Седьмой год

Она проснулась от того, что в комнате было слишком светло. Солнце, пробившееся сквозь неплотно задвинутые шторы, золотистыми полосами ложилось на пол, на кровать, на её лицо, и она зажмурилась, прячась от света. Где-то в башне пробили часы - девять ударов, медленных, тягучих, и каждый отдавался в висках глухим эхом. Гермиона лежала, не открывая глаз, и первые несколько секунд не понимала, где находится. Тело было тяжёлым, непривычно расслабленным, и в каждой мышце чувствовалась приятная, ноющая ломота - как после долгой прогулки или, может быть, после того, как долго плывёшь против течения. Она попыталась пошевелиться, и простыня скользнула по коже, обнажая плечо, и тут же память вернулась - вся сразу, яркая, почти болезненная в своей остроте. Его губы на её шее, жёсткие и требовательные, когда она выгибалась ему навстречу. Его пальцы, сплетённые с её, когда он накрыл её ладонь и шептал что-то, чего она не могла разобрать, но чувствовала всем телом. Жар его тела, тяжесть, ритм, который сначала был медленным, как волны, набегающие на берег, а потом - быстрым, сбивчивым, как её дыхание. И его голос, когда он шептал её имя - не «Грейнджер», а «Гермиона», - так, как она никогда не слышала: хрипло, почти благоговейно, как будто это имя было заклинанием. И тишина после, когда они лежали, сплетённые, и она чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её, как его дыхание становится ровным, как он утыкается носом в её волосы и засыпает. Она открыла глаза. Потолок башни Гриффиндора был привычным - тёмное дерево, золотистые балки, на одной из которых кто-то из бывших студентов вырезал инициалы. Но сегодня всё казалось другим. Свет был мягче, краски - ярче, и даже запах в комнате - воска, старых книг, сухих цветов на подоконнике, за которыми никто не ухаживал с осени, - ощущался острее, как будто она видела всё это впервые. Она попыталась сесть, и тело отозвалось глухой, тянущей болью в пояснице, в бёдрах, в том месте, которое помнило его. Она замерла, прислушиваясь к себе. Это было странное чувство - не неприятное, а скорее удивительное. Её тело изменилось. Оно помнило. Оно знало то, чего не знало вчера. И от этого знания всё внутри трепетало. На тумбочке стоял стакан воды и бутерброд с сыром, прикрытый салфеткой. Рядом - записка, вырванная из блокнота, с круглым, детским почерком Джинни: *«Ты вчера была пьяна, так что я решила, что утром тебе понадобится еда. Не благодари. Проснёшься - спускайся в Большой зал, я там. Д.»* Гермиона улыбнулась, взяла бутерброд и откусила маленький кусочек. Сыр был солёным, хлеб - свежим, с хрустящей корочкой, и она вдруг поняла, что ужасно голодна. Она съела бутерброд, выпила воду и только тогда заметила, что простыня сползла ниже, открывая ключицу. На коже, чуть выше того места, где начиналась грудь, темнел красноватый след - засос. Тот самый, который он поставил вчера и сказал: «Не убирай». Она помнила, как его губы прижались к этому месту, как он обводил языком, как она вцепилась в его плечи, потому что ноги подкашивались. Он тогда отстранился, посмотрел на неё, и в его глазах горел тот самый огонь, который она видела в Выручай-комнате, но сейчас в нём не было спешки. Только она. И он сказал: «Теперь ты моя». Или ей показалось? Она уже не была уверена. Всё смешалось - его голос, её собственные стоны, треск камина, джаз, который играл на патефоне. Но это - про «мою» - она помнила отчётливо. И от этого воспоминания внутри всё сжималось, и в груди разливалось что-то огромное, тёплое, почти болезненное. Она провела пальцами по коже, чувствуя лёгкую болезненность, и в зеркале на дверце шкафа увидела своё отражение. Волосы растрёпаны, щёки горят, губы припухшие, и на шее - этот след. Она должна была бы испугаться, должна была бы чувствовать стыд. Но она чувствовала только тепло. И странную, пугающую свободу. - Ну наконец-то, - раздался голос Джинни. Гермиона вздрогнула и резко натянула одеяло до подбородка. Джинни сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, с кружкой чая в руках. Она была уже одета - в джинсы и тёплый свитер, волосы собраны в небрежный хвост, и на её лице было выражение, которое Гермиона знала слишком хорошо: «Я всё знаю и жду подробностей, и ты ничего не скроешь, даже если очень захочешь». - Ты меня напугала, - сказала Гермиона, чувствуя, как кровь приливает к щекам. - Я здесь уже полчаса, - Джинни сделала глоток чая, не торопясь. - Ты спала так крепко, что я даже не стала будить. Решила, что тебе нужно. Ты вчера вернулась в три часа ночи, и у тебя был такой вид, будто тебя оглушили заклинанием и забыли сказать пароль. Гермиона промолчала. Она сжимала край одеяла и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. - Ну? - Джинни приподняла бровь. В её голосе не было давления, только любопытство и тепло. - Ты собираешься рассказывать или мне самой догадываться? Гермиона закрыла лицо руками. Она чувствовала, как щёки горят, как ладони становятся влажными. Слова не шли. Она открыла рот, закрыла, потом снова открыла. - Я, кажется, сделала глупость, - прошептала она наконец. Джинни молчала. Потом Гермиона услышала, как скрипнула кровать, и через секунду почувствовала, как подруга села рядом, на край её постели. Джинни взяла её за запястья и мягко отняла руки от лица. - Ты переспала с Малфоем, - сказала Джинни. Это был не вопрос. Гермиона посмотрела на неё. Джинни смотрела спокойно, без осуждения, без удивления. Только с тем выражением, которое бывает у старшей сестры, когда младшая наконец признаётся в том, что и так было очевидно. - Да, - выдохнула Гермиона. - И это, по-твоему, глупость? - Джинни усмехнулась, но усмешка была тёплой, почти нежной. - Я не планировала, - Гермиона говорила быстро, слова вылетали, как заклинания, которые она пыталась удержать, но они рвались наружу. - Мы пили, мы танцевали, а потом… потом он взял меня за руку и повёл в подземелья. И я пошла. Я не думала, я просто пошла. А теперь я не знаю, что это было. Может быть, он просто… может быть, для него это ничего не значит, а я… я проснулась, и всё тело болит, и я не могу перестать думать о том, как он смотрел на меня, и я боюсь, что сейчас пойду в Большой зал, а он сделает вид, что ничего не было… - Стоп, - Джинни подняла руку. - Стоп. Дыши. Гермиона замолчала, тяжело дыша. Она не заметила, как сбилась, как слова понеслись вскачь, обгоняя мысли. - Ты сейчас говоришь то, во что сама не веришь, - сказала Джинни, глядя ей прямо в глаза. - Откуда ты знаешь? - прошептала Гермиона. - Потому что я видела, как он на тебя смотрит, - Джинни взяла её за руки, сжала их, передавая тепло. - Не только вчера. Всё это время. Он смотрит так, будто ты - единственная, кто существует. И Блейз мне рассказывал. Он говорит, что Драко никогда ни на кого не смотрел так. Никогда. Гермиона хотела возразить, но слова застряли в горле. - Ты же не жалеешь? - спросила Джинни. - По-настоящему. Не головой, не тем, что «надо было подождать» или «что обо мне подумают». А просто - там, внутри. Ты жалеешь? Гермиона закрыла глаза. В голове крутились сотни мыслей - о том, что она всегда планировала, что первый раз должен быть особенным, что она думала, что это случится с кем-то, кого она будет любить, и она не была уверена, что любит Драко, или, может быть, боялась себе в этом признаться. Но когда она закрыла глаза и попыталась представить, что ничего этого не было, что вчерашний вечер закончился тем, что она просто легла спать, а утром проснулась как обычно - внутри возникла пустота. Холодная, зияющая, как комната, из которой вынесли всю мебель. - Нет, - сказала она наконец. - Не жалею. Джинни улыбнулась - широко, свободно, как умела только она. - Тогда это не глупость, - сказала она. - Это ты. Это он. И если бы это было просто так, ты бы не сидела сейчас с таким лицом. - С каким лицом? -спросила Гермиона. - Как будто боишься, что он исчезнет, - Джинни пожала плечами. - Но он не исчезнет. Я видела, как он на тебя смотрит. А теперь вставай, - она встала и потянула её за собой. - Умойся. Оденься. И пойдём завтракать. Ты же голодна? - Голодна, - призналась Гермиона. Она вдруг поняла, что действительно голодна - так, как не были была голодна, наверное, с самого начала войны. - Тогда чего мы ждём? - Джинни подошла к шкафу и выбросила на кровать свитер и джинсы. - Надевай это. И шарф возьми. Гермиона взяла шарф, посмотрела на засос, потом на Джинни. - Джинни… никто не знает, - тихо сказала она. - Кроме нас, - подтвердила Джинни - И никто не узнает, пока вы сами не решите. Так что шарф завязывай как следует. Гермиона кивнула и намотала шарф вокруг шеи, скрывая след. В зеркале она выглядела обычно - только глаза блестели ярче, чем всегда, и на губах застыла едва заметная улыбка. *** Они спустились в Большой зал, когда завтрак был уже в разгаре. Столы ломились от яичницы, бекона, тостов с маслом, свежих круассанов, от которых поднимался пар, и огромных кувшинов с тыквенным соком. В воздухе пахло корицей, жареным и кофе - запахи смешивались в тот особенный утренний коктейль, который Гермиона любила больше всего. Она села между Джинни и Гарри, напротив Рона. Гарри поднял голову от тарелки и улыбнулся. - Выспалась? - спросил он. - Да, - ответила Гермиона, беря кружку с чаем. Рон, который в этот момент сражался с куском бекона, оторвался от тарелки и кинул на неё быстрый взгляд. - Ты сегодня какая-то другая, - сказал он, жуя. - Какая? - спросила Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Не знаю, - Рон пожал плечами. - Спокойнее, что ли. Или наоборот. Не пойму. - Выспалась, - повторила Гермиона, и Джинни под столом сжала её руку. Она подняла глаза и посмотрела на слизеринский стол. Драко сидел на своём обычном месте, между Блейзом и Тео. На нём была тёмно-серая мантия, и её шарф - неровный, с кривой серебряной звездой - был аккуратно завязан на шее. Он пил кофе и делал вид, что читает «Ежедневный пророк». Но когда она вошла, он поднял глаза. Их взгляды встретились. Он не улыбнулся, не кивнул. Только чуть приподнял бровь - в этом жесте было и вопрос, и ленивая насмешка, и что-то ещё, что заставило её сердце пропустить удар. Она чуть улыбнулась, и уголок его губ дрогнул в ответ. - Он смотрит на тебя, - шепнула Джинни. - Знаю, - ответила Гермиона и опустила глаза в кружку. В этот момент в Большой зал влетела сова. Она была крупной, с блестящим белым оперением и важным видом - явно из Министерства, судя по золотой печати на конверте, который она держала в лапах. Сова покружила над головами и опустилась прямо перед Гермионой. Гермиона развязала конверт дрожащими пальцами. Бумага была плотной, цвета слоновой кости, с золотым тиснением. Она развернула письмо и начала читать. На первой строчке она увидела слова «Департамент регулирования магических существ» и «подтверждает ваше зачисление», и руки её задрожали ещё сильнее. - Что там? - спросила Джинни, заглядывая через плечо. - Стажировка, - выдохнула Гермиона. - Подтвердили. - О Мерлин! -Джинни вскочила и обняла её. - Поздравляю! Гарри улыбнулся, Рон оторвался от тарелки и сказал: - Поздравляю. Ты это заслужила. Гермиона сжимала письмо в руках и чувствовала, как внутри разливается что-то огромное, тёплое. Её будущее. Оно было здесь, в этом пергаменте. Стажировка, Лондон, работа, о которой она мечтала с пятого курса. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Драко. Он смотрел на неё, и она чуть кивнула, показывая письмо. Он кивнул в ответ - коротко, почти незаметно, и уголок его губ дрогнул. После завтрака она вышла в коридор. Драко уже ждал её у лестницы - прислонился к стене, засунув руки в карманы, и делал вид, что разглядывает портрет какой-то старой ведьмы. Но когда она подошла, он повернулся к ней, и в его глазах появилась та самая ленивая, почти самоуверенная усмешка, которую она знала с детства. Только сейчас в ней не было яда. Только то, что она научилась читать без слов. - Ты как? - спросил он. Голос его был ровным, но она заметила, как его пальцы, лежавшие в кармане, чуть сжались. Он тоже нервничал. - Нормально, - ответила она, чувствуя, как к щекам приливает кровь. - А ты? - Лучше, чем обычно, - он усмехнулся. -Показывай письмо. Она протянула ему пергамент. Он взял его, и их пальцы встретились. Он не отдёрнул руку, и она не отдёрнула. Секунда — и он уже читал, водя пальцем по строчкам. - Стажировка, - сказал он, возвращая письмо. - Поздравляю. - Спасибо, - она сунула письмо в карман. - А у тебя? Что с твоим бизнесом? Он достал из кармана письмо на плотной пергаментной бумаге - такое же официальное, как и её, но с русской печатью в углу. Она узнала герб - двуглавый орёл, символ Российской империи магии. - Читай, - сказал он, протягивая письмо. Она развернула. Письмо было на английском, но с пометкой «перевод с русского» внизу страницы. *«Мистеру Драко Малфою,* *Мы рады сообщить, что ваша кандидатура на должность ассистента в лаборатории профессора Дмитрия Волкова одобрена. Ваши знания в области зельеварения, а также рекомендации профессора Горация Слизнорта произвели на профессора Волкова большое впечатление.* *Ваша работа будет включать разработку новых формул зелий для целительских нужд, а также сопровождение профессора в командировках по Европе (Франция, Италия, Германия). Лаборатория базируется в Лондоне.* *Дата начала работы — 15 сентября. Ждём вас в нашей команде.»* Гермиона дочитала и подняла глаза. - Ты будешь много путешествовать, - сказала она. Она старалась, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё сжалось. - Да, - он забрал письмо и сунул обратно в карман. - Но лаборатория - в Лондоне. - Я тоже буду в Лондоне, - сказала она. - Стажировка. И потом… я думаю купить квартиру. У меня есть деньги после войны. Он не удивился. Только чуть прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. - Квартиру? - переспросил он. - Да, - она кивнула. - Свою. Небольшую. - В Лондоне? - В Лондоне. Он помолчал, глядя на неё. - Я ведь тоже буду в Лондоне, сказал он. - Если ты купишь квартиру рядом, будет… удобно. Она усмехнулась. - Это совпадение? - Просто совпадение, Грейнджер, - ответил он, и в его голосе появилась та самая ленивая нотка. Она хотела ответить, но он взял её за руку - быстро, уверенно, как будто это было самое естественное движение в мире. В коридоре никого не было, и она не отняла руки. - Пойдём, - сказал он. - Куда? - Гулять, - он потянул её к лестнице. - Погода хорошая.