Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Чарити стояла на цыпочках у полки в своём кабинете – метр пятьдесят восемь в кедах, и это было её вечной бедой. Даже с табуреткой она едва дотягивалась до верхней полки, где лежала коробка с новыми магловскими пластинками. «The Police», «Madonna», пара кассет с радиопередачами BBC. Она уже успела полюбить этот кабинет: светлый, с окнами на Запретный лес, стены в мягких тонах и полки, которые она сама заполняла за ночь.       – Репаро, – пробормотала она, когда коробка чуть не свалилась ей на голову. Пластик послушно склеился. – Спасибо, магловская техника, ты меня ещё не раз выручишь.       За дверью раздался стук. Чарити спрыгнула с табуретки и поправила мантию. Под ней всё та же синяя футболка и широкие чёрные джинсы – она решила, что ученики должны видеть, что профессор Магловедения не боится выглядеть «не по-волшебному».       – Войдите!       Дверь открылась, и в кабинет вошёл Ремус Люпин. Тот самый ещё один новый профессор по Защите от Тёмных Искусств. Выглядел усталым, но глаза были добрые, с лёгкой улыбкой, которую Чарити сразу узнала – такую же она видела у Тонкс, когда та рассказывала о своём знакомом «Муни».       – Профессор Бербич, – кивнул он. – Дамблдор сказал, что вы уже начали уроки. Я решил зайти познакомиться. Мы… коллеги теперь.       Чарити улыбнулась и протянула руку. Она была ниже его на целую голову, но не смущалась – привыкла.       – Просто Чарити, если можно. И да, я уже провела три урока. Третий курс в восторге от Walkman’а. А вы… профессор Люпин, верно? Слышала, вы были в Ордене раньше.       Люпин слегка напрягся, но потом кивнул.       – Давно. И да, Дамблдор упомянул, что вы тоже… в курсе некоторых вещей. – Он понизил голос. – О дементорах. О Блэке.       Чарити вздрогнула. Новости о побеге Сириуса Блэка уже разлетелись по школе. Ученики шептались, первокурсники плакали по ночам, а дементоры патрулировали границы Хогвартса, как чёрные тени. Она сама вчера вечером почувствовала их холод – когда шла по коридору к кабинету Дамблдора уточнить расписание на полугодие.       – Я кстати в Равенкло училась, – сказала она вдруг, меняя тему, потому что говорить о Блэке было ещё слишком тяжело. – Шесть лет назад закончила. Тонкс мне рассказывала про вас. Вы были её… ну, почти как старший брат.       Люпин улыбнулся мягче.       – Дора – хорошая девочка. Передавайте ей привет, когда увидитесь. А Равенкло… это объясняет, почему вы так быстро освоились с магловскими штучками. Ум и любопытство.       Они поговорили ещё минут десять – о программе, о том, как совместить уроки (Люпин хотел, чтобы на его занятиях ученики понимали, как маглы защищаются от «тёмных сил» без магии). Когда он ушёл, Чарити выдохнула. Коллега. Надёжный. Это было важно.       А в коридоре уже звенел звонок на обед.       В Большом зале за столом Равенкло несколько старшекурсников кивнули ей с уважением – «наша, из Равенкло». Чарити улыбнулась им. Удивительно, но современные дети куда более добрее, нежели те с кем училась Чарити в свои годы. Она не была здесь ученицей уже несколько лет, но дом всё равно чувствовался своим. Хаффлпафф Тонкс иногда шутила:       «Ты должна была быть у нас, ты слишком добрая для Равенкло», но Чарити знала – любопытство и книги всегда тянули её сюда.       За гриффиндорским столом Фред Уизли жевал пирог и слушал, как Джордж рассказывает о новой идее для «Удивительных Уизли». Но взгляд Фреда то и дело скользил к преподавательскому столу. Новая учительница. Маленькая, с вьющимися каштановыми волосами и веснушками, которые сегодня особенно выделялись на солнце. Она смеялась над чем-то, что сказал Флитвик, и смех был заразительный – лёгкий, как будто она не боялась ничего.       Фред заметил, что она не пользуется магией, чтобы накладывать себе еду. Она ловко орудовала вилкой, одновременно листая какую-то магловскую газету, спрятанную под столом. В какой-то момент она достала из кармана мантии странную палочку – не волшебную, а пластиковую, с колпачком (Фред позже узнал, что это называется «шариковая ручка»), и быстро что-то черкнула на полях газеты, закусив губу от усердия.       – Глянь, Джордж, она пишет без чернильницы. И даже не посадила ни одной кляксы на манжету. Спорим, у неё в карманах больше полезного хлама, чем во всей лавке «Зонко»?       – Эй, Фредди, – Джордж толкнул его локтем, – ты на неё пялишься уже пять минут. Ты так даже на новый «Всполох» не смотрел. Она тебе в мамы годится... ну, почти.       Фред густо покраснел до самых корней волос и резко уткнулся в тарелку, едва не ткнув вилкой себе в нос.       – Заткнись. Я просто... изучаю потенциального союзника. Она вчера разрешила экспериментировать, забыл? Я чисто из делового интереса смотрю. И вообще, пирог сегодня пересолен, – он сердито зажевал сухую корку, стараясь не смотреть в сторону преподавательского стола, хотя краем глаза всё равно ловил каждое её движение.       Чарити как раз заканчивала четвёртый урок – пятый и третий курс, смешанный. Гарри, Рон и Гермиона сидели в первом ряду, а Фред с Джорджем – в самом конце, как всегда. Она показывала, как работает Polaroid: снимок вылезал сразу, и на нём появлялось изображение.       – Маглы называют это «моментальной фотографией», – объясняла она. – Никакой проявки, никакой тёмной комнаты. Просто щёлк – и готово.       Фред поднял руку. И поднялся с места.       – Профессор Бербич?       Она повернулась. Он был выше неё на голову с лишним, рыжий, с вечной ухмылкой.       – Да, мистер Уизли?       – А если мы… ну, добавим немного магии? Скажем, фейерверк внутри снимка. Будет круто?       Класс затих. Все ждали.       Чарити наклонила голову, посмотрела на него снизу вверх (и это выглядело мило, потому что рост не позволял ей быть строгой даже если бы хотела).       – Мистер Уизли, я сказала – экспериментируйте. Но если взорвёте мой кабинет – минус двадцать баллов Гриффиндору. Или плюс двадцать , если получится что-то, что можно показать на уроке без риска для здоровья.       Джордж засмеялся.       – Договорились!       После урока они остались. Фред и Джордж подошли к столу, где лежал Polaroid.       – Мы серьёзно, – сказал Фред, беря камеру. – Можно?       Чарити кивнула и села на край стола, болтая ногами – они едва доставали до пола.       Когда Фред наклонился, чтобы рассмотреть линзу камеры, он невольно почувствовал запах, исходивший от неё. Никаких тяжёлых духов или сушёных трав, как от Трелони. Чарити пахла чем-то цитрусовым, типографской краской и... дождём.       Чарити поправила его руку на корпусе камеры. Её пальцы, испачканные в пасте, на секунду накрыли его ладонь. Фред вздрогнул, и Polaroid в его руках опасно качнулся.       – Вот здесь нажимайте, Уизли, – прошептала она. Фред почувствовал, как в горле пересохло. Она стояла так близко, что он видел крошечную родинку у неё над бровью.       – А... да, нажимать. Понял, – он выдавил из себя смешок, который прозвучал слишком нервно. – Надеюсь, она не откусит мне палец? Маглы ведь те еще затейники.       Он попытался выглядеть крутым, но рука, которую она выпустила, продолжала покалывать. Чтобы скрыть это, он начал слишком активно крутить настройки объектива, едва не выломав линзу.       – Только осторожно, – рассмеялась Чарити.       – Я всегда осторожен! – соврал Фред и тут же уронил на пол коробку с картриджами. – Черт... то есть, простите, профессор. Это... это всё гравитация. Маглы ведь её изобрели, да?       – Конечно, можем поговорить о физике в мире маглов на следующем уроке. – ответила Чарити усмехнувшись. – Как я и говорила с этой штукой осторожно. Я сама когда-то в школе пыталась зачаровать магловский радио – чуть не сожгла общую комнату Равенкло.       Фред поднял бровь.       – Равенкло? Вы наша? То есть… были наша?       – Была. Шесть лет назад. И да, меня там немного… не любили. За то, что любила магловские штуки.       Она сказала это легко, но Фред заметил, как на секунду её карие глаза потемнели. Он вдруг почувствовал что-то странное – не жалость, а уважение.       – Вас что травили? – Фред перестал крутить в руках камеру. Он привык, что учителя – это монолиты, у которых не бывает проблем, кроме невыполненных домашних заданий.       Чарити лишь легко улыбнулась и кивнула.       – В Равенкло? На факультете самых умных? – спросил в тон ему Джордж.              – Ум не всегда означает доброту, мистер Уизли, – Чарити горько усмехнулась, спрыгивая со стола. – Иногда самые острые умы придумывают самые болезненные проклятия. Но знаете, что я поняла? Маглы выживают в мире без магии каждый день. Они строят самолеты вместо того, чтобы летать на метлах. Это требует куда большей смелости, чем взмах палочкой. Доверяешь не только себе но и другим. Я решила, что буду такой же. Сильной и без подстраховки.       Фред посмотрел на неё по-новому. Она была крошечной, но в этот момент казалась ему выше Хагрида.       Девушка, которая в двадцать лет уже профессор, и при этом не боится сказать правду.       Они экспериментировали полчаса. Фейерверк внутри снимка получился – яркий, но маленький. На фото вылетели крошечные золотые искры, и надпись «Уизли – лучшие!» загорелась на пару секунд.       – Плюс двадцать баллов Гриффиндору, – объявила Чарити, смеясь. – И если хотите – приходите на следующий урок с готовой версией.       Фред улыбнулся – настоящей, не шутовской улыбкой.       – Вы крутая, профессор. Для училки.       – А Вы наглый, мистер Уизли. Для ученика.       Они вышли из кабинета вместе. В коридоре уже сгущались сумерки, и где-то вдалеке выли дементоры. Чарити поёжилась.       – Блэк… – тихо сказал Фред. – Все боятся. Вы тоже?       Она остановилась. Ростом она была ему по грудь, но смотрела прямо.       – Боюсь. Но я знаю, что Орден... – она осеклась, и Фред заметил, как она прикусила губу, словно сказала лишнее.       – Орден? – переспросил он, прищурившись. Его шутливый тон исчез, уступив место тому самому «серьезному Фреду». — Мой отец что-то говорил о нем. Значит, вы не просто учите нас пользоваться плеером?       Чарити молчала несколько секунд, прислушиваясь к эху их шагов в пустом коридоре. Она понимала, что Фред — не обычный пятикурсник, и его проницательность нельзя игнорировать. ​      — Значит, Фред, в этом мире есть вещи гораздо важнее инструкций к технике, — тихо произнесла она, и её взгляд на мгновение стал непривычно жестким. — Твой отец прав, мир меняется. И иногда, чтобы защитить то, во что веришь, мало просто стоять у доски. Только... пусть это останется между нами. Договорились?       Чарити посмотрела на него снизу вверх, и Фред вдруг почувствовал себя ужасно неуклюжим со своим огромным ростом. Ему захотелось сказать что-то защищающее, сильное, но вместо этого он ляпнул:       – Если Блэк сунется в ваш кабинет, я... ну, мы с Джорджем подложим ему навозную бомбу под мантию. Глупо, да? Но это работает.       Чарити мягко улыбнулась, и Фред почувствовал, как напряжение в плечах отпускает.       – Это очень смело, мистер Уизли. Идите уже, пока Филч не нашел повод снять с вас баллы за «подозрительное стояние в коридоре».       – Есть, босс, – Фред шутливо салютовал ей двумя пальцами и поспешил к башне Гриффиндора, на ходу едва не врезавшись в доспехи. Он всё еще сжимал в кармане тот самый снимок, и его пальцы почему-то мелко дрожали.       Вечером того же дня Чарити снова была в кабинете Дамблдора. Люпин уже сидел там, рядом – Минерва МакГонагалл и Кингсли Шеклболт. Дамблдор улыбнулся.       – Мисс Бербич, добро пожаловать официально в Орден Феникса. Ваши знания маглов помогут нам с маскировкой. А ваша… смелость – с остальным.       Чарити кивнула. Сердце колотилось. Она была самой молодой. Самой маленькой. Но уже не одной.       В спальне пятикурсников Гриффиндора пахло жженым сахаром и чем-то отдаленно напоминающим мокрый фейерверк — результат вечерних экспериментов близнецов. Ли Джордан, растянувшись на кровати, пытался заставить зачарованную колоду карт танцевать чечётку на своей тумбочке, но карты только лениво переругивались. ​      — Джордж, скажи честно, — подал голос Ли, не отрывая взгляда от карт. — Ты видел, как Анджелина сегодня на тренировке хотела исполнилнить «Финт Вронского»? Если она и дальше будет так на меня смотреть, когда я лажаю с комментариями, я забуду, как дышать, не то что говорить в микрофон. ​      Джордж, который в это время сосредоточенно натирал воском свою метлу, фыркнул.       ​— Она смотрела на тебя так, Ли, потому что ты едва не свалился с башни, заглядевшись на её новый вираж. Анджелина любит квиддич, а не парней, которые путают бладжеры с собственными головами. Хотя… — он хитро прищурился, — она спрашивала у меня, не осталось ли у нас тех «Карамелек-выскочек», чтобы подсыпать их Алисии. Кажется, конкуренция в команде становится жаркой.       ​— О, Алисия Спиннет — это серьезно, — отозвался Ли, наконец заставив Туза Треф исполнить неуклюжий пируэт. — Она единственная, кто может заткнуть Фреда одним взглядом. Кстати, о Фреде… Эй, ты там живой?       ​Фред лежал на своей кровати, задернув один из пологов, чтобы свет от лампы Джорджа не мешал ему. Он почти не слушал их болтовню о девчонках-загонщицах и квиддиче. Его рука нырнула под подушку и извлекла оттуда небольшую колдографию, которую он тайком стащил со стола в гостиной после их первой «взрывной» встречи. Искры на снимке всё ещё постреливали, освещая его лицо неровным теплым светом.       ​— Фредди ушел в астрал, — громким шепотом сообщил Джордж, кидая в занавеску брата скомканный носок. — Наверное, придумывает новый способ пронести в Большой зал портативное болото. ​      — Или думает, как бы так «случайно» взорвать еще что-то на Магловедении, — хохотнул Ли. — Бербич сегодня была на грани. Еще один такой фокус, и она заставит нас писать реферат о пользе пылесосов на двадцать страниц.       ​Фред не ответил. Он привычно пропустил подколку Ли мимо ушей, даже не разозлившись. Ему не хотелось шутить о ней с парнями. Было в этой новой учительнице что-то такое… что не укладывалось в обычные школьные приколы. То, как она не испугалась его искр. То, как она смотрела — не сверху вниз, как Макгонагалл, а так, будто действительно видела его. ​      Где-то в башне Гриффиндора Фред Уизли не мог уснуть. Он крутил в руках тот самый снимок с искрами, глядя, как они отражаются в темноте, и думал: «Интересно, сколько ещё уроков Магловедения нам предстоит… и сколько ещё раз я смогу заставить её так улыбаться?»

Конец второй главы.