Клан Иллин Вэй

Гостевые спальни клана Вэй были просторы и уютны, с мягкими коврами на полах и удобными кроватями, покрытыми шелковыми одеялами. Освещённые тусклым светом бумажных фонарей, стены были украшены древними фресками, изображавшими истории клана. Это место было тихим, уединённым, идеальным для отдыха после долгого путешествия, и как раз таким, каким оно должно было быть для людей, как Цзян Чэн, Вэй Ин и Вэй Ян. Покидая зал, где они провели своё первое знакомство с членами облачных глубин, Цзян Чэн, несмотря на всё, что его беспокоило, не мог не заметить веселье своих спутников. С каждым шагом, их разговоры становились всё более неформальными, а атмосфера — всё более уютной и непринуждённой. — Ну, брат, — начал Вэй Ян с хитрым выражением на лице, — ты явно положил глаз на Лань Ванцзи. Вэй Ин, удивлённо приподняв брови, удивлённо взглянул на своего брата. Он сразу же попытался скрыть своё недовольство и полное несогласие с такой трактовкой событий, хотя для Вэй Яна всё было очевидно. Вэй Ин отпустил на игривое замечание. — Лань Ванцзи? — переспросил он, слегка улыбнувшись. — Я понятия не имею, о чём ты, брат. Почему я должен интересоваться этим альфой? Вон как смотришь, будто я точно заглядываю на него. — Он театрально вздохнул и надувал губы, выражая наивность, но тут же продолжил с игривым тоном: — Да и вообще, ты говоришь, что «положил глаз», но я бы сказал, что Лань Чжаня так вообще нельзя было бы не заметить! Такой душка, красавчик, умничка. Если уж на то пошло, я вполне не против такого будущего мужа. Вэй Ян закатил глаза, видя, как его брат снова начинает небрежно подыгрывать ситуации, игнорируя явное внимание, которое он уделял Лань Ванцзи. — Вот видишь, ты сам об этом и говоришь, — подколол его Вэй Ян. — Ты же ещё в курсе, что Лань Сичень на Цзян Чэна как на этого самого смотрел? Цзян Чэн, наслушавшись разговоров о Ланях, вздохнул и немного приободрился. Всё это казалось таким несерьёзным, даже игривым. Он прекрасно знал, что Лань Сичень был человеком, который, будучи альфой и мастером, определённо проявлял уважение к силам, когда их видел. Однако его взгляд на Цзян Чэна был именно таким — взгляд удивления и недоумения. Несомненно, он был шокирован, что Цзян Чэн, этот известный и могущественный наследник клана Цзян, оказался омегой и теперь служил в ордене Вэй. Цзян Чэн спокойно улыбнулся, отвечая: — Лань Сичень просто шокирован тем, что я теперь омега и что я адепт ордена Вэй. Его взгляд был просто изумлением, — он слегка засмеялся, вспоминая этот момент. — Думаю, он всё ещё не осознал, какая перемена произошла в моей жизни. Но Вэй Ин, видимо, не был в настроении обсуждать что-то серьёзное. Его взгляд был лёгким, а голос — игривым: — Ах, да брось ты, — с усмешкой произнёс Вэй Ин. — Это просто какие-то пустяки. Ты и правда думаешь, что его беспокоит, что ты теперь в ордене Вэй? Он был просто шокирован, но это всё! Скоро все поймут, что тебе здесь не хуже и не лучше, чем было бы в клане Цзян. В конце концов, ты здесь с нами, и это намного важнее. Цзян Чэн смотрел на Вэй Ина с его хитро улыбающимся лицом и невольно улыбнулся. Он знал, что Вэй Ин всегда пытался перевести любую серьёзную ситуацию в более лёгкую, и всё же, он был благодарен за его поддержку и слова. — Да, — сказал он спокойно. — Ты прав. Надо просто жить, как оно есть, и не обращать внимания на такие мелочи. Всё это было в стиле Вэй Ина, и Цзян Чэн был доволен, что может иметь с ним такой непринуждённый разговор. Но где-то глубоко в душе он всё же понимал, что для людей из облачных глубин его статус как омеги и его положение в ордене Вэй ещё долго будут вызывать вопросы и недоумение.

༺~ [❁] ~༻

Вечернее солнце медленно опускалось за горы Облачных Глубин, окрашивая белоснежные павильоны в мягкие золотистые тона. Сады наполнялись умиротворяющей тишиной, нарушаемой лишь шелестом бамбука и лёгким звоном подвесных табличек с уставами ордена. Лань Сичень стоял на мостике над тихим прудом, погружённый в собственные мысли. Его руки были сложены за спиной, взгляд устремлён вдаль, но разум блуждал далеко за пределами сада. События сегодняшнего дня оставили в его душе лёгкое беспокойство, а ответы — не приходили. — Сичень, — раздался спокойный, но твёрдый голос позади. Сичень обернулся. К нему подходил Лань Цыжэнь — дядя, наставник, человек, который видел гораздо больше, чем позволял себе говорить. Он был тем, кто всегда замечал малейшие перемены, даже если их пытались скрыть. — Дядя, — Сичень мягко улыбнулся и поклонился. — Вы уже вернулись. Цыжэнь кивнул, его внимательный взгляд пробежался по лицу племянника, будто считывая его внутреннее состояние. — Ты выглядишь задумчивым, — произнёс он, складывая руки в широких рукавах. — Что-то случилось? Сичень на мгновение замолчал, подбирая слова. — Сегодня… мы встретили делегацию ордена Вэй, — начал он, вновь переводя взгляд на спокойную гладь воды. — И среди них был Цзян Ваньинь. — Наследник ордена Цзян? — в голосе Цыжэня промелькнула лёгкая нотка удивления. — Разве его не должно было быть среди делегации самого клана Цзян? — В этом-то и дело, — тихо ответил Сичень. — Он прибыл с орденом Вэй. И… — он ненадолго замолчал, будто не до конца веря собственным словам, — он омега. Цыжэнь задумался, переваривая услышанное. — Омега? — переспросил он, поднимая бровь. — Но разве… — Разве все не думали, что он альфа? — закончил за него Сичень и кивнул. — Да. Именно так. И не только думали — он должен был быть альфой. Наследником клана Цзян. Но теперь… — Сичень на мгновение сжал губы. — Теперь он стоит в чёрных одеждах ордена Вэй и с лентой их цвета в волосах. Цыжэнь молчал, но глаза его чуть сузились, словно он просматривал все возможные причины такой перемены. — Значит, клан Цзян… — начал он, но Сичень покачал головой. — Не знаю. Госпожа Цзян Янли привела делегацию вместо брата, и ни словом не обмолвилась о нём. А он сам… — Сичень ненадолго закрыл глаза, вспоминая спокойное лицо Цзян Чэна. — Он держится уверенно. Почти так же, как раньше. Но теперь в его взгляде… нет тени строгости клана Цзян. Только умиротворение и клан Вэй. Цыжэнь обернулся к озеру, позволив тишине заполнить пространство между ними. — Орден Вэй, — протянул он задумчиво. — Молодой клан, который уже успел прославиться своим… нестандартным подходом к традициям. — Они идут против системы, — подтвердил Сичень, чуть нахмурившись. — Делают омег прямыми наследниками. Обучают их заклинательству наравне с альфами и бетами. Они… ломают устои. — Или пытаются их изменить, — тихо поправил Цыжэнь. — Разве это так плохо? Сичень на мгновение задумался, подбирая ответ. — Это… непривычно. — Он выдохнул, позволяя мысли оформиться. — Столько лет всё держалось на строгих правилах. Роли были определены. А теперь — омега становится наследником. Цзян Ваньинь покидает родной клан, чтобы найти свой путь среди чужих. Что это значит для нас? Для всего мира культивации? Цыжэнь долго молчал, а затем тихо ответил: — Возможно, это значит, что мир меняется. А нам остаётся лишь наблюдать и… принимать то, что уже не вернуть. Сичень перевёл взгляд на бамбук, который мягко покачивался от вечернего ветерка. — Думаешь, это правильно? — спросил он, словно обращаясь не только к дяде, но и к себе. — Правильно или нет — покажет время, — спокойно произнёс Цыжэнь. — Но то, что орден Вэй делает, требует смелости. Они дают омегам возможность стать теми, кем они хотят быть, а не теми, кем их заставляют. Сичень кивнул, погружаясь в свои мысли. Цзян Чэн — омега. Адепт ордена Вэй. Кто бы мог подумать, что перемены придут так внезапно… И, несмотря на лёгкое беспокойство, в сердце у него зародилось что-то иное — любопытство. К чему приведёт этот новый путь? И каким станет мир, если омеги действительно начнут занимать своё место там, где раньше им не позволяли быть? Вопросов было слишком много. Ответов — пока мало. Но перемены уже начались.

༺~ [❁] ~༻

Вечер был тихим и наполненным умиротворяющей прохладой. Луна, поднимаясь всё выше, заливала сады Облачных Глубин серебристым светом, отчего белые стены павильонов казались почти прозрачными, будто сотканными из тумана и сна. Ветер осторожно шевелил ветви деревьев, и сладковатый аромат османтуса тихо витал в воздухе, смешиваясь с запахом ночных цветов. Цзян Чэн стоял в одном из садов гостевого двора, прижав руки к груди, вдыхая запах, такой родной, до боли знакомый османтус— запах Янли. Сестра уже подходила к нему по каменной дорожке, и когда он поднял глаза и увидел её, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, глаза блеснули, а сердце болезненно сжалось от нежности и тоски, сдерживаемой два месяца. — А-Чэн… — прошептала она, ускоряя шаги. Он шагнул к ней навстречу, и в следующее мгновение они обнялись так крепко, будто боялись снова потерять друг друга. Янли уткнулась в его плечо, обнимая брата обеими руками, будто защищая его от всего мира. А-Чэн дрожал, пряча лицо у неё в шее, как в детстве. Он не плакал вслух, но горячие слёзы медленно стекали по щекам, впитываясь в ткань её рукавов. — Я так скучал, — прошептал он. — Я тоже, А-Чэн… так сильно… — голос Янли дрогнул, и она тоже не удержалась от слёз. Они стояли в обнимку долго, позволяя чувствам наконец вылиться наружу. Для обоих эти два месяца были как целая жизнь: полная перемен, боли, тревог — и нового начала. Когда сердца немного успокоились, Цзян Чэн отстранился, но не отпустил сестру совсем, взял её за руки и посмотрел в лицо. Его черты стали мягче, изящнее — словно в нём проснулась скрытая прежде омежья суть, которая теперь расцвела. Щёки стали чуть округлее, глаза — ярче, губы — мягче. Янли смотрела на него с восхищением и тихой радостью. — Ты стал таким красивым, А-Чэн, — сказала она. — Словно наконец нашёл себя. — Это всё форма, — пробормотал он, смущённо опуская взгляд. — Эти красные ленты… цвет клана… я думал, они мне не пойдут. — Нет, — покачала она головой. — Это тебе очень идёт. Ты… стал собой. Цзян Чэн слегка улыбнулся, в первый раз за долгое время по-настоящему при упоминании той ситуации в которой он оказался. — А ещё у тебя теперь яркий запах… — Янли наклонилась ближе и вдохнула. — Лотос? — Да, — кивнул он. — Это появилось где-то через месяц после переезда в орден Вэй. Мне кажется, госпожа Вэй сказала бы, что это символ спокойствия… или нового начала. Они сели на скамью у маленького фонтанчика, над которым свисали ветви дерева с цветами. Янли держала брата за руку, а он рассказывал: — Когда я только прибыл, мне казалось, что всё это… не по-настоящему. Что я просто бегу от своей судьбы. Но господин Вэй… он никогда не смотрел на меня как на чужого. И госпожа Вэй тоже. Они оба приняли меня так тепло… будто я их сын. Даже позволили жить вместе с Вэй Ином и Вэй Янем — в главном павильоне. — И как они? — с интересом спросила Янли, вытирая остатки слёз. — Вэй Ян… он самый младший, он всегда спокоен. Иногда строгий, но справедливый и немного ворчливый и вредный. А Вэй Ин… — Цзян Чэн хмыкнул. — Самый старший из нас и самый непослушный. Иногда кажеться что у него шило в одном месте. С ним весело. Иногда чересчур. Но он добрый. Такой добрый, как мало кто. Они оба — удивительные. Совсем не такие, какими я представлял омег. — А ты сам? — тихо спросила она. — Ты счастлив? Он долго молчал. А потом прошептал: — Да. Я… счастлив. Я нашёл друзей. Там есть одна девушка, Вэнь Цин. Она учит нас медицине. Сильная, умная. Мы с ней хорошо сдружились. И её брат, Вэнь Нин… он немного застенчивый, но добрый. Мы часто вместе тренируемся. Янли смотрела на брата, в груди у неё разливалось тепло и гордость. — Значит, ты не один? — Я… впервые не чувствую себя одиноким, — признался Цзян Чэн. — И не чувствую, что мне нужно быть кем-то другим. Он вновь посмотрел на сестру, и в его глазах читалось то, что не выразить словами. Она улыбнулась сквозь остатки слёз и сжала его ладонь. — Тогда всё было не зря. И в тишине ночного сада, среди благоухания османтуса и лотоса, брат и сестра, омеги из разных кланов, но одной крови и судьбы, сидели рядом, наслаждаясь близостью, покоем и радостью долгожданной встречи.

༺~ [❁] ~༻

Цзян Чэн, всё ещё не отпуская руки сестры, чуть наклонился вперёд, прищурившись — в лунном свете Янли казалась почти нереальной, как призрачный силуэт из воспоминаний, что ожил. — А как ты, сестричка? — мягко спросил он. — Как… жизнь в Пристани Лотоса без меня? Янли улыбнулась — чуть грустно, но тепло. Её пальцы невольно сжались в его. — Тихо, А-Чэн. Слишком тихо. Без тебя… дом будто опустел. Каждый угол, каждая дорожка напоминала о тебе. Даже чай в гостиной не имел того вкуса. — Прости, — прошептал он, опуская взгляд. — Не смей, — перебила она мягко, поглаживая его руку. — Я счастлива, что ты нашёл своё место. Что ты не сломался и не стал тем, кем тебя хотели сделать. Но… я скучала. Мы все скучали. Даже старый садовник спрашивал, когда ты вернёшься. Цзян Чэн усмехнулся — как в детстве, с тенью нахмуренности, которая всё равно не могла спрятать радости. — Я бы вернулся… но не в ту жизнь. — И правильно, — кивнула Янли. — Клан — это не только фамилия. Это то, где тебя принимают. Я видела, как на тебя смотрит Вэй Ян. Как смеётся с тобой Вэй Ин. Ты — часть их семьи. А я… я одна там. Единственная наследница, как папа теперь говорит. Цзян Чэн вздохнул. — Это несправедливо. Всё на тебе? Янли пожала плечами. — Не совсем. Папа не давит. Он, кажется, всё понял. Слишком поздно, может быть… но понял. Он больше не смотрит на меня как на «второстепенную». Да и мама стала мягче. Думаю, потеря тебя… научила их кое-чему. — Заставила задуматься, — добавил Цзян Чэн горько. — Да. Но не всё плохо, А-Чэн. Я учусь. Меня тренируют. Я даже провожу занятия с младшими адептами. Представляешь? Цзян Чэн распахнул глаза. — Ты? — Ага, — засмеялась она. — Представь: я, с мечом, стою на тренировочном дворе и учу альф оттачивать удары. Омега с веером правит всем занятием! Они оба рассмеялись, легко, как тогда, в детстве, под павильоном у озера. Смех был чистым, искренним — в нём не было горечи, только светлая радость за друг друга. — Янли, — сказал он тихо. — Мы с тобой… такие разные. И в то же время одинаковые. — Потому что ты — мой брат, А-Чэн. И где бы ты ни был, с какой фамилией и в какой одежде — ты всё равно мой. Цзян Чэн потупился, глаза его блестели. — Я больше не боюсь, сестра. — Я знаю, — прошептала она. — Ты стал сильнее. И красивее. И счастливее. И пусть весь мир говорит, что так «не положено» — я горжусь тобой. Они снова обнялись. Ночная тишина, пронзённая сладким ароматом цветов, будто оберегала их, укрывала от прошлого и обещала светлое будущее, в котором они будут вместе — не потому что так велит долг, а потому что выбрали друг друга вновь.

༺~ [❁] ~༻

Солнечный свет ещё едва успевал прорезать утреннюю дымку над Облачными Глубинами, когда адепты клана Вэй выстроились у входа в главный павильон для первого занятия. Воздух был прозрачным и бодрящим, птицы пели так звонко, что от этого хотелось злиться. — Я всё понимаю, — зевнул Вэй Ин, потирая глаза, — дисциплина, мудрость, путь светлого сердца… Но кто, в здравом уме, назначает занятия на ПЯТЬ УТРА?! — Садисты, — мрачно подтвердил Вэй Ян, кутаясь в свой плащ. — Причём благородные и очень вежливые садисты. Цзян Чэн, шедший рядом, молчал, но уголки его губ дрогнули. — А-Чэн, ты смеёшься?! — фыркнул Вэй Ин. — Ты один из нас, между прочим! Тебе тоже вставать пришлось. — Я и не отрицаю, — сдерживая смешок, ответил Цзян Чэн. — Просто… ваша скорбь такая громкая, что даже сонливость прячется. Вэй Ян буркнул что-то обидчивое, но при этом не перестал зевать. Пока они переходили через внутренний двор, где уже собирались адепты из других кланов, к ним подошли двое в ярких одеждах с золотистой вышивкой — представители клана Цзинь. Лица их были до боли знакомыми: Цзинь Цзисюань — жених Янли и наследник своего ордена, и его кузен Цзисюн — не менее заносчивый, с самодовольной ухмылкой. Они остановились перед Цзяном, оглядывая его с ног до головы. — Цзян Ваньинь? — переспросил Цзисюань, приподняв бровь. — Разве ты не должен быть… ну, знаешь, другим? — Каким именно? — голос Цзяна был холоден, но вежлив. — Ну, — вмешался Цзисюн, — альфой, например. Наследником. А не… — он выразительно посмотрел на фиолетовую и красную ленты в волосах Чэна, — не тем, кем ты сейчас являешься. — Ах, прости, — добавил Цзисюань с наигранным удивлением. — Мы не знали, что теперь достаточно просто сменить одежду и клан, чтобы называться сильным. Видимо, в Ордене Вэй теперь обучают всех подряд? — И даже омег, — с усмешкой бросил Цзисюн. — Выглядит мило. Почти комично. Вэй Ин сделал шаг вперёд, но Цзян Чэн поднял руку, удерживая его. — Вы так переживаете из-за того, что нас, омег, не забыли, — медленно сказал Чэн, — будто бы наше присутствие угрожает вашему положению. — О, я бы сказал — угрожает вашему эго, — добавил Вэй Ян ядовито. — Если вдруг омега окажется умнее, быстрее или сильнее — то и хвастаться вам будет нечем. Это ж как жить с мыслью, что вы не на вершине иерархии? — Мы пришли учиться, — продолжил Чэн, — не меряться званиями. И если кто-то чувствует угрозу из-за омег, это вопрос не к нам, а к их собственным комплексам. Цзинь Цзисюань насупился, лицо его стало угрюмым, но он не ответил. Цзисюн же лишь фыркнул и отвернулся, буркнув что-то о «выскочках». Тем временем, на веранде, у которой начинались ступени в учебный павильон, стояли двое в белоснежных одеждах с лазурными поясами. Лань Сичень и Лань Ванцзи молча наблюдали за сценой, не вмешиваясь. Сичень медленно выдохнул и опустил взгляд. — Ты видел? — тихо спросил он у младшего брата. Ванцзи кивнул. — Мудро. И ясно, — сказал Сичень, глядя вслед омегам, входившим в павильон. — Эти юноши не просто гордые. Они уверены в себе. И, как бы это ни шокировало остальных… они правы. Ванцзи ничего не ответил, но его глаза задержались на фигуре Цзян Чэна — выпрямленной, уверенной, с холодным спокойствием на лице. Первое занятие только начиналось, но уже сейчас было ясно: для клана Вэй этот путь — не просто учёба. Это был их вызов системе.

༺~ [❁] ~༻

Первое занятие в Ордене Гусу Лань проходило в просторной светлой зале, стены которой были украшены каллиграфией с наставлениями предков, а окна открывались на цветущий сад. В помещении стояла тишина, прерываемая только шелестом рукавов и мягкими шагами учеников, занимавших свои места. За кафедрой стоял Лань Цыжень — строгий и молчаливый, в белоснежных одеждах с лазурной каймой, будто сама неприступность воплотилась в человеке. — Сегодня, — начал он, оглядывая учеников, — у нас вводное занятие. Мы проверим, насколько вы владеете элементарными знаниями и принципами ночной охоты. Это основа основ для заклинателя. Я не жду от вас великих открытий, но требую точности. Цыжень медленно проходился взглядом по рядам, пока не остановился на Вэй Ине, сидевшем чуть сбоку, рядом с братом. — Вэй Усянь, — спокойно произнёс он. — Назови основные принципы ночной охоты, применяемые в традиционной практике. Вэй Ин будто не сразу понял, что к нему обратились. Он нахмурился, опустил взгляд, будто вспоминая, и на несколько секунд замолчал. — Хм, — пробормотал он. — Ну, как бы… — Если ты затрудняешься, — сухо сказал Цыжень, — пусть ответит Лань Чжань. — Он просто омега, — донёсся насмешливый голос Цзинь Цзисюня. — Чего ожидать? Даже элементарного не знает. Несколько адептов хихикнули, но Вэй Ин резко поднялся со своего места, даже не посмотрев в сторону Цзисюня. — Я знаю, — твёрдо сказал он. — Просто думал, отвечать ли по «традиционной» версии или по той, что действительно работает. Потому что помимо принципов выстраивания формаций и наложения уплотняющих печатей, на практике куда эффективнее использовать флаги, которые притягивают нечисть — они направляют её к заранее выбранной точке, и это значительно снижает риск случайного нападения. Ещё можно применять компасы, реагирующие на концентрацию тёмной ци — они указывают не только направление, но и уровень заражённости места. В зале воцарилась тишина. Даже Лань Ванцзи слегка приподнял бровь. Цыжень нахмурился, глаза его потемнели от сомнения. — Это не входит в канон, — медленно произнёс он. — Откуда у тебя подобные сведения? — От нас, — раздался ровный голос Цзян Чэна. Он тоже встал, его осанка была прямой, взгляд — холодным. На нём была чёрная одежда с красной окантовкой, и в волосах алели ленты — красная и фиолетовая. Несмотря на то, что его называли омегой, сейчас в его голосе звучала сила. — Это не выдумка. В Ордене Вэй подобные артефакты — не редкость, а часть повседневной практики. Наш орден — орден изобретателей, алхимиков и лекарей. Мы разрабатываем новые методы, чтобы сделать ночную охоту безопаснее и эффективнее. Он достал из рукава небольшой компас, аккуратно сделанный, с вращающейся стрелкой, светящейся тонким синим светом. Затем — свёрнутый флаг с напечатанным узором и элементами из тонкой золотой нити. — Вот, — сказал Цзян Чэн и шагнул вперёд, чтобы показать предметы Цыженю. — Этот компас реагирует на колебания тёмной энергии в радиусе двадцати ли. А флаг активирует контур притяжения — его можно вкопать в землю, и вся мелкая нечисть сбежится туда, как мухи на мед. Цыжень взял компас, медленно повертел его в руках. Он не выглядел убеждённым, но в его взгляде промелькнул интерес. — Очень самоуверенно, — произнёс он наконец. — Тем не менее, теория без практики — лишь домыслы. На ближайшей ночной охоте вы продемонстрируете эффективность этих… изобретений. — С удовольствием, — коротко ответил Цзян Чэн, возвращаясь на место. — А я тоже покажу, — добавил Вэй Ин, садясь с победной улыбкой. — Ещё посмотрим, кто кого научит. Цзисюнь что-то буркнул, но теперь хихиканья не было. Все сидели в тишине, а в воздухе витала новая нотка — интриги. Лань Цыжень, вернувшись к теме занятия, с привычной скрупулёзностью начал перечислять древние тексты, каноны и наставления, что регулировали поведение заклинателей на ночной охоте. Его голос был ровным, чуть глухим, словно монотонная песня, которая заставляла вейновских омег тяжело моргать от сонливости. На третьем списке древних трактатов Вэй Ин начал беспокойно ерзать на месте. Он подпирал щёку рукой, крутил кистью рукава и в конце концов, когда Цыжень отвернулся к полке за каким-то свитком, выудил из рукава маленький аккуратный листок. Выбрав момент, он ловко скрутил его в узкую трубочку и метнул в сторону второго нефрита Гусу — Лань Чжаня. Бумажка, как по волшебству, угодила точно на стол перед альфой. Лань Чжань, не двигаясь, бросил на Вэй Ина ледяной взгляд из-под длинных ресниц. Его лицо оставалось безупречно спокойным, но выражение в глазах ясно говорило: "Ты нарываешься." Вэй Ин в ответ только шире улыбнулся и, словно ни в чём не бывало, весело махнул рукой, как будто приветствовал старого друга. Его улыбка была такой яркой и беззаботной, что рядом сидевшие Цзян Чэн и Вэй Ян едва не задохнулись от сдерживаемого смеха. Оба спрятали лица за рукавами, делая вид, что записывают что-то важное, хотя плечи их предательски подрагивали от веселья. Цыжень, занятый поиском свитков, ничего не заметил, но Лань Чжань... Лань Чжань явно заметил. Второй нефрит медленно поднял руку и аккуратно сдвинул записку в сторону, словно имел дело с чем-то совершенно не заслуживающим его внимания. Он даже не стал её разворачивать. Вэй Ин, нисколько не смутившись, скрутил ещё одну записку и метнул следующую, стараясь попасть прямо в руки Лань Чжаню. На этот раз бумажка лёгким дугой упала на край его рукава. Лань Чжань медленно перевёл взгляд на Вэй Ина. Омега в ответ снова беззастенчиво заулыбался, словно невинный цветочек под весенним солнцем. Цзян Чэн, наблюдая эту сцену, зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться вслух. Вэй Ян тихо всхлипывал от попыток подавить смех, тяжело дыша через нос. Когда Лань Цыжень обернулся обратно к ученикам, увидев их сосредоточенные, хоть и подозрительно напряжённые лица, он лишь нахмурился, решив, что новички просто тяжело переносят обилие информации. Он продолжил лекцию, и снова в зале повисла тишина, нарушаемая только скрипом кистей по бумаге. Но в центре этой тишины где-то между рядами бушевала невидимая битва взглядов: холодный, убийственно строгий Лань Чжань против сияющего, как весеннее солнце, упрямого Вэй Ина. И казалось, что в этой странной дуэли победа склонялась отнюдь не в сторону второго нефрита