Седьмой год

Следующие три дня прошли в режиме, который Гермиона про себя называла «боевым погружением». Она приходила в Министерство к восьми утра, когда коридоры ещё были пусты и даже портреты на стенах лениво потягивались в своих рамах, и уходила затемно, когда последние сотрудники уже разбредались по домам. Её стол был завален пергаментами, отчётами, каталогами зелий и сравнительными таблицами. Мириам только вздыхала, принося очередную кружку кофе и убирая пустую. Проект «Феникс» оказался даже масштабнее, чем она предполагала. Пять реабилитационных центров по всей Британии, каждый со своей спецификой: в Шотландии — для существ, пострадавших от тёмных артефактов, в Уэльсе — для оборотней, переживших насильственное обращение или отравление аконитом, в Корнуолле — для домовых эльфов и других магических существ, которых использовали в экспериментах. Каждый центр требовал индивидуального подхода, индивидуальных зелий, индивидуальных поставщиков. Гермиона методично, как она умела, разбирала предложения компаний. Она составила сложную систему оценки: качество продукции, репутация, опыт работы с редкими ингредиентами, готовность к индивидуальным разработкам, ценовая политика, этические стандарты. Каждый пункт имел свой вес, и она выставляла баллы с холодной беспристрастностью судьи. «Аптекарь и сыновья» — солидная компания, но их специализация — массовое производство, а не уникальные формулы. «Зелья Пейтона» — хороши в общеукрепляющих составах, но с тёмными проклятиями работали мало. «Лаборатории Гринграсс» — сильный конкурент, Дафна Гринграсс лично прислала подробное предложение с примерами успешного лечения последствий заклятия Круциатус. Гермиона поставила им высокий балл. И наконец — «Драконис». Она откладывала эту папку до последнего. Не из страха — так она себе говорила, — а потому что хотела подойти к анализу с максимальной объективностью, а для этого нужно было сначала изучить всех остальных, чтобы было с чем сравнивать. Но в глубине души она знала правду: ей было трудно даже смотреть на это название. Папка была толстой, в тёмно-зелёной обложке с серебряным тиснением — логотипом компании, стилизованным драконом, держащим в лапах реторту. Внутри — десятки страниц: описание производственных мощностей, лицензии, сертификаты качества, отзывы целителей из Св. Мунго и европейских клиник, подробные спецификации на каждый вид зелий. И сопроводительное письмо — официальное, на бланке компании, подписанное неким Маркусом Эйвери, главой отдела стратегического партнёрства. Гермиона пробежала глазами по строчкам — вежливое, деловое письмо, в котором выражалась заинтересованность в участии в проекте «Феникс» и готовность предоставить любую дополнительную информацию. Ничего лишнего. Никакого намёка на личное. Имя Драко Малфоя упоминалось лишь в шапке бланка как основателя компании, и больше нигде. Она углубилась в спецификации. И чем больше читала, тем труднее ей было сохранять беспристрастность — но по совершенно другой причине. Зелья, которые производила его компания, были... великолепны. Не просто качественными, а инновационными. Формулы, разработанные специально для лечения последствий проклятий, которые считались неизлечимыми. Сыворотка для восстановления нервной ткани после Круциатуса. Стабилизирующий состав для оборотней, снижающий боль при трансформации. Регенерирующее зелье для домовых эльфов, чья магия была повреждена насильственными ритуалами. Каждое описание сопровождалось отзывами целителей, историями пациентов, которые смогли вернуться к нормальной жизни. Гермиона откинулась на спинку кресла и потёрла переносицу. Она ненавидела то, что чувствовала. Восхищение. Чистое, профессиональное восхищение работой, которая была проделана. Она могла сколько угодно злиться на Драко Малфоя за его личные поступки, но не признать качество его зелий было бы просто непрофессионально. Она взяла перо и начала заполнять оценочный лист. Качество продукции — высший балл. Инновационность — высший балл. Опыт работы с редкими проклятиями — высший балл. Этическая политика... Она задумалась. В материалах упоминалось, что компания сотрудничает с фондами помощи жертвам войны и предоставляет часть продукции бесплатно для социально незащищённых пациентов. Она поставила высокий балл и здесь. К тому моменту, как она закончила, «Драконис» уверенно вышла на первое место в её рейтинге. Объективно. Беспристрастно. И от этого было тошно. Она отложила перо и посмотрела в окно. За стеклом серел октябрьский день, моросил мелкий дождь. Ей вдруг захотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда — в Норе, у камина, с чашкой чая, которую Молли обязательно подложит ей в руки, или в магловском кинотеатре, где можно на два часа забыть о том, кто ты и какие решения тебе предстоит принять. Она встала, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Где-то там, в этом городе, он тоже, наверное, смотрит на дождь. Или сидит в своём кабинете, подписывает бумаги, пьёт кофе. Может быть, даже думает о ней. А может, и нет. Она тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Хватит. Это просто работа. Она примет решение, исходя из фактов, а не из прошлого. Так будет правильно. На следующий день, когда она снова просматривала материалы внимание привлекла небольшая деталь. Среди страниц с описанием зелий лежал отдельный листок, сложенный вдвое. Она развернула его, и сердце пропустило удар. Это была записка, написанная от руки. Острый, аккуратный почерк, который она узнала бы из тысячи. «Я не прошу ничего, кроме объективности. Этого достаточно. Д. М.» Она смотрела на эти несколько слов, и в груди что-то сжималось и разжималось одновременно. Он не пытался давить. Не просил о встрече. Не извинялся. Просто просил объективности — того, что она и так собиралась ему дать. Как он узнал, что именно она возглавляет отбор? Впрочем, глупый вопрос. Министерство — не герметичный пузырь, слухи расползаются быстро. К тому же его компания наверняка наводила справки о проекте. Ничего удивительного. Она аккуратно сложила записку и убрала в ящик стола, подальше от глаз. Потом вернулась к работе. К концу недели она должна была представить Краучу шорт-лист из трёх компаний, рекомендованных к участию в проекте. И она уже знала, что «Draconis Pharmaceuticals» будет в этом списке. Объективно. Беспристрастно. Как профессионал. Вечером, когда она собиралась уходить, в дверь заглянула Мириам. — Мисс Грейнджер, вам просили передать. — Она положила на стол небольшой свёрток в крафтовой бумаге. — Курьер доставил. Гермиона развернула бумагу. Внутри лежала книга — старая, в потёртом кожаном переплёте, с золотым тиснением на корешке. «Редкие проклятия и их последствия: трактат о целительстве». Автор — какой-то маг семнадцатого века, чьё имя Гермиона смутно помнила из библиографий. Книга была не просто редкой — она была бесценной для её работы над проектом. Она упоминала о ней в разговоре с коллегой пару дней назад, сетуя, что в библиотеке Министерства нет экземпляра. К книге была приложена маленькая карточка. Никаких подписей, только одна строчка, выведенная тем же острым почерком: «Надеюсь, пригодится». Гермиона замерла. Он слышал. Он узнал. И он прислал ей книгу, не прося ничего взамен, даже не подписавшись полным именем. Она провела пальцами по корешку, по шершавой коже, по золотым буквам. Внутри всё перевернулось. Она не хотела этого чувствовать. Не хотела быть благодарной. Но книга лежала перед ней, ценная и нужная, и она знала, что воспользуется ею. Потому что это поможет проекту. Потому что это поможет пациентам. Она убрала книгу в сумку, выключила свет и вышла из кабинета. В коридоре было пусто, только её шаги эхом отдавались от каменных стен. Она вышла на улицу. Дождь перестал, но воздух был влажным и прохладным. Она глубоко вдохнула и пошла к дому, чувствуя, как что-то давно забытое, похороненное под грудой работы и лет, медленно шевелится внутри. Завтра она подаст шорт-лист. «Драконис» будет в нём. А дальше — будь что будет. Она справится. Как всегда.