Седьмой год

Утро началось с того, что Гермиона проспала. Не то чтобы она забыла завести будильник — просто предыдущий вечер в баре «Танцующий олень» оставил после себя приятную, но предательскую тяжесть в теле, и когда она наконец разлепила глаза, солнце уже вовсю заливало комнату золотистым светом. До встречи с подрядчиками оставался час. Она вскочила, приняла ледяной душ — чтобы взбодриться и прогнать остатки эля из головы, — и распахнула сумку. Сегодня предстоял долгий день на объекте: осмотр чердачных помещений, подвалов, обсуждение сроков и смет. Нужно было выглядеть профессионально, но при этом так, чтобы можно было лазать по лестницам и не бояться испачкаться. Она выбрала узкие тёмно-серые брюки из плотной ткани, которые сидели идеально, облегая бёдра и лодыжки, и мягкий кашемировый свитер цвета тёмного индиго — тот самый, что купила год назад в магловском бутике и берегла для особых случаев. Свитер был с высоким воротом, но при этом удивительно шёл ей, подчёркивая линию шеи. Волосы она собрала в высокий хвост, оставив несколько мягких прядей у лица — не столько для красоты, сколько для того, чтобы не лезли в глаза при наклонах над чертежами. Из украшений — только тонкий серебряный браслет и маленькие жемчужные гвоздики в ушах. В зеркале отражалась женщина, которая выглядела собранной, деловой и — она не могла не признать — довольно привлекательной. Гермиона одёрнула свитер, поправила хвост и вышла из номера, чувствуя, как внутри поднимается странное, тревожное волнение. Она запретила себе думать о том, для кого на самом деле так тщательно выбирала одежду. В холле уже собралась небольшая группа: двое подрядчиков — крепкие шотландские волшебники в рабочих мантиях, — представитель местного отделения Министерства и ещё несколько человек из команды проекта. Гермиона представилась и начала обсуждать план на день, когда входная дверь открылась и в холл вошёл Драко Малфой. Она замерла на полуслове. Он был одет не в официальный костюм, как в Министерстве, и не в мешковатую рабочую мантию, как вчера, а в нечто среднее — черные брюки и тонкий чёрный свитер с высоким воротом, который облегал его торс так, что были видны очертания мышц. Поверх свитера — лёгкая дорожная мантия из тёмной шерсти, расстёгнутая и небрежно отброшенная за плечи. Светлые волосы, которые она привыкла видеть либо идеально уложенными, либо растрёпанными ветром, сегодня были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и резкую линию скул, но одна непослушная прядь всё равно упала на висок, придавая ему тот самый мальчишеский вид, который когда-то сводил её с ума. Но главное — его лицо. Без официальной маски, без холодной отстранённости, с которой он держался на совещаниях, оно казалось… живым. Тени под глазами никуда не делись, но утренний свет смягчал их, а лёгкий румянец на скулах — то ли от холодного шотландского ветра, то ли от быстрой ходьбы — делал его моложе и уязвимее. Гермиона поймала себя на мысли, что не может отвести взгляд от его рук — длинных пальцев, сжимающих планшет, от линии челюсти, от того, как двигались мышцы под тонкой тканью свитера, когда он поправлял манжет. Он был красив. Не той холодной, отстранённой красотой, которую она помнила по школе, и не той усталой, измождённой, что видела в Министерстве. Он был красив как мужчина в расцвете сил — опасный, уверенный, сексуальный до дрожи. И она ненавидела себя за то, что замечала это. Драко подошёл к группе, кивнул подрядчикам и только потом перевёл взгляд на неё. Их глаза встретились, и на долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то — не удивление, нет, скорее… восхищение? Он быстро отвёл глаза и заговорил с одним из подрядчиков, но Гермиона успела заметить, как его пальцы чуть сильнее сжали планшет. — Мисс Грейнджер, — произнёс он, не глядя на неё. — Готовы? — Да, мистер Малфой, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Они вышли на улицу. День выдался ясным и холодным, ветер трепал полы мантий и бросал в лицо запах вереска и сырой земли. Гермиона шла чуть позади группы, делая вид, что изучает заметки в блокноте, но на самом деле её взгляд то и дело соскальзывал на его спину — на то, как двигались лопатки под тонкой тканью свитера, как ветер играл с его волосами, как он наклонялся к подрядчику, чтобы что-то уточнить, и как солнечный свет падал на его профиль, делая его похожим на мраморную статую. В какой-то момент он обернулся, чтобы спросить её мнение о размещении вентиляционных шахт, и застал её врасплох. Она слишком поздно отвела взгляд, и он это заметил. В его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, не торжество, а скорее… понимание. И от этого стало только хуже. — Мисс Грейнджер? — повторил он, и уголок его губ чуть дрогнул. — Вентиляция. Вы согласны с предложением МакГрегора? — Да, — ответила она, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Вполне. Он кивнул и отвернулся, но она успела заметить, как его плечи чуть расслабились, словно он выдохнул. Остаток дня прошёл в непрерывной работе. Они лазали по чердакам, спускались в подвалы, обсуждали каждую деталь, спорили, соглашались, снова спорили. Гермиона заставляла себя сосредоточиться на проекте, но её взгляд предательски возвращался к нему снова и снова. К тому, как он проводил рукой по волосам, убирая невидимую прядь. К тому, как хмурился, читая чертежи. К тому, как его пальцы скользили по бумаге, указывая на какую-то деталь. Она помнила эти пальцы. Помнила их прикосновения, их тепло, их уверенность. И от этих воспоминаний внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. К вечеру, когда подрядчики разошлись, а представитель Министерства уехал в Эдинбург, они остались вдвоём в пустом особняке. Солнце клонилось к закату, заливая холмы золотисто-розовым светом, и в воздухе стояла та особенная, звенящая тишина, какая бывает только в горах перед сумерками. Гермиона стояла у окна в будущей лаборатории и смотрела на холмы, когда услышала его шаги. Он вошёл и остановился в нескольких футах позади неё. — Красиво здесь, — сказал он тихо. — Да, — ответила она, не оборачиваясь.  Он помолчал, потом сделал шаг ближе. — Гермиона. Она замерла. Он назвал её по имени — впервые за пять лет, не «мисс Грейнджер», не официально, а так, как когда-то, в другой жизни. Её сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, как птица в клетке. — Я не давала вам права называть меня по имени, мистер Малфой, — сказала она, но голос предательски дрогнул. — Я знаю, — ответил он. — Но я устал притворяться. Она медленно обернулась. Он стоял в нескольких шагах, и закатный свет падал на его лицо, делая его почти нереальным — золотистые волосы, тени под глазами, губы, сжатые в тонкую линию. Он был так красив, что у неё перехватило дыхание. И так уязвим, что ей захотелось то ли ударить его, то ли обнять. — Чего ты хочешь? — спросила она. Он вздрогнул, услышав это. На мгновение в его глазах вспыхнула надежда — яркая, почти болезненная, — но тут же погасла, сменившись привычной осторожностью. — Я хочу, чтобы ты знала правду, — сказал он. — Обо мне. О том, почему я исчез пять лет назад. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как внутри рушится последняя стена, которую она так старательно возводила все эти годы. Она сделала шаг к нему, потом ещё один. Теперь они стояли совсем близко — так близко, что она чувствовала запах его одеколона, можжевельник и дым, и видела, как бьётся жилка на его шее. — Рассказывай, — сказала она. — Я слушаю.