Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Ноябрь в Хогвартсе всегда был серым и мокрым, но в этом году холод казался особенно тяжёлым. Дементоры всё чаще подлетали к самым стенам замка, и воздух после их появления надолго оставался ледяным и безвкусным. Чарити Бербич, уже привыкла носить под мантией сразу два магловских свитера. Веснушки на носу почти исчезли – осень не баловала солнцем.       Утро началось с письма от Тонкс. Короткая записка на розовой бумаге прилетела прямо на завтрак: «Сегодня вечером тренировка авроров неподалёку. Если сможешь вырваться после ужина – приходи к хижине Хагрида. Принесу новые магловские батарейки для твоего Walkman’а. И не забудь шарф – холодно!»       Чарити улыбнулась и спрятала записку в карман. Тонкс всегда знала, как поднять настроение.       Первый урок в тот день был у пятого курса. Фред и Джордж пришли раньше всех и сразу заняли задний ряд. Они уже не просто «экспериментировали» – теперь они приносили ей свои идеи почти каждую неделю. Сегодня у них была новая задумка: зачаровать магловский фонарик так, чтобы свет менял цвет в такт музыке.       – Профессор, – Фред поднял руку, когда урок только начался, – можно мы покажем, что получилось?       Чарити кивнула и села на край стола, болтая ногами (как всегда, они едва доставали до пола).       – Показывайте. Только без взрывов.       Джордж включил фонарик. Фред, поймав взгляд Чарити, попытался эффектно прислониться к шкафу, но задел локтем стопку учебников. Те угрожающе покачнулись, и Фред в прыжке придержал их плечом, не переставая при этом сиять гордой улыбкой.       Свет замигал в ритме «We Will Rock You», которую Чарити поставила на кассете. Класс засмеялся. Даже несколько слизеринцев в углу не удержались от улыбок.       – Работает! – объявил Фред. – Правда, батареек хватает только на три песни.       – Тогда плюс десять баллов Гриффиндору, – сказала Чарити. – И совет: попробуйте заклинание Durability. Магловские батарейки живут чуть дольше, если их немного укрепить магией.       После урока близнецы не ушли сразу. Фред задержался у стола.       – Вы пойдёте на матч в субботу? Гриффиндор против Хаффлпаффа.       Чарити пожала плечами.       – Планирую. Хотя квиддич – не моя сильная сторона, его люблю. Но в школе больше по библиотеке ходила.       Чарити, меньше посещала матчей на последнем курсе. Особенно после событий в семье, и подколов со стороны однокурсников. Тонкс таскалась, с ней. Хотя Доре и было скучно среди книг.       Фред ухмыльнулся.       – Тогда мы постараемся, чтобы было интересно даже для равенкловки. Приходите, профессор. Будет весело. Я летаю лучше на самой игре, нежели на тренировках.       Он сказал это легко, без подтекста. Чарити кивнула:       – Приду. Только не разбейтесь там из-за дементоров.       Фред посерьёзнел.       – Люпин обещал научить нас Патронусу. Пока только теорию даёт, но говорит, что скоро практика.       Суббота выдалась ветреной. Чарити завернулась в толстый шарф (подарок Тонкс) и села на трибунах рядом с другими преподавателями. Люпин был чуть дальше — он тоже пришёл посмотреть, хотя выглядел бледнее обычного.       ​Над полем разносился усиленный магией голос Ли Джордана:       — И Кэти Белл передает квоффл Эндрюсу, тот уходит от бладжера — отличный маневр! Кстати, этот бладжер запустил один из близнецов Уизли, я не уверен, Фред это или Джордж, но удар был такой силы, что у вратаря Слизерина, кажется, задрожали коленки! Десять очков Гриффиндору!       ​Когда команды вышли на поле, Чарити невольно улыбнулась: Фред и Джордж в своих ярко-красных мантиях выглядели как два рыжих вихря. Она поймала взгляд Фреда, когда тот пролетал мимо её трибуны — он успел шутливо салютовать ей битой, прежде чем взмыть выше, к самому солнцу. ​      — Анджелина Джонсон с мячом! Какая скорость! Она пролетает мимо Малфоя, который, кажется, сегодня слишком занят своей прической, чтобы играть... Извините, профессор Макгонагалл, я просто констатирую факты!       ​Матч начался бурно. Гриффиндор быстро повёл, и трибуны ревели так, что закладывало уши. Но на двадцатой минуте небо внезапно начало стремительно темнеть. Ветер из просто холодного стал ледяным, пробирающим до костей. ​Голос Ли в мегафоне запнулся:       — Э-э... Эндрюс теряет квоффл... Кажется, на поле стало немного... неуютно. Что это за тени у входа? Профессор Дамблдор, вы это видите?..       ​Холод был не просто физическим — он высасывал все краски из мира. Ликующие крики болельщиков превратились в глухое, ватное эхо. Один из дементоров подлетел слишком близко к полю, и Чарити почувствовала, как её сознание начинает проваливаться в темноту. Радость от игры, тепло шарфа, улыбка Фреда — всё это смыло волной серой, удушающей тоски. ​      Перед глазами Чарити всплыло лицо матери, её поджатые губы и то, как она молча отвернулась, когда отец швырнул чемодан дочери на порог.        «Ты нам больше не дочь, Чарити. Иди к своим маглам, если они тебе дороже семьи».       Звук захлопнувшейся двери в тот день до сих пор стоял в её ушах, как смертный приговор.       ​— Джордан! — донесся откуда-то крик профессора Макгонагалл, но Ли уже и сам не мог говорить. В мегафоне слышалось только прерывистое, испуганное дыхание. ​      Чарити задрожала, прижимая ладони к ушам, чтобы не слышать этот звук захлопывающейся двери, который повторялся снова и снова. Она видела, как Фред на поле замедлился, как его метла начала опускаться ниже — дементоры забирали у него то самое веселье, которое было его главной силой.       «Ты никто, Чарити. У тебя нету ничего от нас».       Она почувствовала, что замерзает. Но тут её взгляд упал на поле. Там, среди серого марева, мелькнуло рыжее пятно. Фред. Он закладывал крутой вираж, пытаясь отвлечь дементора от Гарри, рискуя собой, безрассудно и смело. Его ярко-красная форма была единственным теплым пятном в этом кошмаре.       «Нет, – подумала она, сжимая кедровую палочку так, что дерево хрустнуло. – Я не никто. Я здесь. Я живая».       Чарити попыталась нащупать в памяти хотя бы одно светлое мгновение из прошлого, но наткнулась лишь на глухую стену. В доме Бербичей счастье считалось чем-то вульгарным, излишним... Чарити помнила свой седьмой день рождения: она получила в подарок тяжелый фолиант по генеалогии и два часа нравоучений о том, что значит «честь семьи». Никаких сладостей, никаких игр, никакой магии, кроме той, что была регламентирована и выверена. Счастье в понимании её родителей было эквивалентно тишине и послушанию. ​      Даже её первые магические выбросы были встречены не с восторгом, а с облегчением, смешанным с раздражением — словно она просто выполнила необходимую, но утомительную формальность.       ​В те годы она часто сидела на чердаке, глядя в окно на магловскую деревушку внизу, и чувствовала себя запертой внутри фарфоровой статуэтки. Там, внизу, дети кричали, пачкали одежду и ели яблоки прямо с веток. Здесь — тиканье напольных часов отмеряло время её медленного угасания.       ​Её детство было длинным серым коридором, по которому она шла, стараясь не задевать углы.       Это все не то.       Вдруг она уже вспомнила запах цитруса и пороха в своем кабинете, смех близнецов и то, как Фред подмигнул ей на платформе. Смех Тонкс, их совместные шутки. Это было её личное «счастье» – простое и человеческое»       На поле Гарри на метле вдруг покачнулся. Дементор был уже совсем рядом. Люпин вскочил, но Чарити оказалась быстрее. Она выхватила палочку и, не думая, крикнула:       – Expecto Patronum!       Серебристый свет вырвался из её палочки – не полностью сформированный Патронус, но яркий щит, который оттолкнул дементора на несколько метров.       На мгновение над стадионом повисла тишина, а потом голос Ли Джордана, всё еще немного дрожащий, но уже набирающий былую мощь, громом разнесся над полем: ​      — ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ? Гриффиндорцы, вы это видели?! Дементор позорно отступает! Не знаю, что это было за заклинание, но профессор Бербич только что вышвырнула это чудовище с поля как вонючий носок! Гарри Поттер в седле, он продолжает погоню за Снитчем! Пятьдесят баллов Гриффиндору... нет, сто баллов профессору за то, что у неё стальные нервы! Играем, ребята, играем!       Гарри выровнялся и продолжил игру.       Фред замер на метле, едва не пропустив бладжер, летящий ему в бок. Он видел, как на преподавательской трибуне поднялась маленькая фигурка. Ветер трепал её длинный шарф, но она стояла твердо, как скала. Серебристое сияние, вырвавшееся из её палочки, было таким чистым и мощным, что на мгновение разогнало тьму над всем стадионом.       – Видал, Джордж? – выдохнул он, когда дементоры отпрянули. – Наша «милашка» выдала такое, что даже Макгонагалл присела.       Он смотрел на неё снизу вверх, и в груди странно защемило. Она больше не казалась ему «девчонкой-переростком». В этом сиянии она выглядела как настоящая защитница.       Чарити тяжело дышала. Она никогда не была сильна в боевой магии, но в этот момент просто не смогла стоять в стороне.       После матча (Гриффиндор выиграл) Фред и Джордж подлетели к ней на метлах, когда она уже спускалась с трибун.       ​– Профессор! – крикнул Фред, эффектно спрыгивая с метлы прямо перед ней. Он хотел проехаться по мокрой траве и замереть в героической позе, но подошва скользнула, и он проехал чуть дальше, чем планировал, остановившись в паре дюймов от её ботинок.       – Вы только что спасли Гарри! Это было... клянусь мерлиновыми подштанниками, это было круче, чем финт Вронского!       Он стоял перед ней, тяжело дыша, с растрепанными мокрыми волосами, и вдруг понял, что всё еще сжимает биту загонщика. Он поспешно спрятал её за спину, как напроказивший школьник.       – У вас даже искры были... ну, такие, золотистые. Под цвет вашего шарфа. Я имею в виду, это было тактически грамотно. Да.       Он замолчал, чувствуя, что несет какую-то чушь, и быстро обернулся к Джорджу, ища поддержки.       – Я просто… оттолкнула его, – смутилась Чарити. – Не полный Патронус. Но спасибо.       Джордж хлопнул её по плечу – осторожно, чтобы не сбить с ног.       – Круто для равенкловки, которая «любит больше книги и магловские штучки».       Фред улыбнулся – просто, по-дружески.       – Вы молодец. Правда. И… если захотите потренироваться с Патронусом вместе с нами, Люпин сказал, что можно приходить на дополнительные занятия.              Чарити кивнула.       – Может быть. Пока я лучше останусь на земле. И с магловскими штучками.       Они посмеялись. Ничего особенного – просто разговор после матча. Фред и Джордж побежали в раздевалку, а Чарити пошла к хижине Хагрида, где её уже ждала Тонкс.       – Я видела! – Тонкс обняла её сразу. – Ты почти сделала Патронус! Горжусь тобой.       Они сели у костра за хижиной. Тонкс принесла батарейки и новую кассету с песнями 1993 года.       – О чем ты думала, когда вызывала его? – Тонкс подтолкнула её плечом, протягивая горячее пиво. – Чтобы выгнать дементора, нужно что-то по-настоящему сильное.       Чарити помешивала угли прутиком, глядя на танцующие искры.       – Я думала о том, что не хочу, чтобы этот холод забрал тех, кто умеет смеяться, Дора.       – Ты про Поттера? – Тонкс хитро прищурилась.       – Про тебя и всех них. Про Гриффиндор. Про... – она осеклась под пристальным взглядом метаморфа.       – Про твоих новых дружбанов, – закончила за неё Тонкс.       – Рассказывай, как Орден, – тихо попросила Чарити меня тему. Тонкс понизила голос.       – Пока тихо. Но Дамблдор беспокоится за Блэка. Говорит, что он не так опасен, как все думают. Люпин тоже нервничает. А ты? Как твоя семья?       Чарити вздохнула.       – Новое письмо пришло вчера. «Мы официально лишили тебя имени». Все как всегда. Я уже привыкла.       Тонкс обняла её крепче.       – У тебя есть новая семья. Орден. И мы с Муни. Ученики, для которых я уверенна ты стала интереснее на равных с ЗОТИ. Особенно забавным близнецам, которые смотрят на тебя как на крутого профессора.       – Спасибо Дора, ты наверное права. Впрочем как и всегда, – улыбнулась Чарити.       Вечер прошёл спокойно. Они болтали о магловских фильмах, о том, как Тонкс хочет научиться водить магловский мотоцикл. Чарити чувствовала себя легче.       А в гриффиндорской башне Фред Уизли яростно чистил метлу, хотя она и так блестела. В голове крутился один и тот же кадр: Чарити на трибуне, серебристый свет и её развевающийся шарф.       «И зачем я ляпнул про шарф? – злился он на себя. – Тактически грамотно, серьезно, Уизли? Хуже комплимента не придумаешь. Ты бы еще похвалил её за правильный выбор гуталина для ботинок». ​      Он представил, как она сейчас сидит у Хагрида и, небось, смеется вместе с Люпином над тем, какой он неуклюжий загонщик. Фред с досадой отбросил тряпку. Его бесило, что рядом с ней он внезапно забывал все свои лучшие шутки и превращался в долговязого подростка, который не знает, куда деть собственные руки. ​      – Ты чего сопишь? – спросил Джордж с кровати, не отрываясь от изучения карты. – Переживаешь, что дементор тебя не поцеловал? Или всё еще пытаешься переварить тот факт, что «тихий профессор» наколдовала Патронуса мощнее, чем всё наше министерство вместе взятое?       ​– Переживаю, что ты родился таким болтливым, – огрызнулся Фред. — Она просто... Ты видел её глаза, когда она палочку подняла? Она ни секунды не колебалась. ​      – Мы все это видели, Фредди, – подал голос Ли Джордан из своего угла. — Весь стадион видел. И то, как ты в траву перед ней зарылся — тоже все видели. Знаешь, если ты хотел произвести впечатление «раненого бойца», то нужно было хотя бы не так громко ругаться, когда падал. ​      – Идите вы оба, – Фред запустил в Ли банкой с полиролью для древков, но тот со смехом пригнулся. ​      Фред снова сел на кровать, запустив руку в карман мантии. Там он сжимал маленькую детальку от того самого фонарика, которую Чарити потрогала на уроке. Она была холодной, но Фреду казалось, что она до сих пор хранит тепло её пальцев.       ​Зима приближалась. Дементоры становились всё наглее. А в Хогвартсе медленно, но верно начинали сплетаться первые тонкие нити будущих событий – тех, что измен ят всё.

Конец четвёртой главы.