Потому что только когтевранка может быть такой умной. - И что ты ответил? - Ничего. Я не обсуждаю свою личную жизнь с Браун. - А с кем обсуждаешь? - Ни с кем, - он повернулся к ней. - Это моя жизнь. Моя тайна. - Твоя тайна, - повторила она. - Наша, - поправил он. Она сжала его руку. Его пальцы были холодными - он всегда мёрз, но никогда не признавался, - и она провела по ним большим пальцем, пытаясь согреть. Ты сегодня был на трансфигурации, - сказала она. - Твой напёрсток был ужасен. - Мой напёрсток был с душой, - ответил он. - В отличие от твоего идеального, безликого. - Безликого? - Он был слишком правильным, - Драко усмехнулся. - Слишком блестящим. Как будто ты боялась сделать ошибку. - Я не боюсь ошибок. - Боишься, - он повернулся к ней, и в его глазах, подсвеченных голубоватым светом воды, она увидела что-то, что заставило её сердце биться быстрее. - Ты всегда боишься ошибиться. На экзаменах, на уроках, в жизни. Ты делаешь всё идеально, чтобы никто не мог сказать, что ты не заслуживаешь быть здесь. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Он прав. Он всегда был прав. - Я не… - начала она. - Не надо, - перебил он. - Я не говорю, что это плохо. Просто… иногда можно ошибаться. Иногда можно быть неидеальной. - Даже с тобой? - Со мной - тем более, - он провёл пальцем по её щеке, заправил выбившуюся прядь за ухо. - Я уже знаю, что ты неидеальна. Ты плохо вяжешь, у тебя неровные петли, и ты всегда опаздываешь, когда не хочешь куда-то идти. - Я не опаздываю, - возмутилась она. - Сегодня ты опоздала на трансфигурацию, - напомнил он. - Будильник не зазвонил. - Ты просто не хотела идти. - Я хотела! - она толкнула его локтем. - Я всегда хочу идти на трансфигурацию. Это мой любимый предмет. - А что, если бы это был не любимый? - спросил он. - Что, если бы ты просто осталась в постели и не пошла? - Я не могу просто остаться в постели. - Почему? - Потому что… - она замолчала. Потому что это было бы неправильно. Потому что она должна быть лучшей. Потому что если она перестанет стараться, то перестанет быть собой. - Потому что ты боишься, - сказал он. - Что если ты перестанешь быть идеальной, ты станешь никем. Её горло сжалось. Она не знала, как он это понял, но он понял. - Я не стану никем, - сказала она, и голос её дрогнул. - Не станешь, - согласился он. - Но ты боишься. Она не ответила. Он взял её лицо в ладони и посмотрел ей в глаза. - Ты не должна быть идеальной, - сказал он. - Не для меня. Она смотрела на него, и в груди разливалось что-то огромное, тёплое, почти болезненное. Он был последним, кто должен был говорить такие слова. Он, который всю жизнь требовал совершенства от себя и от других. Но он говорил. И она верила. - Драко, - прошептала она. Он поцеловал её. Поцелуй был медленным. Его губы были прохладными вначале, но потом стали горячими, и она забыла, где они, забыла о времени, о слухах, о том, что кто-то может войти. Её пальцы запутались в его волосах, и он выдохнул ей в губы, и этот выдох был тёплым, живым, настоящим. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на неё. Его глаза были тёмными, почти чёрными, зрачки расширены, и она видела в них то, что заставило её сердце биться быстрее. - Ты сегодня опоздала, - сказал он хрипло. - Я думал, ты не придешь - Пришла бы, - ответила она. - Всегда прихожу. - Знаю, - он провёл большим пальцем по её нижней губе. - Поэтому я здесь. Она улыбнулась. Он наклонился и снова поцеловал её, и на этот раз поцелуй был глубже, требовательнее. Его руки скользнули по её спине, сжимая ткань рубашки, притягивая ближе, и она чувствовала жар его тела даже сквозь плотную ткань. - Драко, - прошептала она в его губы. Он отстранился, тяжело дыша, и упёрся лбом в её лоб. Пар поднимался вокруг них, и воздух был тёплым, влажным, почти живым. - Слухи, - сказала она. - Они становятся всё громче. - Пусть говорят, - ответил он. - А если кто-то узнает? - Тогда узнает, - он провёл пальцем по её щеке. - Мы не будем вечно скрываться. - Ты готов? - Не знаю, - честно ответил он. - Но я знаю, что не хочу прятаться всю жизнь. Она подняла голову и посмотрела на него. В его глазах, подсвеченных голубоватым светом, она увидела решимость. И страх. Но не тот липкий, парализующий страх, который она знала по войне, а что-то другое. Страх перед правдой. Страх перед тем, что будет, когда они перестанут скрываться. - Мы справимся, - сказала она. - Знаю, - ответил он. - Потому что ты рядом. Она снова поцеловала его - на этот раз сама, без приглашения, просто потому что хотела чувствовать его губы, его дыхание, его тепло. Он ответил, и его руки сжались на её талии, притягивая ближе, и она забыла, где они. Они целовались долго, медленно, как будто у них была вечность. Его пальцы скользили по её спине, по плечам, по рукам, и каждый раз, когда он касался новой точки, она вздрагивала, потому что это было ново, потому что это было хорошо, потому что это был он. Он отстранился, тяжело дыша, и посмотрел на неё. Его губы были припухшими, волосы растрёпаны, и он выглядел не как надменный наследник Малфоев, а как мальчишка, который забыл, что надо быть холодным. - Твой напёрсток был идеальным. - сказал он. - А твой - нет, - ответила она. - Зато мой был живым, - он усмехнулся. - А твой - мёртвым. - Напёрстки не могут быть живыми или мёртвыми, - возразила она. - Могут, если ты умеешь смотреть. Она хотела ответить, но он снова поцеловал её, и слова исчезли. Его язык скользнул по её губам, и она открылась ему, чувствуя, как внутри разливается тепло. Его руки скользнули под её рубашку, коснулись кожи на пояснице, и она выдохнула ему в губы. - Ты холодный, - сказала она. - Я всегда холодный, - ответил он, не отстраняясь. - Тогда я тебя согрею. Она провела руками по его спине, и он прижался к ней ближе, ища тепло. Она чувствовала, как его сердце бьётся - быстро, неровно, совсем не так, как он хотел показать. - Ты боишься? - спросила она. - Чего? - Что будет, когда все узнают Он помолчал. - Боюсь, - сказал он. - Не за себя. За тебя. - За меня не нужно бояться, - ответила она. - Я справлюсь. - Знаю. Поэтому я здесь. Они сидели на краю бассейна, обнявшись, и пар поднимался вокруг них, застилая глаза. Где-то в глубине комнаты журчал водопад, и этот звук был единственным, что нарушало тишину. - Драко, - сказала она. - Что? - Спасибо, что пришёл. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не умела называть. - Всегда пожалуйста, - сказал он.