Клан Иллин Вэй

Цзян Чэн сидел на скамье в беседке, молча склонившись над листами бумаги. Его тонкая кисть быстро и аккуратно выводила строки правил ордена Гусу Лань, ровным красивым почерком. Он сосредоточенно работал, будто не замечая присутствия сидящего напротив Лань Сиченя. Первый нефрит в это время наблюдал за ним, скрестив руки в широких рукавах, глаза его были полны вины и некоего внутреннего смущения. Он прекрасно понимал, почему Цзян Чэн отстранён и холоден: сам был виноват в этом. Минуты шли в молчании, только шелест кисти по бумаге нарушал тишину беседки, окружённой лёгким утренним ветром. Наконец Сичень, собравшись с духом, тихо произнёс: — Молодой Господин Цзян... Прошу прощения за вчерашнее. Я задал лишний вопрос. Кисть в руке Цзяна чуть замерла на секунду, но затем вновь заскользила по бумаге. Он не ответил сразу, дописав фразу до конца, прежде чем отложить кисть в сторону. Подняв голову, он посмотрел на Сиченя пристальным взглядом. — Почему вы извиняетесь? — спокойно, но с лёгким уколом спросил он. — Вы ведь не специально, верно? Сичень чуть опустил голову: — Я действительно не хотел доставить вам неудобства, — мягко сказал он. — Я хотел... помочь. Цзян Чэн чуть приподнял одну бровь. В его глазах мелькнуло удивление, сменившееся лёгкой иронией. Он ровно сел и, скрестив руки на груди, негромко, с едва уловимой насмешкой спросил: — Помочь? Насколько я помню, мы с вами не настолько близки, чтобы вы беспокоились обо мне, Господин Лань. Его голос звучал спокойно, но в словах читалась ясная граница между ними. Сичень не обиделся на это. Наоборот, он чуть улыбнулся — искренне, тепло. — Может, и не близки, — честно признал он. — Но я вижу, что вы достойны уважения, и... мне хотелось поддержать вас. Не как представителя ордена Цзян. Как человека. Цзян Чэн на мгновение растерялся от такой прямоты. Он ожидал чего угодно — вежливого отказа, холодного согласия — но не этой искренности. На лице омеги промелькнуло лёгкое смягчение. Он опустил глаза к своим записям, снова беря в руки кисть. — Если так... — негромко сказал он, — ...тогда благодарю за беспокойство. Сичень тихо кивнул, понимая, что больше давить нельзя. И снова в беседке воцарилась тишина, но на этот раз она была другой — менее напряжённой, более... тёплой. Цзян Чэн продолжил переписывать правила, а Лань Сичень наблюдал за ним — уже не с виной, а с лёгкой, почти незаметной улыбкой на губах.

༺~ [❁] ~༻

Прошло ещё какое-то время. Строки аккуратно ложились одна за другой, заполняя листы. Цзян Чэн работал сосредоточенно, но усталость всё же стала пробираться в его движения: плечи слегка опустились, движения кисти замедлились. Сичень, внимательно наблюдавший за омегой, заметил это. Он тихо поднялся со своего места, аккуратно поправил рукава и, с мягкой улыбкой, предложил: — Молодой господин Цзян, давайте сделаем перерыв. Я распоряжусь принести нам чаю. Цзян Чэн хотел было возразить — долг и дисциплина не позволяли ему лениться в середине работы — но, встретившись взглядом с Лань Сиченем, полным спокойствия и участия, всё же кивнул. — Хорошо, — коротко ответил он, откладывая кисть. Сичень ненадолго исчез, оставив омегу в беседке среди тихого шелеста листвы и звонких голосов птиц. Воздух был напоён лёгким ароматом цветущих деревьев. Спустя несколько минут альфа вернулся, неся на подносе фарфоровый чайник и две маленькие чашки. Осторожно поставив всё на стол, он сел напротив Цзяна. — Прошу, — вежливо сказал он, наливая чай. Тёплый аромат свежезаваренного чая распространился вокруг, принося с собой умиротворение. Цзян Чэн молча взял чашку обеими руками и сделал маленький глоток. Горячий чай приятно разлился по телу, отгоняя накопившуюся усталость. Молча они сидели напротив друг друга несколько долгих минут, наслаждаясь покоем. Потом, как будто по негласному соглашению, между ними завязался лёгкий, ни к чему не обязывающий разговор. — Погода сегодня хорошая, — заметил Сичень, глядя в сторону распустившихся цветов. — Да, не так душно, как вчера, — отозвался Чэн, осторожно ставя чашку обратно. Они говорили о пустяках: о погоде, о цветах в саду, о видах на горы, проступающих вдали. Омега постепенно расслабился, позволив себе не быть всё время настороженным. Лёгкая ирония всё ещё звучала в его голосе, но уже без прежней колкости. — У вас здесь красивые сады, — нехотя признал он, скользнув взглядом по аллеям. — Если хотите, я могу позже показать вам несколько укромных уголков, — с лёгкой улыбкой предложил Сичень. Цзян Чэн фыркнул, но не грубо — скорее с неким застенчивым оттенком. — Если только вы не будете снова задавать неудобные вопросы, — бросил он, прищурившись, но уголки его губ при этом дрогнули. Сичень тихо рассмеялся — коротко, искренне. — Договорились, — пообещал он. И в этой тёплой, неожиданно комфортной атмосфере, под мягкими лучами солнца, омега и альфа сидели, словно давние знакомые, наслаждаясь моментом — моментом, когда ни их кланы, ни обязанности, ни тяжесть будущего ещё не стояли между ними стеной.

༺~ [❁] ~༻

Вечер в Облачных Глубинах был на удивление тихим. После ужина омеги — Вэй Ин, Вэй Ян и Цзян Чэн — лениво побрели в сторону своих временных покоев, переговариваясь вполголоса, иногда посмеиваясь над каким-то воспоминанием прошедшего дня. Но на полпути их путь преградили несколько фигур в золотисто-белых одеждах. Адепты ордена Цзинь стояли плотной стеной, высокомерно глядя на них сверху вниз, а во главе группы, как всегда с надменной ухмылкой, был Цзинь Цзисюнь — кузен наследника ордена Цзинь, Цзинь Цзисюаня. Цзян Чэн недовольно сощурился, а Вэй Ин и Вэй Ян замерли, переглянувшись. Тишину пронзил насмешливый голос Цзисюня: — Вот и наше славное трио омег. Такие важные... а всё равно останетесь тем, кем рождены быть. Низшими. Подчинёнными. Жалкими. Позади него несколько адептов хмыкнули, усмехнувшись. Вэй Ин вздохнул, закатил глаза и было уже собрался пройти мимо, но Цзисюнь сделал шаг вперёд, намеренно блокируя дорогу. — Как бы вы ни старались, — продолжил он с ядовитой улыбкой, — ваше место всегда будет подле от нас - альф. Под ногами. Некоторое время омеги молчали. А потом... Вэй Ян склонил голову в сторону, его глаза блеснули, а на лице появилась холодная, почти надменная улыбка. — Забавно слышать такие слова от тех, кто сам бегает за омегами, — лениво протянул он. — Не стыдно? Или, может быть, мы настолько вам понравились, что вы не находите себе места? Вэй Ин подхватил, ухмыляясь: — Альфы из великого клана Цзинь, преследующие свободных незамужних омег... Как трогательно. Правда, странно выходит: вы заявляете о своей "высшей" природе, но бегаете за теми, кого считаете "ниже"? Кто тогда здесь действительно ниже? Цзян Чэн, стоявший с каменным лицом, вдруг произнёс холодным тоном: — Кстати... напомню вам пустоголовым: именно омеги дали жизнь каждому альфе, включая вас. И без нас вас бы попросту не существовало. Его голос был спокойным, но в нем звенела сталь. Вэй Ян шагнул вперёд, его глаза сузились: — И вообще, судьба могла сыграть иначе. Кто знает, кем бы вы стали, если бы не случай и не милость предков? Может, вас самих выбрали бы омегами... Думаю, тогда вы бы не выдержали и половины того, через что проходит каждый из нас. Вэй Ин театрально вздохнул: — Ах да. Видимо, Небеса всё же сжалились. Пожалели: мол, куда уж им, беднягам, быть омегами — не выдержат! Их слова повисли в воздухе, тяжёлые, как набат. На лицах адептов ордена Цзинь промелькнули злость и смущение. Кто-то уже опустил глаза, кто-то сжал кулаки, но ни один не осмелился вслух возразить. Цзисюнь побледнел, затем налился краской гнева. — Вы... вы… Но слов у него не находилось. Омеги не стали дожидаться его ответа. Проходя мимо, Цзян Чэн холодно бросил: — Если вы так уверены в своём превосходстве, держитесь подальше. Нам незачем тратить время на тех, кто сам не знает себе цену. Вэй Ин, смеясь, подмигнул адептам, а Вэй Ян, беззаботно насвистывая, закинул руки за голову. Они ушли, оставляя за собой группу униженных, но бессильных что-то сделать альф. И в этот момент все трое — Вэй Ин, Вэй Ян и Цзян Чэн — чувствовали, как крепнет между ними особое братство: уважение, дружба и вера друг в друга. Им было не нужно никому ничего доказывать. Они знали себе цену.

༺~ [❁] ~༻

Вдали от места недавней стычки, почти незаметный в мягких складках своих белых одежд, стоял Лань Цзыжэнь. Он случайно стал свидетелем всей сцены, проходя мимо по своим делам, но, заметив странную суету и почувствовав напряжение в воздухе, остановился в тени высокой сосны. Он видел, как омеги — Вэй Ин, Вэй Ян и Цзян Чэн — столкнулись с адептами ордена Цзинь. Он слышал каждый уничижительный выпад, который бросал Цзинь Цзисюнь, и каждую резкую, но безупречно логичную реплику в ответ. Цзыжэнь внимательно наблюдал за происходящим, ни разу не вмешавшись. И когда омеги, не потеряв ни достоинства, ни самообладания, дали достойный отпор, он чуть приподнял брови. Не из удивления от их дерзости, нет — в Ордене Лань учили держаться с честью, а здесь он увидел именно это. Честь, уверенность и гордость, не скатывающиеся в пустое бахвальство или истерику. Маленькая искра признания и уважения промелькнула в его сердце. Но, разумеется, он не позволил себе показать это. Его лицо оставалось спокойным, непроницаемым, как и подобало истинному старейшине Облачных Глубин. Он стоял молча, когда омеги проходили мимо, смеясь и переговариваясь между собой. И только когда их фигуры скрылись за поворотом дорожки, Лань Цзыжэнь позволил себе короткий вздох. "Не зря говорили, что внешность может обмануть," — подумал он, оглядывая пустеющую тропинку. — "Иногда под беспечным или дерзким обликом скрывается сталь." И все же… На мгновение ему стало немного тревожно. Если такие омеги могли так уверенно отстаивать своё достоинство здесь, в Облачных Глубинах, что будет тогда, когда им придётся вернуться в более жестокий внешний мир, где правила будут ещё более несправедливыми? Сумеют ли они сохранить ту же яркую силу? Или будут вынуждены ломаться? Но мысли об этом Лань Цзыжэнь быстро отогнал. Пока что — пока они здесь — они под защитой Ордена Лань. И он, как один из хранителей этих правил и порядка, намеревался сделать всё, чтобы справедливость сохранялась. С этими мыслями он спокойно направился дальше, ни разу не обернувшись, словно ничего особенного и не произошло. Только глубокая тишина Облачных Глубин знала, что внутри него тихо расцвело новое чувство — уважение к тем, кого прежде он воспринимал немного иначе.

༺~ [❁] ~༻

Поздний вечер в Облачных Глубинах был полон умиротворяющей тишины. Луна высоко зависла над небом, серебряными бликами заливая белоснежные дорожки, крыши и сады. В небольших покоях, отведённых омегам, было тепло и уютно: пахло свежестью после купания, а на полу лежали сложенные лёгкие одеяла. Трое омег сидели кружком — кто-то на подушке, кто-то прямо на полу, — лениво потягивая тёплый чай из небольших чашек. Волосы у всех были ещё чуть влажными, щеки порозовевшими после горячей воды. — Ну, как тебе твой надсмотрщик? Кто он? — лениво протянул Вэй Ян, закинув руки за голову и развалившись на подушках. Цзян Чэн, скрестив ноги, не сразу ответил. Он на секунду задумался, слегка нахмурился, а потом сухо бросил: — Первый нефрит Лань Сичень. — Ого! — Вэй Ян присвистнул, — И что? Был суров, как все Лани? Цзян Чэн чуть склонил голову, в голосе промелькнула лёгкая усталость: — Нет. Скорее... слишком вежливый. И слишком внимательный. Он не стал рассказывать, как Сичень приносил ему чай и как пытался наладить разговор. Эти моменты были странно личными, и сам Чэн ещё не понимал, что с ними делать. — А вы что? — спросил он, пытаясь перевести внимание. Вэй Ин сразу оживился, с улыбкой-озорством ослепительным, как утреннее солнце: — А я! — торжественно вскинул руку, будто собирался поклясться, — Я флиртовал с Лань Чжанем весь день! Глазки ему строил, улыбался, приветливо махал... А он всё косился на меня так, будто я ему лишнюю пару крыльев пририсовал! Или рога! Вэй Ян расхохотался, почти уронив чашку. — Так вот почему у тебя заклинание молчания на пару часов было! — подколол его Ян. Вэй Ин скорчил обиженную рожицу: — Жестокий человек, а я всего-то любви хотел! Все трое снова рассмеялись. Смех был лёгким и искренним, словно они на время забыли обо всех сложностях их положения здесь. — Ладно, ладно, а ты? — спросил Вэй Ин, повернувшись к Вэй Яну. — Кто был твоим наблюдателем? Вэй Ян, не скрывая гордости, расправил плечи: — Сяо Синчень. Тут уже Цзян Чэн удивлённо поднял брови, а Вэй Ин чуть не поперхнулся чаем. — Сяо Синчень?! — воскликнули они в унисон. Вэй Ян самодовольно кивнул, словно только что получил самый ценный приз. — Ученик Баошань Саньжень, между прочим! — напомнил он, потрясая пальцем. — Почти святой среди заклинателей! И красавчик, как в легендах описывают. — И что? Ты его грузил своими вопросами? — хмыкнул Чэн. — Конечно! — гордо ответил Ян. — Надо же знать героя в лицо! А ещё флиртовал... Но он только вежливо улыбался. — А ты ожидал чего? — поддел его Вэй Ин. — Чтобы он на тебя в ответ накинулся? Ты бы там сразу поплыл! Все трое снова рассмеялись, переговариваясь, перебивая друг друга, делясь впечатлениями. Где-то глубоко внутри им было радостно: несмотря на все трудности, несмотря на непростые отношения с местными альфами, у них оставалась эта ниточка — дружба, тепло, чувство, что они не одни. За окном шептался ветер, и облачные вершины садов едва заметно колыхались в лунном свете. А в маленьких покоях трое омег смеялись, согревая друг друга своими голосами.

༺~ [❁] ~༻

Прошло три недели. Облачные Глубины за это время будто бы изменились для троих омег: место, что сперва казалось холодным и строгим, стало привычным, а белоснежные павильоны и бесконечные мостики через прозрачные пруды — частью их повседневности. Наказание постепенно подходило к концу. Переписанные свитки правил громоздились стопками: их аккуратно сдавали надсмотрщикам, а вечерами снова собирались втроём в своих покоях, делясь новостями. Цзян Чэн за это время встречался с Лань Сиченем. И хотя их разговоры были сдержанными и осторожными, в них всё больше появлялось лёгкости, словно между альфой и омегой начала тянуться тонкая, почти невидимая нить взаимопонимания. Иногда, особенно в те моменты, когда беседа неожиданно касалась личного, Чэн ловил себя на мысли, что не чувствует обычного напряжения рядом с Сиченем. И это его смущало. Вэй Ин был, как всегда, бурей эмоций: он не оставлял попыток "покорить" Лань Чжаня, который оставался всё таким же неприступным и серьёзным. Впрочем, сам Ин явно наслаждался игрой: он ловил каждый взгляд Ланя, каждый намёк на реакцию, и сиял от счастья, даже если Лань Чжань просто позволял ему подольше находиться рядом без очередного заклинания молчания. Вэй Ян же продолжал с нескрываемым восторгом общение с Сяо Синченем. Хотя альфа и оставался спокойным и отстранённым, его вежливость и мягкость казались Яну чем-то тёплым, уютным. Он был рад любой улыбке Синченя, любому одобрительному кивку. А когда однажды тот похвалил его за аккуратность в переписывании правил, Ян ходил весь день с таким видом, будто выиграл войну. Омеги также начали понемногу завоёвывать уважение некоторых адептов Гусу Лань. После инцидента с Цзинь Цзисюнем к ним стали относиться осторожнее: не дружелюбно, но без прежнего открытого презрения. К тому же их выдержка, умение достойно держать себя и крепкая дружба между собой произвели впечатление. Даже Лань Цзыжень, всегда строгий и холодный, на занятиях начал реже делать замечания, хотя всё ещё внимательно следил за их поведением.

༺~ [❁] ~༻

В один из особенно ясных дней трое омег сидели в тени павильона у пруда. Вэй Ин лениво плескал рукой воду, поднимая на поверхность золотистых рыбок. Вэй Ян жевал что-то сладкое, купленное в Цайи, а Цзян Чэн, как всегда, держал спину прямо, но в его лице уже не было той колючей напряжённости. — Знаете... — начал Ин, вытягиваясь на деревянной скамье, — если бы мне три недели назад сказали, что я буду наслаждаться наказанием в Гусу, я бы рассмеялся в лицо. — А теперь что? — прищурился Ян. — А теперь... — Вэй Ин усмехнулся. — Думаю, я бы даже остался ещё на недельку. Только ради того, чтобы снова увидеть, как Лань Чжань краснеет от гнева. Вэй Ян прыснул от смеха. — А я бы остался ради уроков от Синченя! — добавил он. — Он читает такие истории о великих битвах... Я прям представляю себя героем! Цзян Чэн молча смотрел на своих друзей, а потом с лёгкой, почти незаметной улыбкой покачал головой: — Идиоты. Но в голосе его не было ни раздражения, ни насмешки — только тёплая привязанность. Он сам понимал, что за эти недели, несмотря на всё, что происходило, их дружба стала только крепче. И где-то глубоко внутри ему было спокойно: здесь, среди белых павильонов и строгих правил, у них нашлось место, где они могли быть собой. Вдалеке звенели колокольчики, оповещая о наступлении вечера. И трое омег, улыбаясь друг другу, медленно поднялись, направляясь обратно к своим покоям, навстречу ещё одному тихому, спокойному вечеру в Облачных Глубинах.