Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Конец сентября и октябрь 1995 года прошли под знаком розового ужаса.       Долорес Амбридж быстро превратила уроки Защиты от Тёмных Искусств в настоящую пытку. Только теория. Только учебник. Никаких заклинаний. Когда кто-то пытался возразить, она улыбалась своей сладкой улыбкой и выписывала взыскания. Гарри уже получил несколько, после того как открыто сказал правду о возвращении Вольдеморта.       Чарити старалась держать нейтралитет на преподавательском столе, но внутри кипела.       В среду утром кабинет Магловедения был заполнен до отказа. Смешанные курсы сидели необычайно тихо. Атмосфера в замке сменилась: после первого же урока Амбридж, где ученикам запретили даже доставать палочки, в воздухе повисло тяжелое чувство бессилия. ​      Чарити стояла у доски, на которой мелом была начерчена схема первых магловских радиоприемников. На её столе лежал новый розовый декрет Министерства, запрещающий «любые обсуждения, не входящие в утвержденный план».       ​Она посмотрела на класс. Фред и Джордж сидели на задней парте. Фред крутил в руках перо, не сводя с Чарити внимательного, поддерживающего взгляда. Рядом с ними Ли Джордан что-то быстро чертил в блокноте.       ​— Сегодня мы отложим тему устройства пылесосов, — начала Чарити, и по классу пронесся удивленный шепот. — Мы поговорим о том, как маглы ведут себя в ситуациях, когда официальные источники информации перестают заслуживать доверия. ​      Она сделала паузу, краем глаза заметив, как пара слизеринцев обменялись подозрительными взглядами. ​      — Когда у человека отнимают право говорить открыто, он находит способы говорить шепотом, который слышит вся страна. В магловской истории были периоды, когда правительства запрещали определенные идеи. И тогда появлялось то, что мы называем «Подпольем».       ​Чарити подошла ближе к партам. Её голос звучал ровно, но в нем вибрировала та самая «сталь», которую Фред так ценил. ​      — Они создавали нелегальные типографии в подвалах. Они строили радиопередатчики из обломков старых приборов, чтобы передавать правду в обход цензуры. Они использовали музыку и одежду как знаки того, что они не сломлены. Без единого заклинания, без волшебных палочек — просто за счет воли и логики.       ​— Профессор, — подняла руку Гермиона, её глаза лихорадочно блестели. — Вы хотите сказать, что организация связи важнее, чем… прямая конфронтация?       ​— Я хочу сказать, мисс Грейнджер, что знание — это самый опасный вид оружия. И если вам запрещают практиковаться в защите, — Чарити на секунду замолчала, и в классе стало слышно, как бьется муха в стекло, — вы всегда можете научиться передавать информацию так, чтобы её не перехватили. Это тоже защита. ​      Фред медленно выпрямился. Он понял, на что она намекает — на их разработки, на «Удлинители ушей» и их будущие планы. Его губы тронула едва заметная, гордая улыбка. Она рисковала сейчас не меньше, чем они.       ​— Маглы доказали: маленькие акты неповиновения, — Чарити кивнула на розовый декрет на столе, — в итоге обрушивают самые крепкие стены.       ​В этот момент дверь кабинета с противным скрипом отворилась. На пороге стояла Долорес Амбридж с блокнотом в руках. Её маленькие глазки-бусинки обвели класс и остановились на Чарити.       ​— Кхе-кхе... Профессор Бербич, я не ослышалась? Вы обсуждаете с детьми методы... «неповиновения»? — голос Амбридж был слаще самого дешевого сиропа.       ​Чарити не дрогнула. Она медленно повернулась к инспектору, сложив руки на груди.       — Мы обсуждаем магловскую историю двадцатого века, Долорес. Раздел «Социальная психология в кризисные периоды». Согласно программе, утвержденной Министерством в 1992 году, — она сделала акцент на дате.       ​Амбридж сделала пометку в блокноте, её улыбка стала еще более натянутой.       — Как любопытно. И как... неактуально для нашего процветающего общества. Я надеюсь, вы вернетесь к теме использования бытовых приборов в ближайшее время? ​      — Разумеется, — ответила Чарити. — Как только мы закончим изучение того, как эти приборы можно использовать для передачи сигналов SOS. ​      Амбридж замерла на секунду, а затем, издав еще одно «кхе-кхе», развернулась и вышла, громко стуча каблуками.       ​Класс выдохнул. Фред подмигнул Чарити — быстро, дерзко. Это был момент их общей маленькой победы. Чарити взяла мел и твердой рукой написала на доске: «Тема: Принципы работы радиочастот и шифрование». ​Урок продолжался, но теперь каждый ученик в кабинете — даже те, кто раньше считал Магловедение ерундой — слушал так, будто от этого зависела их жизнь.       Тренировки Гриффиндора тем временем больше напоминали выживание в шторм. Анджелина Джонсон, все-таки став капитаном, гоняла команду так, будто от этого зависел исход войны. Она была на взводе с тех пор, как Амбридж ввела цензуру на квиддич, и теперь вымещала свою ярость на игроках, требуя от них невозможного. ​      Чарити стояла под навесом пустых трибун, кутаясь в непромокаемый плащ. Она убеждала себя, что просто вышла подышать свежим воздухом, но её взгляд был прикован к рыжему пятну, которое на бешеной скорости проносилось мимо колец. Фред на метле был другим. Вся его расслабленность и пофигизм исчезали, сменяясь хищной сосредоточенностью. Он мастерски отбил бладжер, едва не задев плечом древко метлы Анджелины, и издал победный клич, который заглушил даже шум ливня. ​      — Уизли! Сфокусируйся на игре, а не на спецэффектах! — яростно закричала Анджелина, разворачивая метлу. Её голос, сорванный от крика на ветру, звучал резко и зло. ​      Она подлетела к Фреду почти вплотную. Чарити видела, как Анджелина, не сдерживаясь, ткнула его пальцем в плечо. Капитан Джонсон всегда была требовательной, но в этом году в её отношении к Фреду появилась какая-то личная, острая горечь. Она видела, что он перестал заглядывать ей в глаза, что его шутки стали более отстраненными, а мысли — заняты чем-то (или кем-то) другим. И это двоедушие Фреда, который официально всё еще считался «свободным» и «своим», бесило её сильнее, чем пропущенные квоффлы. Она гоняла его втрое усерднее остальных, словно пытаясь выбить из него эту новую, непонятную ей серьезность.       ​Фред лишь лениво отсалютовал ей битой, не меняя выражения лица, и снова рванул вглубь поля. Эта его невозмутимость, казалось, ранила Анджелину сильнее любого оскорбления. Она проводила его тяжелым взглядом, и в этом взгляде Чарити — со своего наблюдательного пункта — отчетливо прочитала ревность и бессилие. Анджелина теряла своего лучшего загонщика, и, возможно, кого-то гораздо более важного. ​      Чарити сжала перила трибуны. Ей было жаль Анджелину, но в то же время внутри шевельнулось эгоистичное, горячее чувство собственничества. Это лето на Гриммо изменило не только Фреда. Оно дало Чарити понять, что на этом поле, под этим дождем, её волнует судьба только одного загонщика.       В какой-то момент он заметил её. Одинокая фигура в темном плаще на трибунах была слишком заметной. Фред заложил крутой вираж и, вместо того чтобы преследовать очередной мяч, спикировал прямо к ней. Он завис в воздухе в метре от перил, мокрый до нитки, с прилипшими ко лбу волосами, но с абсолютно сияющими глазами.       – Профессор! – крикнул он, перекрывая ветер. – Вы пришли посмотреть на мой коронный удар или просто проверить, не нарушаем ли мы магловские законы гравитации?       – Я проверяю, не сошли ли вы с ума, мистер Уизли! – крикнула она в ответ, чувствуя, как сердце делает кульбит от его близости. – Спускайтесь, вы же простудитесь!       – Уизли не болеют, они только крепчают! – он подмигнул ей, стряхнув капли дождя с лица прямо на её плащ.       – Ждите меня после тренировки в кабинете. У меня есть идея для «Метеор-метлы», которая обходит любые запреты Амбридж!       Он резко взмыл вверх, оставив Чарити стоять с пунцовыми щеками и ощущением, что её собственная гравитация только что окончательно сломалась       Когда Фред и Джордж вошли к ней вечером, от них всё еще пахло сыростью и мокрой травой. Фред выглядел измотанным, но довольным. Пока Джордж рылся в сумке, Чарити молча подошла к Фреду и наложила на него согревающее заклинание, а потом протянула ему чистую магловскую фланелевую рубашку, которую держала в шкафу «для опытов».       – Надень. Ты весь дрожишь, – сказала она тоном, не терпящим возражений. Фред замер, принимая рубашку. Его пальцы на секунду коснулись её ладони.       – Ты следила за мной все два часа, – не спросил, а утвердил он, понизив голос. — Я видел, как ты вздрагивала каждый раз, когда бладжер пролетал рядом.       – Я просто не хочу потерять соучредителя раньше, чем мы подпишем контракт, – попыталась отшутиться она, но голос подвел её, став слишком мягким.       Фред усмехнулся и начал расстегивать мокрую мантию, стараясь делать это максимально небрежно и эффектно. Однако пальцы, окоченевшие от ледяного дождя, не послушались. Он запутался в пуговице, дернул сильнее, и та с негромким «дзынь» отлетела, ударившись о котел в углу.       — Это... стратегический сброс балласта, — пробормотал он, слегка покраснев, и всё же натянул рубашку. Она была ему немного тесновата в плечах, отчего Фред стал похож на перекачанного дровосека. — Чарити, у тебя отличный вкус на мужскую одежду. Хотя я бы предпочел, чтобы она пахла не «опытами», а тобой.       – Вы, конечно, очень милые сейчас, – начал Джордж, нарочито громко шурша пергаментами на другом конце стола. – Прямо сцена из магловского романа: «Профессор и её промокший герой». Но я напоминаю мы пришли не для того, чтобы Фред демонстрировал свои кубики пресса, которые он так старательно выпячивает, – Джордж ехидно прищурился, глядя на брата.       – Мы пришли обсуждать дело. Или у вас уже другие планы на вечер, и мне стоит оставить вас наедине с этой фланелевой рубашкой и вашими... кхм... «научными изысканиями»?       Фред даже не вздрогнул. Он медленно натянул рубашку до конца, не сводя взгляда с покрасневшей Чарити, и бросил через плечо:       – Завидуй молча, Джорджи. Не у каждого есть личный профессор, который беспокоится о его здоровье.       – Я беспокоюсь о том, чтобы мой партнер по бизнесу не превратился в сопливое недоразумение к открытию магазина! – выпалила Чарити, хватаясь за первую попавшуюся стопку эссе, чтобы занять руки.       – Конечно-конечно, – хмыкнул Джордж, доставая из сумки чертеж.       – Именно поэтому ты смотришь на него так, будто хочешь не согреть, а... Впрочем, ладно. К делу. Амбридж завтра инспектирует подземелья, и нам нужно решить, куда спрятать партию «Навозных бомб» с дистанционным управлением.       Чарити глубоко выдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Юмор Джорджа всегда действовал как холодный душ – вовремя и отрезвляюще, хотя и оставлял после себя колючее чувство разоблачения.       Фред и Джордж стали приходить к ней в кабинет почти каждый вечер. Официально – «для работы над проектами магазина». На деле – чтобы поделиться новыми идеями против Амбридж.       Испытания «Удлинителей Ушей» иногда заканчивались конфузами. Однажды ночью, когда Чарити проверяла эссе пятого курса, под её дверью проскользнула длинная плотская нить.       – Мы всё слышим, Профессор, – раздался приглушенный шепот Джорджа прямо из уха-наконечника.       – Перестаньте так громко вздыхать над работой Лонгботтома, это мешает нам сосредоточиться на взрывчатке.       – И съешьте уже ту шоколадку, которую вы прячете в ящике стола, – добавил голос Фреда.       – Мы по звуку обертки слышим, как она на вас смотрит.       Чарити вздрогнула и запустила в «Ухо» легким заклинанием щекотки. С той стороны двери послышалось сдавленное хихиканье и топот убегающих ног.       «Невыносимые», – подумала она, действительно доставая шоколадку. – «Совершенно невыносимые».       Время шло, в середине октября они снова втроём сидели в её кабинете. Дверь была заперта на несколько заклинаний. Джордж с сомнением рассматривал предмет, который Чарити принесла из мира маглов.       – Чарити, объясни еще раз... это называется «стелпер»? И он просто... скрепляет бумагу куском металла? Без заклинания «Адгезио»?       – Степлер, Джордж. И да, маглы не ищут легких путей, – улыбнулась она.       – Потрясающе примитивно, – Фред отобрал у брата устройство и принялся воодушевленно щелкать им по краю пергамента. — Представь, если заговорить эти скобы, чтобы они кусали пальцы Амбридж каждый раз, когда она пытается перевернуть страницу своего Устава?       – Фред, не порти казенное имущество! – напустила на себя строгость Чарити, но тут же прыснула, когда Фред случайно пришпилил край собственного рукава к столу.       ​— Помогите профессору, на меня совершено магловское нападение! — провозгласил Фред пародируя тон Амбридж.        Пока Чарити возилась со скобой, он решил закрепить успех и попытался картинно опереться на свободную руку, но случайно нажал на рычаг степлера еще раз. Раздался громкий «клац», и теперь к столу был пришпилен не только рукав, но и край его гриффиндорского галстука.       — Кажется, этот зверь меня полюбил, — выдавил он, пока Джордж задыхался от хохота. — Чарити, если ты меня не спасешь, мне придется провести здесь вечность. В принципе, я не против, но кормить меня будешь ты.       Ей пришлось наклониться совсем близко, чтобы расцепить скобы. Она чувствовала запах его парфюма – смесь цитруса, корицы и чего-то порохового. Фред не шевелился, затаив дыхание, и когда рукав был свободен, он не убрал руку, а едва ощутимо коснулся её пальцев своими.       – Спасибо, спасительница. С меня причитается сливочное пиво.       – Смотрите, наша новая разработка по круче «степлера» – Джордж разложил на столе прототип. – «Перо-Писарь-Правдолюб». Пишешь им – и оно автоматически исправляет любую ложь в сочинении Амбридж. Особенно если там написано «Вольдеморт не вернулся».       Чарити рассмеялась, но сразу посерьёзнела.       – Красиво. Но если она поймает…       – Не поймает, – перебил Фред. Он сидел совсем близко. – Потому что мы будем осторожны. И потому что ты научишь нас, как делать так, чтобы перо выглядело совершенно обычным.       Он наклонился чуть ближе, голос стал тише:       – Ты же не откажешься помочь нам немного… подпортить ей жизнь, Чарити?       Она подняла глаза. Фред смотрел на неё с той самой смесью озорства и тепла, которая появлялась всё чаще. От его близости у неё слегка закружилась голова.       – Ты же знаешь, что я помогу, – ответила она тихо. – Но только если вы обещаете не рисковать отчислением. Я всё ещё ваш ответственный преподаватель.       Фред улыбнулся медленно.       – Обещаем. Пока что.       Он протянул руку и очень осторожно поправил прядь её вьющихся волос, которая выбилась из заколки. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Чарити всё равно вздрогнула.       – Ты опять краснеешь, – прошептал он. – Это очень мило.       – Фред… – она отодвинулась, хотя и не сразу. – Не дури. Пожалуйста.       – Хорошо, – он поднял руки в шутливой капитуляции, но глаза продолжали улыбаться. – Я просто все ещё проверяю, работает ли правило «преподаватель – ученик». Судя по всему – работает, но уже не так строго.       Джордж театрально закатил глаза:       – Я могу выйти, если вам нужно побыть вдвоём.       – Джордж! – одновременно воскликнули Чарити и Фред.       Все трое засмеялись, и напряжение немного спало.       Обеды в Хогвартсе превратились в игру на выживание. Амбридж сидела на возвышении, как розовый коршун, высматривая нарушения. Чарити старательно изучала свой салат, но вдруг почувствовала на себе взгляд. На другом конце зала, за гриффиндорским столом, Фред Уизли как раз демонстрировал Ли Джордану «чудо левитации» — его вилка сама собой выписывала в воздухе пируэты.        Лишь на секунду Фред обернулся к преподавательскому столу. Он не улыбнулся — это было бы слишком рискованно. Он просто приподнял свой кубок с соком, имитируя тот самый жест с Рождественского бала. Этот мимолетный, почти незаметный знак поддержки согрел Чарити лучше любого камина. Она едва заметно кивнула в ответ, и Амбридж тут же подозрительно прищурилась, переводя взгляд с профессора на ученика. Но Фред уже с невозмутимым видом обсуждал квиддич, будто не он только что «салютовал» своей сообщнице.       В конце октября сопротивление начало оформляться. Гарри, Рон и Гермиона рассказали Чарити о своих планах создать тайную группу для изучения настоящей защиты – «Армию Дамблдора». Она не стала отказываться.       – Я не могу вести занятия, – сказала она честно на одной из тайных встреч в Заброшенной комнате. – Я уже устала напоминать, что до сих пор преподаватель. Но всё же, я могу помогать с магловскими методами маскировки и сигналами тревоги. И… если понадобится, я буду молчать, когда нужно.       Фред и Джордж были там же. Фред сидел рядом, и диван в Выручай-комнате был настолько старым и проваленным, что они невольно скатывались друг к другу. Чарити изо всех сил упиралась руками в пыльные подушки, стараясь сохранить хотя бы десять сантиметров приличия и не вписаться плечом в его грудь.       — Знаешь, — прошептал Фред, пока Гермиона объясняла правила безопасности и систему оповещения через фальшивые галеоны. — Я до сих пор не могу в это поверить. Наша правильная Грейнджер… маленькая мисс «Я-никогда-не-нарушаю-правила»... предлагает создать нелегальную организацию прямо под носом у министерской жабы?       ​Он покачал головой, и в его глазах светилось почти благоговейное удивление.       — Мир точно сошел с ума. Это как если бы Снейп начал преподавать йогу для домохозяек. Чарити, ты видела её лицо? Она говорит о нарушении законов с таким же энтузиазмом, с каким обычно цитирует «Историю Хогвартса».       ​Чарити изо всех сил упиралась руками в пыльные подушки, стараясь сохранить хотя бы десять сантиметров приличия.       — Люди меняются, когда их загоняют в угол, Фред, — тихо ответила она. — Даже Гермиона понимает, что сейчас правила — это просто бумага, которой Амбридж затыкает нам рты. ​      — Ты молодец, — добавил он уже серьезнее, и от его дыхания у неё по шее пробежали мурашки. — Что поддержала её. Я думал, ты начнешь читать нотации о субординации. ​      — Я просто пытаюсь выжить в этом учебном году, Уизли,— отозвалась Чарити, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — И желательно сделать это без того, чтобы меня вышвырнули из школы за соучастие в подпольной организации. Ты сидишь слишком близко, гравитация этого дивана работает против нас. ​      Он хотел эффектно закинуть руку на спинку дивана позади неё, но старая пружина громко и жалобно скрипнула, выстрелив прямо Фреду в локоть. Он дернулся, едва не свалившись на пол, но вовремя поймал равновесие. ​      Чарити не выдержала и коротко рассмеялась, прикрыв рот ладонью.       — Кажется, Выручай-комната считает, что тебе нужно поработать над манерами, а не над эффектами, — поддела она его, но тут же сама чуть не соскользнула к нему в «яму» посередине сиденья. — Видишь? Даже мебель в ужасе от твоей самоуверенности. ​      — Даже мебель в этом замке хочет, чтобы я был к тебе ближе, — усмехнулся он, скрывая испуг от неожиданного звука и возвращаясь на место с еще более победным видом. ​      — Мебель в этом замке просто старая и требует ремонта, — парировала Чарити, но её взгляд смягчился. Она перестала так яростно упираться в подушки, позволяя их плечам на секунду соприкоснуться. — Иди уже. Пока нас не застукал Филч или, того хуже, твоя будущая жертва в розовом. ​      — Спокойной ночи, Чарити. Постарайся, чтобы Амбридж не приснилась тебе в моем исполнении.       Ноябрь принёс первые настоящие проделки.       Сначала исчезли все перья Амбридж – их заменили на перья, которые писали только правду («Вольдеморт вернулся»). Потом на её столе появилась огромная коробка «Сладостей для Учителей» – когда она открыла её, из коробки вылетел рой бабочек, которые оставляли на стенах надпись «Я верю Гарри Поттеру».       Чарити знала, кто авторы. Она видела, как Фред и Джордж хихикают в коридоре. Когда они позже зашли к ней в кабинет «просто так», она только покачала головой.       – Вы двое – невыносимы.       – Но ты улыбаешься, – заметил Фред и подмигнул. – Значит, не так уж и против.       Она действительно улыбалась. И когда Фред, уходя, на секунду сжал её руку чуть дольше необходимого, она уже не отдёрнула ладонь сразу.       Амбридж становилась всё жёстче. Инспекции, взыскания, запрет на собрания. Но в Хогвартсе уже тихо формировалась Армия Дамблдора.       Чарити чувствовала, как мир медленно меняется. Пока ещё осторожно. Пока ещё «пока что».

Конец семнадцатой главы.