Седьмой год

Дом Риты Скитер прятался в глубине магловского квартала на северо-восточной окраине Лондона — в том районе, где улицы носили названия цветов, а сами цветы давно не росли. Гермиона аппарировала в узкий переулок между двумя кирпичными зданиями, поправила воротник пальто и вышла на тротуар. Дождь, моросивший всё утро, наконец перестал, но воздух оставался влажным и тяжёлым, пропитанным запахом мокрого асфальта и прелой листвы. Она нашла нужный дом быстро — невзрачное двухэтажное строение с облупившейся краской на двери и покосившимся почтовым ящиком, на котором значилось «М. Смит». Маргарет Смит. Магловское имя, под которым Рита пряталась от кредиторов, разгневанных героев своих статей и, вероятно, собственной совести. Гермиона нажала на кнопку звонка — старая, дребезжащая трель разнеслась по дому, и где-то внутри зашаркали шаги. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось бледное, испуганное лицо Риты. Без обычного яркого макияжа, в домашнем халате неопределённого цвета и с бигуди в волосах, она выглядела так, будто её вытащили из постели после бессонной ночи. Увидев Гермиону, Рита вздрогнула и попыталась захлопнуть дверь, но Гермиона выставила ногу вперёд и упёрлась ладонью в дверное полотно. — Мисс Скитер, — произнесла она ровным, безэмоциональным голосом, — нам нужно поговорить. Я не отниму много времени. Рита колебалась несколько секунд, переводя взгляд с лица Гермионы на её ногу, блокирующую дверь, потом сдалась и отступила вглубь прихожей, пропуская незваную гостью. Гермиона вошла, закрыла за собой дверь и быстро огляделась. Внутри дом выглядел именно так, как она представляла: запущенный, пропахший дешёвым табаком и кошачьей мятой, с горами старых газет на полу и пылью на подоконниках. В углу гостиной, на продавленном кресле, спал облезлый рыжий кот, который даже не пошевелился при появлении чужого человека. Рита остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди и явно пытаясь изобразить уверенность, которой не чувствовала. — Если вы пришли жаловаться на статью, то напрасно, — начала она, и её голос, обычно елейный и вкрадчивый, сейчас звучал с нервными, визгливыми нотками. — Я написала правду. Вы и Малфой были вместе в школе, вы снова вместе сейчас. Я не обязана перед вами отчитываться. — Я пришла не жаловаться, — спокойно ответила Гермиона, опускаясь на стул с прямой спинкой — единственный предмет мебели в комнате, который выглядел относительно чистым. Она положила сумку на колени и достала тонкую папку. — Я пришла предложить сделку. Рита насторожилась, но в её глазах мелькнуло любопытство — профессиональное, хищное, которое она не могла скрыть даже в такой ситуации. — Сделку? — переспросила она, опускаясь на край продавленного дивана. — Какую сделку? Гермиона раскрыла папку, но не стала доставать документы — просто дала Рите увидеть, что они там есть. — Во-первых, позвольте мне прояснить ситуацию. Я не враг вам, мисс Скитер. Я понимаю, что как публичная фигура — героиня войны, заместитель начальника отдела, кандидат в Визенгамот — я нахожусь в поле зрения прессы. Это неизбежно. Я не собираюсь прятаться или требовать, чтобы обо мне забыли. Но я хочу, чтобы информация, которая попадает в газеты, была точной и — что более важно — согласованной со мной. Рита прищурилась. — Вы хотите цензурировать мои статьи? — Я хочу сотрудничать, — поправила Гермиона. — Вы получаете эксклюзивный доступ к информации обо мне и, в разумных пределах, о мистере Малфое. Вы первая узнаёте о важных событиях, получаете комментарии из первых рук, можете задавать вопросы. Взамен вы согласовываете со мной всё, что собираетесь опубликовать. Не для того, чтобы я вычёркивала неудобные факты, а чтобы избежать ошибок, домыслов и откровенной лжи, которой, признайте, вы иногда грешите. Рита открыла рот, чтобы возразить, но Гермиона подняла руку. — Я не закончила. У меня есть документы, мисс Скитер. О вашей незарегистрированной анимагической форме. О ваших финансовых… скажем так, неточностях в налоговых декларациях. О вашей переписке с французским чиновником, который, насколько мне известно, находится под следствием. Я могла бы передать эти документы в Министерство и забыть о вашем существовании. Но я не хочу этого делать. Рита побледнела. Её пальцы, вцепившиеся в подлокотник дивана, побелели. — Чего вы хотите? — прошептала она. — Я уже сказала, — Гермиона закрыла папку и посмотрела Рите прямо в глаза. — Сотрудничества. Вы перестаёте копаться в моём прошлом без спроса. Вы перестаёте публиковать непроверенные слухи. Вы получаете информацию от меня — эксклюзивно, раньше всех остальных журналистов, — и согласовываете со мной финальный текст перед публикацией. Я не прошу вас петь мне дифирамбы. Пишите что хотите, в рамках фактов. Но я хочу знать, что обо мне пишут, до того, как это увидит вся страна. Рита молчала. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене и мерным посапыванием кота. Гермиона ждала, не сводя с Риты спокойного, выжидающего взгляда. Она знала, что Рита — профессионал. Она понимала выгоду. — И если я откажусь? — спросила Рита наконец, и её голос прозвучал почти жалобно. — Тогда я передам документы в Министерство, — просто ответила Гермиона. Рита сглотнула и опустила глаза. Гермиона видела, как в её голове крутятся шестерёнки — страх боролся с профессиональной гордостью, инстинкт самосохранения с многолетней привычкой к вседозволенности. Наконец Рита подняла голову и криво усмехнулась. — А вы умеете вести переговоры, мисс Грейнджер. Визенгамот по вам плачет. — Я приму это как комплимент, — сухо ответила Гермиона. Рита вздохнула и развела руками. — Хорошо. Я согласна. Эксклюзивный доступ, согласование перед публикацией. Но и вы не будете бегать к другим журналистам. Если уж мы сотрудничаем, то сотрудничаем по-настоящему. — Договорились, — кивнула Гермиона. Она встала, поправила пальто и направилась к выходу. У двери обернулась. — И ещё, мисс Скитер. Сегодняшняя статья… в целом, она была приемлемой. Я оценила, что вы не стали выставлять меня охотницей за деньгами. Продолжайте в том же духе, и мы сработаемся. Рита моргнула, явно не ожидая похвалы. — Я… спасибо, — выдавила она. Гермиона кивнула и вышла на улицу. Дождь перестал, и сквозь тучи робко пробивалось солнце. Она вдохнула влажный воздух полной грудью и почувствовала, как напряжение последних часов отпускает. Она сделала это. Не угрозами, не скандалом, а холодным, расчётливым предложением, от которого Рита не смогла отказаться. Теперь у неё был контроль — не абсолютный, но достаточный, чтобы спать спокойно. Она аппарировала обратно в Министерство и уже через несколько минут сидела в своём кабинете, глядя на номер «Пророка» с той самой статьёй. Теперь, когда адреналин схлынул, слова Риты казались почти забавными. «Тайная любовь героини войны». Звучит как название дешёвого романа. Она усмехнулась и отложила газету. В дверь постучали. Она подняла голову и увидела Драко. Он был в своём обычном тёмно-сером костюме, но галстук сбился набок, а волосы были растрёпаны — видимо, он узнал о статье и спешил к ней, не тратя времени на то, чтобы привести себя в порядок. — Ты в порядке? — спросил он с порога, и в его голосе было столько тревоги, что у неё сжалось сердце. — В полном, — ответила она. — Я только что навестила Риту Скитер. Он замер на полпути к её столу. — Что ты сделала? — Предложила ей сделку, — Гермиона откинулась на спинку кресла и позволила себе лёгкую, усталую улыбку. — Отныне она будет согласовывать со мной всё, что пишет. Взамен получит эксклюзивный доступ. Я решила, что так будет лучше для всех. Драко медленно опустился в кресло для посетителей и несколько секунд просто смотрел на неё, не говоря ни слова. В его глазах она видела смесь удивления, восхищения и чего-то ещё — может быть, гордости. — Ты невероятная женщина, Гермиона Грейнджер, — сказал он наконец. Она посмотрела на него — на его уставшее лицо, на тени под глазами, на губы, которые она так хорошо помнила, — и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Не сдержанно, не осторожно, а открыто и тепло. — Посмотрим, — сказала она. — А пока… чай будешь?