Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Февраль 1995 года выдался особенно холодным. Озеро у Хогвартса покрылось тонкой коркой льда по краям, а под водой уже готовилось второе испытание Турнира Трёх Волшебников.       Чарити Бербич провела почти две недели в мастерской вместе с Фредом, Джорджем, Ли и парой старшекурсников-равенкловцев, которых она привлекла для помощи. Они дорабатывали магловские подводные фонарики и сигнальные буйки. Грюм пару раз заглядывал, стучал деревянной ногой и бурчал:        «Главное, чтобы эти ваши магловские игрушки не подвели Поттера».       Чарити только кивала и продолжала работать.       В день второго тура вся школа собралась на берегу озера. Трибуны были полны, воздух звенел от волнения. Чарити стояла недалеко от судейского столика в тёплой мантии и шарфе. Её карие глаза внимательно следили за чемпионами.       Флёр нырнула первой. Виктор Крам превратился в акулу. Седрик использовал заклинание Головопузыря. Гарри… Гарри съел жабросли и тоже ушёл под воду.       Время тянулось мучительно долго. Чарити то и дело сжимала палочку в кармане. Когда первые чемпионы начали возвращаться (Флёр без своей заложницы, Крам с Гермионой, Седрик с Чжоу), напряжение выросло до предела.       Гарри появился последним — измученный, но живой. Его заложником был Рон которого он держал за руку. Также чуть позади него вынырнула ещё и Габриэль, которую он тоже спас. Толпа взорвалась аплодисментами.       Чарити выдохнула с облегчением и невольно улыбнулась. Но улыбка быстро погасла, когда она увидела, как к Гарри подбежали Фред и Джордж. Они хлопали друга по спине, смеялись, а рядом с ними стояла Анджелина Джонсон. Она обняла Фреда за талию, что-то сказала ему на ухо, и он рассмеялся — громко, радостно, запрокинув голову.       Фред стоял, накинув мокрую куртку на плечи, и выглядел так, будто февральский мороз его вообще не касался. Когда Анджелина обняла его, он не отстранился, а напротив — лениво притянул её к себе за талию, продолжая что-то весело доказывать Ли Джордану. Чарити видела, как его пальцы привычным, собственническим жестом похлопали Анджелину по плечу. В этом жесте было столько будничного тепла, что у Чарити перехватило дыхание. Фред вел себя как парень, который точно знает свое место в этом мире — и это место было рядом с высокой, красивой сверстницей, а не с маленьким профессором, помешанным на батарейках.       В последнее время их вечерние посиделки в кабинете Магловедения, которые они называли «научными симпозиумами», всё чаще заканчивались преждевременно. Фред первым поглядывал на часы, а его внимание, обычно острое и сосредоточенное на её словах, становилось рассеянным. ​      — Простите, Профессор, мне нужно бежать, — бросал он, на ходу подхватывая сумку. — Обещал Анджелине обсудить тактику квиддича на следующий год перед сном. Джордж, Ли, закончите без меня? ​      И он уходил. Дверь кабинета хлопала, оставляя за собой шлейф сквозняка, а Чарити оставалась с Джорджем и Ли. Те продолжали переговариваться, обмениваться шуточками и смеяться над очередной идеей для магазина, но в кабинете будто становилось на несколько градусов холоднее. ​      — Опять наш Ромео спешит на свидание под видом потрещать о квидичче, — усмехался Ли, переглядываясь с Джорджем. — Скоро он забудет, как выглядят чертежи, если Анджелина позовет его просто посмотреть на метлы. ​      Джордж посмеивался в ответ, по-доброму подтрунивая над братом, и Чарити выдавливала из себя вежливую улыбку, хотя внутри всё сжималось. Она понимала: Фред спешит не просто на встречу, он спешит к жизни, в которой для неё нет официального места. К жизни, где смех Анджелины звучит правильнее и естественнее, чем её лекции.       Она заставила себя смотреть на Грюма, но боковым зрением всё равно видела рыжее пятно его волос и яркую куртку Анджелины.       «Они смотрятся правильно», — безжалостно констатировал рассудок. — «А ты смотришься нелепо».       Чарити почувствовала знакомый неприятный укол под рёбрами. Более сильный, чем после бала. Это была не просто лёгкая досада. Это была ревность — тихая, но настоящая. Уже давно она заметила как эти двое начали часто проводить время, но старалась отгонять эти мысли. Что получалось мягко говоря неважно. Она быстро отвернулась и сделала вид, что очень внимательно слушает объяснения Грюма о том, как правильно проверять заложников на проклятия.       — Всё прошло неплохо, — проворчал Грюм, его магический глаз крутился в сторону озера. — Но кто-то явно хотел, чтобы Поттер не вернулся. Я это чувствую.       Чарити кивнула, стараясь держать голос ровным.       — Мои буйки сработали. Гарри заметил один из них, когда поднимался.       Грюм хмыкнул одобрительно.       После тура, когда толпа начала расходиться, Фред и Джордж подошли к ней сами. Анджелина шла чуть позади, держа Фреда под руку.       — Профессор! — позвал Джордж. — Ваши фонарики и буйки — просто спасение! Гарри сказал, что видел свет и понял, в какую сторону плыть.       Чарити улыбнулась — профессионально, тепло, но чуть сдержаннее обычного.       — Рада, что помогли. Вы тоже хорошо поработали над маяками.       Анджелина улыбнулась ей ярко и искренне.       — Фред говорил, что вы с ними почти каждую неделю экспериментируете. Круто, что преподаватель так поддерживает интересы учеников. — улыбнулась Анджелина. Фред в это время лениво жевал какую-то лакричную палочку, переводя взгляд с Анджелины на Чарити. Его настрой был почти осязаемым — он не пытался оправдываться или отстраниться от своей девушки. Напротив, он выглядел максимально расслабленным.       — Наш профессор — золото, Андж, — бросил он, и в его голосе проскользнула та самая наглая хрипотца. — Она единственная в этом замке, кто не паникует, когда мы приносим что-то, способное пробить дно озера. Он посмотрел прямо на Чарити, и его глаза на секунду сузились, изучая её бледность и то, как сильно она сжала кулаки в карманах мантии.       ​— Вы замерзли, Профессор? — спросил Фред.       Прежде чем Чарити успела ответить, он стащил со своей шеи огромный, пахнущий сыростью и победой гриффиндорский шарф и попытался накинуть его на неё. Но шарф оказался таким длинным, а Чарити такой маленькой, что он невольно замотал её по самые глаза, чуть не сбив с ног.       — Ой, простите, — ухмыльнулся он, помогая ей освободить обзор. — Забыл, что вы у нас... компактная модель. Анджи, посмотри, она в моем шарфе как гном в мантии-невидимке.       Анджелина хихикнула, а Чарити почувствовала, как от этого мокрого, тяжелого шарфа, пахнущего Фредом, по телу пробежала волна жара, которую невозможно было скрыть. Она быстро сорвала шарф и впихнула его Фреду в руки.       — Кхм... я просто стараюсь быть полезной, — ответила Чарити на вопрос ученицы, игнорируя брошенные до этого слова от парня. Её голос звучал легко, но внутри всё сжалось, когда Анджелина снова прижалась к Фреду плечом.       Фред посмотрел ещё на Чарити чуть дольше обычного. Может, заметил, как она слегка напряглась, а может, просто так.       — Спасибо ещё раз, профессор. Без Вас мы бы не успели. — сказал Джордж.       — Не за что, мистер Уизли.       Она кивнула им всем троим и быстро отошла в сторону преподавателей. Сердце стучало чуть быстрее, чем хотелось бы.       «Он ученик. Шестой курс. У него есть Анджелина. Они вместе. А ты — его преподавательница».       Не уставала она повторять это. Такие мысли звучат уже как мантра небесная.       Вечером в своём кабинете Чарити включила Walkman на тихую музыку и села разбирать записи по Турниру. Тонкс прислала сову с короткой запиской:       «Слышала, второй тур прошёл удачно. Как ты там, маленькая равенкловка?»       Чарити написала ответ:              «Всё хорошо. Турнир идёт. Грюм активнее прежнего и следит за всем как ястреб. Скучаю за Муни в такие моменты… Близнецы Уизли все так же помогают с гаджетами».       Она не стала писать про то странное чувство, которое появлялось каждый раз, когда она видела Фреда рядом с Анджелиной.       На следующий день на уроке Магловедения ученики были особенно оживлённымы. Все обсуждали подводное приключение Гарри и то, как он умудрился спасти сразу двоих заложников. На партах вместо учебников лежали свежие выпуски «Пророка», а гул в кабинете напоминал пчелиный рой.       ​— Тишину, пожалуйста! — Чарити постучала палочкой по доске, на которой были нарисованы странные металлические конструкции. — Раз уж сегодня все мысли заняты Озером, давайте разберем, как маглы исследуют глубины. У них нет жаброслей и заклинания головного пузыря, зато у них есть физика.       ​Она начала объяснять устройство батискафов и водолазных колоколов. Гермиона Грейнджер, которая активно дополняла рассказ, объясняя Ли Джордану принцип работы кессонной болезни. ​      — То есть, если магл слишком быстро всплывет, его кровь превратится в шипучку? — с сомнением спросил Симус Финниган — И никакого «Эпискеи»? ​      — Именно так, мистер Финниган. Маглы вынуждены быть очень осторожными, — ответила Чарити, поглядывая на Фреда. Тот сидел, подперев голову рукой, и вместо того, чтобы рисовать схему давления воды, безостановочно чиркал что-то на полях пергамента.       ​Когда прозвенел колокол, класс мгновенно опустел — все спешили обсудить новые слухи о Викторе Краме. Фред и Джордж снова задержались после звонка.       ​— Мы подумали, — сказал Фред, разложив на столе новые чертежи, — можно сделать что-то вроде магловского подводного радио. Чтобы чемпионы могли слышать инструкции даже под водой.       ​Чарити наклонилась над чертежами. Она стояла совсем близко к Фреду — её макушка едва доставала ему до груди. Она чувствовала тонкий запах его одеколона, смешанный с запахом типографской краски от чертежей.       ​— Идея интересная. Но нужно учитывать давление воды. Давайте попробуем использовать принцип резонанса, о котором мы говорили... ​      Они работали почти сорок минут. Джордж шутил, вставляя едкие замечания, Фред задавал точные, удивительно глубокие вопросы. Чарити объясняла, иногда поправляла их заклинания. Всё было как всегда — спокойно, по-деловому. Но она видела, как Фред то и дело бросает короткие взгляды на настенные часы. Его колено нетерпеливо подрагивало под партой, а пальцы крутили перо чуть быстрее, чем обычно. ​      Когда они начали собираться, Фред первым подхватил сумку. ​      — Нам пора, — бросил Джордж, закидывая чертежи в тубус. — Макгонагалл выбила нам поле всего на час, пока чемпионы заняты на инструктаже. Наш внегласный капитан в юбке сегодня не в духе: она считает, что раз квиддич в этом году отменили, мы должны тренироваться вдвое усерднее, чтобы не забыть, с какой стороны садиться на метлу. Если опоздаем хоть на минуту, она заставит нас чистить прутья зубными щеткам.              ​Фред уже сделал шаг к выходу, но внезапно задержался на секунду у двери. Он посмотрел на Чарити, которая всё еще стояла у стола, сложив руки на груди.       ​— Вы сегодня какая-то тихая, профессор. Всё в порядке?       ​Чарити подняла на него глаза и улыбнулась — той самой яркой, чуть дерзкой улыбкой, которую оттачивала годами, скрывая за ней всё, что не полагалось видеть ученикам. ​      — Всё отлично, мистер Уизли. Просто много работы с Турниром. Идите уже, а то Анджелина заждётся.       ​Она не сдержалась. Эта прямолинейность, всегда бывшая её щитом, на этот раз дала трещину. Фред, уже взявшийся за ручку двери, замер. Он медленно обернулся. На его лице не было смущения — скорее, ленивое, понимающее любопытство. Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Джордж, почуяв смену атмосферы, тактично кашлянул и пробормотал что-то о том, что подождет брата в коридоре. ​      — Анджелина на тренировке, — сообщил Фред, и в его голосе послышались опасные, тягучие нотки уверенности. — У неё квиддич в голове. А у меня…       ​Он замолчал, глядя на Чарити так интенсивно, что она невольно сделала шаг назад, упершись в свой стол. ​      — А у вас — чертежи, мистер Уизли, — отрезала она, стараясь вернуть себе самообладание, хотя сердце колотилось где-то в горле. ​      — Ну да. Чертежи.       ​Он усмехнулся — той самой улыбкой, от которой у неё в животе всё переворачивалось. Это была улыбка человека, который только что выиграл партию, даже не вступая в спор.       ​— Доброй ночи, Чарити, — бросил он чуть тише, специально пропуская титул «профессор» и смакуя каждый звук её имени. Он развернулся, чтобы уйти, и уже в дверях вдруг остановился. Не оборачиваясь, он засунул руку в карман и выудил оттуда маленькую, сплющенную шоколадную лягушку в помятой обертке. ​      — Держите. Вы сегодня выглядите так, будто вам срочно нужна доза сахара, чтобы не съесть кого-нибудь заживо. Анджелину, например. ​      Он подбросил лягушку в воздухе, поймал её и аккуратно положил на ручку двери.       ​Дверь закрылась, а Чарити осталась стоять, чувствуя, как внутри всё дрожит. Он сделал это намеренно. Он ударил по её защите её же оружием. И эта «лёгкая горечь» в её груди внезапно вспыхнула настоящим, обжигающим трепетом.       ​Из коридора донесся голос Джорджа:       — Ну что, Ромео, накормил профессора сладостями? Живо бегом, Анджи уже свистит!       ​Чарити медленно подошла к двери и взяла шоколадную лягушку. Она была теплой — всё еще хранившей тепло его рук.       После тренировки в раздевалке Гриффиндора было шумно, но как только Ли Джордан ушел в душ, Джордж дождался, пока Фред закончит распутывать шнурки на своих щитках. Анджелина только что вышла, бросив на Фреда долгий, ожидающий взгляд, на который тот ответил лишь рассеянной улыбкой. ​      Джордж захлопнул свой шкафчик. Звук эхом разнесся в пустом помещении. ​      — Знаешь, Фредди, — начал он, не оборачиваясь, — Анджелина сегодня трижды открывалась под пас, а ты пасовал Алисии. Это на тебя не похоже. ​      Фред замер, натягивая чистый свитер.       — Просто не видел угла обстрела, Джордж. Не делай из этого драму. ​      — Я не про квиддич, — Джордж развернулся и прислонился к скамье, внимательно глядя на брата. — Я про то, что ты делаешь. Ты пригласил её на бал, ты обнимаешь её на глазах у всей школы, но когда мы сидим в кабинете Магловедения, ты… ты там другой. Ты используешь Анджи как щит. Чтобы убедить всех, что ты всё еще «просто парень из команды».       ​Фред резко выпрямился, его лицо стало непроницаемым. ​      — Мы не встречаемся с Анджелиной, — отрезал он, и в его голосе прозвучал холод, который заставил Джорджа осечься. — Да, мы пошли на бал. Да, нам весело вместе. И она знает, как я к ней отношусь. Я ни разу не обещал ей ничего большего, чем просто дружба с привилегией обниматься после матча. Она — своя, понимаешь? С ней легко.       ​— Но со стороны это выглядит иначе, Фред! — воскликнул Джордж. — И Чарити... профессор Бербич тоже видит это «иначе». Ты думаешь, ей приятно смотреть на ваши нежности, когда ты через час приносишь ей шоколадки?       ​Фред молчал. Он достал из сумки помятый чертеж подводного радио и начал его разглаживать, словно это было самым важным делом в жизни.       ​— Ты боишься того, что чувствуешь в том кабинете, — продолжал Джордж, понизив голос. — Поэтому ты и крутишься рядом с Анджи — чтобы не сойти с ума от того, что тебя тянет к женщине, которая старше нас и которая выставляет нам оценки. Это игра с огнем, Фредди. Ты можешь разрушить всё. Её карьеру, её жизнь… твою. ​      Фред наконец поднял голову. Его глаза потемнели.       — Ты думаешь, я этого не знаю? Ты думаешь, я не понимаю, насколько это безумно? Но когда она говорит об этих своих магловских штуках… когда она так улыбается, будто мы — единственные, кто её понимает…       ​Он запнулся и с силой засунул чертеж обратно в сумку.       — Анджелина — это просто. Но когда я выхожу из её обнимашек и иду на урок Магловедения, мне кажется, что я возвращаюсь домой. И я не знаю, что с этим делать. Но врать себе, что мне достаточно только «простого», я больше не могу.       ​— И что дальше? — тихо спросил Джордж. ​      — Не знаю, — Фред подхватил сумку и направился к выходу. — Но пока она принимает мои шоколадные лягушки и называет меня по имени, когда думает, что я не слышу… я не остановлюсь.       ​Он вышел, оставив Джорджа в пустой раздевалке. Тот смотрел на закрытую дверь и понимал: его брат только что признал, что готов сжечь все мосты ради одного взгляда женщины, которая формально была для него под запретом.       Третий тур приближался. Лабиринт. Опасность. А в Хогвартсе продолжалась обычная жизнь: уроки, эксперименты, Грюм, который смотрел на всех с подозрением, и маленькие, почти незаметные чувства, которые Чарити старательно прятала даже от самой себя.       В то время как Фред не мог решить для себя: продолжать ли этот опасный танец на грани или отступить, пока не стало слишком поздно. Он чувствовал, как привычный мир — с квиддичем, Анджелиной и беззаботными шутками — становится для него тесным, как старая мантия. Каждый раз, когда он видел Чарити, его уверенность давала трещину. Он то пытался быть «просто учеником», демонстративно громко смеясь с друзьями в коридорах, то замирал, ловя её взгляд, в котором читалось гораздо больше, чем полагалось профессору.       ​Фред понимал, что его двойная игра — со смехом для публики и шоколадками для неё — выматывает его самого. Он стоял на пороге лабиринта куда более сложного, чем тот, что строили на поле для чемпионов. И в этом его личном лабиринте не было компаса, который указал бы верный путь, не предав при этом ни её, ни самого себя. ​      Пока они оба прятались за привычными ролями. Но воздух в замке уже был наэлектризован предчувствием финала, после которого ничто не сможет остаться прежним.

Конец двенадцатой главы.