Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Несколько дней спустя дом номер 12 по Гриммаулд-Плейс ожил по-настоящему.       Гарри Поттер прибыл вечером, мокрый от дождя, с огромным сундуком и клеткой, в которой недовольно ворчала Хедвига. Молли Уизли сразу же окружила его заботой, как наседка, и потащила на кухню кормить. Гарри выглядел уставшим и напряжённым – лето у Дурслей было особенно тяжёлым, а нападение дементоров и суд в Министерстве так вообще.       Чарити встретила его в коридоре, когда он поднимался наверх. Она как раз спускалась с пачкой магловских схем под мышкой.       – Гарри, – улыбнулась она мягко. – Рада тебя видеть. Как ты?       Гарри пожал плечами, но улыбнулся в ответ – искренне, хоть и устало.       – Нормально, профессор Бербич. Спасибо. А вы… тоже здесь?       – Да. Теперь официально в Ордене. И, кажется, скоро стану третьим соучредителем одного очень шумного магазина, – добавила она с лёгкой усмешкой.       Гарри удивлённо поднял брови, но не успел ничего спросить – его уже утащили дальше.       Вечером, когда младшие (Джинни, Рон, Гермиона и Гарри) наконец отправились спать, на кухне снова собрались взрослые. Чарити сидела в своём привычном месте. Фред и Джордж, вопреки правилам Молли, тоже остались – «мы уже совершеннолетние в магическом мире», как заявил Фред. Отец их поддержал. На что Молли пришлось сдаться.       Разговор шёл о Министерстве, о Фадже, который отказывался верить в возвращение Вольдеморта, и о том, что скоро в Хогвартс пришлют «высокопоставленного наблюдателя». ​      – Амбридж, – проворчал Сириус, крутя в руках бокал. – Эта розовая жаба уже точит зубы на должность преподавателя Защиты. Она ненавидит всё «нечистое», а Гарри для неё сейчас — враг номер один.       ​Чарити поморщилась.       – Я читала её статьи. Она ненавидит всё, что выходит за рамки «традиционной магии». Магловские вещи будут для неё как красная тряпка. Боюсь, мой предмет станет первым в очереди на «реформы». ​      – О, не льстите себе, Бербич, – раздался ледяной голос Снейпа. Он сидел в тени, и свет свечей лишь подчеркивал желтизну его лица. – Ваш предмет для Министерства — досадное недоразумение, не более. Амбридж придет за теми, кто представляет реальную угрозу. Хотя, признаю, ваше присутствие в Хогвартсе всегда действовало Фаджу на нервы.       ​– Угрозу? — Сириус горько усмехнулся. — Ты имеешь в виду себя, Нюниус? Или ты думаешь, что твои уроки зельеварения в подвалах — это оплот сопротивления? ​      – В отличие от тех, кто провел двенадцать лет, глядя в стену камеры, я знаю, как выглядит реальная угроза изнутри, — Снейп медленно перевел взгляд на Сириуса. — И поверь, Блэк, розовые кофточки Амбридж — это меньшее из того, что нас ждет.       ​Когда Фред настойчиво коснулся своим коленом её, Чарити едва не расплескала чай. Она попыталась незаметно отодвинуться, но Фред, сохраняя абсолютно скучающее выражение лица, решил «дожать» момент и придвинуться со стулом еще ближе.       ​Однако под столом стояло ведро для объедков, которое Кричер забыл вынести. Фред с размаху впечатался в него голенью. Раздался глухой, жестяной «бум», от которого подпрыгнули даже тарелки.       ​— Всё в порядке, мам! Просто... стул заскрипел! — быстро выпалил Фред, не меняя выражения лица, хотя в глазах у него на секунду промелькнула искра острой боли. Он не убрал ногу, а, напротив, победно накрыл ступню Чарити своей, игнорируя то, что теперь сидит в очень странной, перекошенной позе. ​      — Твои стулья, Сириус, так же нестабильны, как и твоя выдержка, — Снейп перевел взгляд на Фреда, и его глаза сузились. — Уизли, если вы не в состоянии сидеть прямо, возможно, вам стоит покинуть кухню. Ваша неуклюжесть мешает серьезному разговору.       ​— Мы просто... настраиваем оборудование, профессор, — дерзко ответил Фред, не убирая ноги со ступни Чарити. — Постоянная бдительность, знаете ли. Даже ведра могут быть шпионами.       ​Джордж прыснул в кулак, а Молли строго пригрозила Фреду пальцем. ​      — Хватит паясничать, — Грюм стукнул деревянной ногой по полу. — Северус прав в одном: Амбридж в школе — это цензура. Она будет проверять всё: письма, уроки, личные связи. ​      — Если она будет совать нос в мои уроки, — тихо произнесла Чарити, глядя прямо на Снейпа, — она обнаружит, что магловская логика иногда бьет сильнее, чем запрещенные проклятия. ​      — Громкие слова для той, кто учит детей пользоваться тостерами, — прошипел Снейп, вставая. — Альбус, я сообщил всё, что мог. Позвольте мне удалиться. Атмосфера юношеского максимализма и... семейного уюта... вызывает у меня изжогу. ​      Он стремительно вышел, его мантия взметнулась, как крылья летучей мыши.       ​Чарити почувствовала, как рука Фреда под столом — та, что не была занята вилкой — на секунду коснулась её колена и сжала его через ткань джинсов. Это был короткий, ободряющий жест, скрытый от других глаз.       – Мистер Уизли, – одними губами прошептала она, бросив быстрый взгляд на Молли, которая возилась у плиты.       – Да, профессор? – в тон ей отозвался он вслух, и в его голосе прозвучало невинное любопытство, хотя под столом он продолжал настойчиво сокращать дистанцию. – Вы что-то хотели сказать?       Его наглость была запредельной. Он смотрел на неё в упор, и Чарити поняла: он наслаждается её смущением. Его пофигизм в отношении правил Ордена и приличий был его главным оружием.       – Если нет, то на счет этой жабы. Ты нам точно понадобишься в магазине, профессор. Представь: отдел «Анти-Амбридж». Мы придумаем такие штуки, что она будет в розовых пятнах.       Голос у него был низкий, чуть игривый. То как он опять говорил с ней на «ты»... Чарити почувствовала, как тепло поднимается по шее. Она быстро убрала ногу и посмотрела на него строго… насколько могла.       – Фред Уизли, я всё ещё твой преподаватель. Даже если сейчас август и мы в одном доме. Фред улыбнулся уголком рта – медленно, совсем не по-детски.       – Знаю. Но лето длинное. И ты уже не просто «профессор Бербич» для меня. Ты та, кто помогает нам делать настоящие вещи. Кто не боится экспериментировать. Кто… – он чуть понизил голос, – выглядит очень мило, когда смущается.       Чарити отвела взгляд, чувствуя, как горят щёки. Она сделала вид, что очень заинтересована своей чашкой чая.       ​— Ты переоцениваешь мою тягу к экспериментам, Уизли, — она сделала глоток чая, стараясь, чтобы чашка в руке не дрожала. — Смущение — это просто естественная реакция организма на избыток наглости у собеседника. Теория Магловедения, первый курс.       Но в голосе не было настоящей строгости. Только смущение и что-то тёплое, чего она старательно не хотела замечать.       Джордж кашлянул, пряча улыбку, и перевёл разговор на планы магазина. Они втроём начали тихо обсуждать, где взять помещение в Косом Переулке, какие товары будут первыми (самовосстанавливающиеся фейерверки, магловские сладости с эффектами, Extendable Ears(Удлинители ушей) второго поколения).       Чарити предлагала идеи: маленькие магловские плееры с заклинаниями, чтобы музыка играла только для владельца, или «анти-слуховые» наушники против Амбридж.       Фред слушал внимательно, иногда вставляя шутки, но взгляд его то и дело возвращался к ней. Он стал смелее – уже не просто «профессор», а «Чарити» вполголоса, когда Молли не слышала. Каждый раз, когда он произносил её имя, у неё внутри что-то сладко замирало.       Позже, когда встреча закончилась и все начали расходиться по комнатам, Чарити задержалась на кухне, чтобы допить чай. Фред вернулся под предлогом «забыл пергамент».       – Чарити, – сказал он тихо, останавливаясь у двери. – Я снова насчёт магазина. Мы хотим тебя в команде. Потому что ты наша подруга. С первого дня в Хогвартсе.       Она подняла на него глаза. Он стоял совсем близко. Высокий, рыжий, с веснушками, которые она знала наизусть после трёх лет наблюдений.       — Фред… — она вздохнула, и в этом вздохе было больше усталости, чем строгости. — Дело не в магазине. И даже не в том, кто из нас стоит у доски. Ты же понимаешь, в какое время мы живем. Любая связь со мной сейчас — это мишень на твоей спине. Я не хочу быть той, из-за кого ты пострадаешь. ​      — Мы не дети. И я уже давно не маленький мальчик, который взрывает твой Polaroid, — ответил он мягко. — Мне семнадцать. Через год я закончу школу. А война не будет ждать, пока мы доиграем в «профессора и ученика». ​      Чарити встала. Она всё так же едва доставала ему до груди, но в её взгляде теперь была та самая «твердость металла», о которой когда-то говорила Тонкс. ​      — Именно поэтому я прошу тебя притормозить, — она не отвела взгляд. — Мир рушится, Фред. И я хочу, чтобы ты дожил до конца этой войны, не отвлекаясь на спасение своего преподавателя от министерских проверок или чего-то похуже.       ​Фред не отступил. Вместо этого он протянул руку и очень осторожно, кончиками пальцев, убрал прядь вьющихся волос с её щеки. ​      — Хорошо. Я буду осторожен. Но я не собираюсь притворяться, что ты мне безразлична, только потому, что так написано в школьных правилах, которые завтра могут перестать существовать.       Фред усмехнулся, но в этой усмешке промелькнула тень чего-то острого, почти колючего. Он скрестив руки на груди, будто вспомнил что-то неприятное.       – Знаешь, Билл сегодня весь вечер спрашивал о тебе, – бросил он как бы невзначай, изучая свои ногти с преувеличенным интересом. – Расспрашивал, как ты обустроилась в Хогвартсе, не скучаешь ли по «старым добрым временам».       Чарити удивленно подняла брови.       – Билл – старый друг. Это вежливость, Фред.       – Вежливость, ну конечно, – Фред сделал шаг ближе к ней, и его тон сменился ревностной энергией. – Только вот у Билла в голове сейчас одни проклятия Гринготтса и его новая французская подружка-вейла. Флёр, кажется. Он зациклен на ней так, что скоро начнет говорить с акцентом. Так что его «ностальгия» по тебе... она немного запоздала.       Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её щеки. Но стоило ему коснуться её кожи, как из его рукава выскочил маленький механический паучок — прототип для нового розыгрыша. Паучок бодро засеменил по плечу Чарити.       — Ой... — Фред на секунду потерял весь свой пафос «взрослого мужчины» и судорожно поймал игрушку. Чарити немного дёрнулась из-за паучка, но услышав следующие слова, легко почти невесомо усмехнулась — Извини. Издержки производства. Он постоянно норовит сбежать к кому-то симпатичному.       Он снова стал серьезным, но теперь его щеки горели почти так же сильно, как у неё.       – Билл – это твое прошлое, Чарити. У него своя жизнь, свои вейлы и свои амбиции. А я... я здесь. Прямо перед тобой. И я не собираюсь спрашивать у старшего брата разрешения на то, чтобы занять его место в твоих воспоминаниях, – он это говорил уже тише, с легкой грустью.       Чарити затаила дыхание. Она знала про Флёр от Тонкс, но то, как Фред выговорил это – властно и без капли сомнения, – заставило её сердце зайтись в сумасшедшем ритме. Он не просто сообщал сплетню. Он выставлял границы.       – Фред, это... – начала она, но он перебил её, протягивая руку к той самой пряди волос. Потом отступил на шаг.       – Спокойной ночи… Чарити.       И ушёл, оставив её одну на кухне с колотящимся сердцем.       На следующий день они втроём (Чарити, Фред и Джордж) отправились тайно осматривать пустое помещение в Косом Переулке. Магазин был пыльным, но просторным. Пока Джордж измерял стены, Фред стоял рядом с Чарити у окна.       – Представь, – сказал он тихо. – Здесь будет прилавок с твоими магловскими гаджетами. А над ним – большая вывеска: «Weasleys’ Wizard Wheezes & Burbage».       Чарити засмеялась, но смех вышел нервным.       – Ты слишком торопишься.       – Может быть, – ответил Фред и посмотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание. – Но жизнь стала слишком короткой, чтобы ждать.       Он не прикоснулся к ней. Просто стоял рядом, плечо к плечу, и смотрел, как солнце падает на её веснушки. Пыль танцевала в лучах этого солнца, пробивающихся сквозь заколоченные витрины. Фред не просто стоял рядом – он прислонился к косяку, лениво скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как Чарити с чисто профессиональным интересом ощупывает старую медную проводку.       – Знаешь, что самое крутое в этом месте? – спросил он, и его голос эхом отразился от голых стен.       — Дай угадаю, — отозвалась она, не оборачиваясь и продолжая изучать старую медную проводку, хотя сердце уже начало предательски частить. — Здесь не будет домашних заданий, зато будет неисчерпаемый запас навозных бомб и абсолютное отсутствие здравого смысла?       – Ну почти... Здесь не будет расписания уроков. Не будет баллов Гриффиндора. Только мы и наши идеи. Но то, что ты сказала, тоже круто.       Он подошел со спины, не касаясь её, но она кожей почувствовала его тепло.       Фред подошел со спины.       — Ты ведь уже понимаешь, что назад дороги нет? — он наклонился к её уху.       Чарити хотела что-то ответить, но в этот момент чихнула от густой пыли, поднявшейся с подоконника. Причем чихнула так сильно, что стукнулась затылком о его подбородок.       — Ауч! — Фред прикрыл рот рукой, смеясь сквозь зубы. — Ну вот, ты уже начала наносить мне телесные повреждения. Это хороший знак для бизнеса. Мы определенно сработаемся.       Он не отстранился, продолжая стоять так близко, что она чувствовала ритм его дыхания. Граница между профессором и соучастницей окончательно превратилась в пыль, которую он только что стер с подоконника.       Чарити почувствовала, как медленно, но верно рушится та самая граница, которую она так старательно строила последние три года. Лето на Гриммаулд-Плейс это что-то...       Вечером, когда младшие наконец отправились спать, а взрослые разошлись по комнатам, Чарити закрылась у себя. Мантра «Он ученик» больше не работала. Она рассыпалась, как старый пергамент.       ​Внезапно под кроватью раздалось странное шуршание и приглушенное мяуканье. Чарити вздрогнула и присела, заглядывая в пыльную темноту. Оттуда на неё уставились два огромных медных глаза. ​      — Живоглот? Ты как сюда попал? — прошептала она.       ​Огромный рыжий кот, похожий на пушистый бочонок, вальяжно вылез наружу, держа в зубах… один из прототипов «Удлинителей ушей» Фреда. Кот явно считал это своей законной добычей. Чарити осторожно подхватила его на руки. ​      — Пойдем, охотник. Твоя хозяйка, наверное, уже обыскалась тебя в этом склепе.       ​Она поднялась на верхний этаж, где в комнате Джинни обычно собирались девочки. Дверь была приоткрыта, оттуда доносился смех и запах лавандового мыла.       ​Чарити легонько постучала и вошла. Гермиона и Джинни сидели на кроватях среди груды рассортированных вещей — Молли заставила их разбирать старые гобелены.       ​— Я принесла вашего беглеца, — улыбнулась Чарити, опуская Живоглота на пол. Тот немедленно прыгнул к Гермионе, всё еще не выпуская из зубов розовое «ухо». ​      — О, спасибо, профессор Бербич! — облегченно выдохнула Гермиона. — Я боялась, он залез на чердак к докси и Кричеру... Тут такие пыльные комнаты, я уже трижды чихнула, пока разбирала эти занавески. ​      — Он дегустировал новые товары близнецов, — Чарити кивнула на ухо.       ​Джинни хмыкнула, откидывая рыжие волосы со лба.       — Если Живоглот это не разгрыз, значит, Фред и Джордж наконец-то сделали что-то прочное. Профессор, садитесь? Мы тут как раз обсуждали, что мама скоро заставит нас чистить даже зубцы на вилках, лишь бы мы не подслушивали на лестнице. ​      Чарити присела на край свободного стула. В этот момент она не чувствовала себя преподавателем.       ​— Ваша мама просто волнуется, — мягко сказала Чарити. — В этом доме слишком много тайн, и не все из них безопасны. ​      — Мы знаем, — вздохнула Гермиона. — Но сидеть взаперти всё лето — это пытка. Джинни говорит, что Сириус иногда сам похож на запертого кота. Вы ведь тоже здесь живете уже месяц, профессор... как вы справляетесь с этим «уютом» Блэков?       ​— Читаю магловские газеты и стараюсь не смотреть в глаза портретам, — отшутилась Чарити. — А еще ваши братья не дают мне скучать. Их идеи для магазина… они по-хорошему сумасшедшие. ​      Джинни внимательно посмотрела на неё, и в её глазах промелькнула не по годам взрослая искра.       — Фред говорит, что вы единственная, кто понимает их всерьез. Мама считает магазин глупостью, а вы… вы будто верите в них больше, чем они сами. Это важно для него. Для них обоих.       ​Чарити почувствовала, как щеки снова предательски теплеют.       — У них талант, Джинни. Было бы преступлением их не поддержать. ​      Они проговорили еще немного — о новой форме для квиддича, о том, как Тонкс забавно меняет внешность за ужином, и о том, что лето в этом году кажется бесконечным. Чарити поймала себя на мысли, что ей легко с ними. Здесь, наверху, не было политики Ордена и яда Снейпа.       ​— Спокойной ночи, девочки, — сказала она, поднимаясь. — Постарайтесь не слишком усердствовать с занавесками, там могут быть кусачие докси.       ​— Спокойной ночи, профессор! — хором отозвались они. ​      Когда дверь закрылась, Чарити спустилась к себе. Слова Джинни о Фреде эхом отзывались в голове. Этот дом перестал быть просто штабом. Он стал местом, где её приняли — не как функцию, а как человека. ​      Чарити достала из кармана компас Дамблдора. Стрелка больше не колебалась. Она уверенно замерла в направлении комнаты, где спали близнецы. Направление к сердцу было выбрано окончательно.       ​Гарри был уже здесь. Орден собирался всё чаще. А где-то в Косом Переулке ждало будущее магазина, в котором будет трое основателей. ​И двое из них всё меньше помнили о разнице в возрасте и должностях.

Конец пятнадцатой главы.