Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Конец ноября и начало декабря 1995 года вошёл в историю Хогвартса как «месяц усиления розового террора».       Долорес Амбридж уже не просто преподавала – она правила. Её кабинет был обклеен котятами в кружевах, а на столе стояла вазочка с сухими печеньями, которые на вкус напоминали мел. На каждом уроке она требовала, чтобы ученики читали параграфы вслух и не смели задавать вопросы.       Седьмой курс Гриффиндора и Равенкло страдал особенно сильно.       На одном из уроков Амбридж вызвала к доске Фреда Уизли.       – Мистер Уизли, будьте так любезны, расскажите нам, что говорится в главе четвёртой о природе защитных заклинаний.       Фред встал с самой невинной улыбкой на лице.       – Конечно, профессор. В главе четвёртой говорится, что защитные заклинания – это очень важно… особенно когда тебя пытаются убить Пожиратели Смерти. Хотя, по-вашему, их, конечно, не существует.       Класс затаил дыхание. Амбридж сладко улыбнулась, но глаза стали как две бусины.       – Минус десять баллов Гриффиндору за наглость, мистер Уизли. И ещё десять – за распространение лживых слухов.       Фред сел, подмигнув Чарити, которая сидела за преподавательским столом как гостья на этом уроке (Амбридж «пригласила» некотрых преподавателей «поучиться новым методам»).       Чарити едва сдержала улыбку.       После урока она догнала близнецов в коридоре.       – Вы совсем с ума сошли? – прошипела она тихо, но в голосе слышался смех. – Ещё немного – и вас обоих выгонят.       – Не выгонят, – ответил Фред, наклоняясь к ней так близко, что она почувствовала запах его парфюма и пороха. – Потому что ты нас защитишь, правда, профессор?       Он произнёс «профессор» так, будто это было ласковое прозвище. Чарити покраснела и быстро оглянулась по сторонам.       – Я не всесильная, Фред Уизли. И если ты сейчас же не перестанешь флиртовать посреди коридора, я лично вычту двадцать баллов.       – О, я дрожу от страха, – прошептал он с улыбкой. – Особенно когда ты так мило краснеешь.       Джордж театрально застонал:       – Я серьёзно скоро начну брать с вас плату за то, что вынужден это терпеть. Можно уже перейти к делу?       Они втроём быстро скрылись в кабинете Чарити. Как только дверь закрылась, атмосфера стала деловой.       – Новый план, – объявил Джордж, доставая пакетик. – «Фейерверки мгновенного действия». Запускаются от одного щелчка пальцев. Цвета – гриффиндорские, естественно. Будут взрываться розовыми сердечками и надписью «Амбридж врёт».       Чарити прикусила губу, чтобы не рассмеяться.       – Вы несносные. Но… давайте сделаем так, чтобы они не взрывались в классе, а только в коридоре после урока. И чтобы можно было быстро дезактивировать.       Фред присел на край её стола (уже привычка) и посмотрел на неё сверху вниз.       – Ты знаешь, что ты самая лучшая соучастница в истории преступлений?       – Я не соучастница, – возразила Чарити, но уголки губ предательски дёрнулись. – Я… консультант по безопасности.       – Конечно, консультант, – кивнул Фред и вдруг очень серьёзно добавил: – Спасибо, что ты с нами. Правда.       – О, Мерлин, опять... Дайте мне тазик, меня сейчас стошнит от этой нежности, – подал голос Джордж, который до этого сосредоточенно ковырялся в механизме фейерверка. – Фредди, у тебя голос стал такой приторный, что я боюсь подхватить сахарный диабет. Профессор, не слушайте его, он просто пытается выбить скидку на аренду магловского оборудования для нашей лаборатории.       Фред, не оборачиваясь, бросил в брата ластиком со стола Чарити.       – Заткнись, Джордж. Ты просто завидуешь, что у меня есть чувство прекрасного.       – У тебя есть чувство «как-бы-не-получить-взыскание-и-подкатить-к-преподавателю», – парировал Джордж, уворачиваясь от ластика. – Чарити, если он начнет читать стихи про ваши глаза и магловские микросхемы – бегите. Это уже не лечится.       Чарити не выдержала и рассмеялась, но тут же захлопнула пухлый справочник по магловской механике прямо перед носом Джорджа.       — Если ты еще раз упомянешь «стихи», Джордж, я заставлю тебя писать эссе о влиянии паровых двигателей на миграцию садовых гномов. Пять футов пергамента. Вручную.        Джордж картинно вскинул руки, сдаваясь:       — Молчу-молчу! Ухожу в подполье. Фредди, продолжай охмурять нашего «консультанта», только не забудь, что через десять минут у нас встреча с Ли, — он подмигнул и, прихватив горсть лимонных долек из вазочки Чарити, выскользнул за дверь.       Сопротивление перешло на новый уровень.       Гарри официально начал собирать Армию Дамблдора. Чарити не могла вести занятия, но помогала с маскировкой: она придумала магловский способ «ложных следов» — маленькие зачарованные полоски бумаги, которые при активации создавали ложные магические сигналы и звуки шагов, уводящие потенциальных преследователей в пустые коридоры. ​      — Это гениально в своей простоте, — шептала Гермиона, изучая одну из таких полосок. — Филч будет бегать за призраками до самого утра. ​      Но внутри самой Выручай-комнаты дисциплина порой давала сбой. Когда Гарри объявил начало тренировочных дуэлей, атмосфера мгновенно накалилась. ​      — Ну давай, Рон, покажи, на что ты способен, — подзадоривал друга Гарри. ​Рон и Гермиона встали друг напротив друга. Рон выглядел решительным, хотя и немного нервничал, а Гермиона сжала палочку так, что костяшки побелели.       ​С задних рядов раздался звонкий голос Ли Джордана:       — Ставлю на то, что Грейнджер размажет его за тридцать секунд! Кто принимает вызов? ​      — Я принимаю! — отозвался Джордж, выуживая из кармана сикль. — Рон тренировался все каникулы, он её удивит. ​      — А я поставлю на Гермиону, — Фред с азартным блеском в глазах подбросил монету и поймал её. — Прости, мелкий, но против этой женщины не выстоит даже Министерство, не то что твой «Экспеллиармус».       ​Чарити наблюдала за этим, прислонившись к стене. С другой стороны комнаты послышался грохот — Невилл Долгопупс в очередной раз перепутал траекторию заклинания, и его палочка, вырвавшись из рук, чуть не сбила люстру, прежде чем вонзиться в старый шкаф. ​      — Ничего, Невилл! Главное — экспрессия! — крикнул ему Ли, уворачиваясь от искр. ​      Дуэль началась. Рон сделал выпад, но Гермиона была быстрее. Она двигалась с поразительной четкостью, её заклинания летели одно за другим, заставляя Рона пятиться. ​      — Экспеллиармус! — выкрикнула она. ​      Палочка Рона взмыла в воздух и приземлилась прямо в руки Гермионы. Рон замер с открытым ртом, а в комнате поднялся гул. ​      — Четырнадцать секунд! — торжествующе объявил Ли Джордан, сверяясь с часами. — Фред, ты победил! ​      Фред сгреб сикли и, проходя мимо Чарити, весело звякнул ими в кармане. — Видишь? Я всегда знаю, на какую ведьму стоит ставить, — подмигнул он ей.       ​Чарити не смогла сдержать улыбки. Несмотря на промахи Невилла и бесконечный шум, в этой комнате было больше жизни, чем во всем остальном Хогвартсе, скованном указами Амбридж.       Позднее вечером после собрания ДА Фред задержался в Заброшенной комнате, пока все расходились.       – Ты сегодня была особенно красивой, когда объясняла, как работают бумажки, – сказал он тихо, когда они остались вдвоём.       Чарити скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть строгой.       – Фред. Я серьёзно. Мы в школе. Я твой преподаватель. Если кто-то увидит…       – Никто не увидит, – он шагнул ближе. – И я не прошу ничего такого. Просто… мне нравится быть рядом с тобой. Даже когда ты напоминаешь мне про правила.       Он протянул руку и очень осторожно коснулся её пальцев. Чарити замерла. Прикосновение было теплым и удивительно надежным для парня его возраста. Фред не пытался играть в героя-любовника — он просто смотрел на неё так, будто она была единственным островком здравого смысла в этом сумасшедшем замке.       — Ты играешь с огнем, — прошептала она, почти чувствуя, как искры этого огня перескакивают на неё.       — Знаешь, Чарити, — он чуть сжал её ладонь, заставляя посмотреть ему в глаза. — Огонь — это единственное, что греет в этой ледяной дыре Амбридж. Я не играю. Я просто... наконец-то нашел то, ради чего стоит обжечься.       Он не стал наклоняться для поцелуя — он знал, что сейчас это напугает её и разрушит хрупкий мир. Вместо этого он просто поднес её руку к своим губам, едва коснувшись костяшек пальцев, и тут же отпустил.       – Спокойной ночи, Чарити.       – Спокойной ночи, Фред.       Когда он ушёл, она ещё долго стояла посреди комнаты, прижимая ладонь к груди. Давно она не видела Фреда таким...       А на следующий день Амбридж нашла в своём кабинете огромный букет розовых роз… которые при прикосновении начинали громко петь «Вольдеморт вернулся» на мотив магловской песенки «Happy Birthday». Весь факультет Слизерина хохотал в коридоре, пока Амбридж пыталась их заглушить.       Чарити, проходя мимо, услышала, как Фред тихо сказал Джорджу:       – Это была идея консультанта.       Она только покачала головой и улыбнулась себе под нос.       Ноябрьский матч против Слизерина начался под аккомпанемент ледяного ветра и сумасшедшего комментария Ли Джордана. ​      — И Кэти Белл передает квоффл Алисии Спиннет, отличный маневр, просто блестящий! — вопил Ли в магический микрофон. — Она обходит Монтегю, она… Ой, вы видели?! Он же чуть не снес ей голову! Это был явный фол, судья! ​      — Джордан! — раздался предупреждающий рык профессора МакГонагалл, которая сидела рядом с ним, то и дело порываясь отобрать микрофон.       ​— Я просто констатирую факты, профессор! — отбивался Ли. — Тем временем на трибунах Гриффиндора… О, посмотрите на Луну Лавгуд!       ​Чарити, сидевшая в рядах преподавателей, невольно улыбнулась. Луна надела огромную шляпу в виде львиной головы, которая время от времени открывала пасть и издавала оглушительный, пугающе реалистичный рык. Это было настолько странно и в то же время смело, что даже у самых серьезных студентов поднималось настроение.       ​Но на поле царила жестокость. Слизеринцы играли грязно, используя любую возможность, чтобы ударить или подрезать. Гриффиндор победил — Гарри поймал снитч прямо под носом у Малфоя, — но радость была недолгой.       Один из самых громких скандалов произошёл после финального свистка. Гриффиндор только что покинул поле, когда напряжение, копившееся неделями, наконец прорвалось. У края трибун Драко Малфой, не утруждая себя тишиной, начал громко отпускать насмешки – сначала про игру, потом про команду… а затем перешёл на семьи.       – Не удивительно, что Уизли так играют, – протянул он. – С такой-то семейкой. Жалкое зрелище. А твоя мать, Поттер…       Он не договорил. Гарри сорвался первым. Джордж – сразу за ним.       Они налетели на Малфоя одновременно, и уже через секунду всё превратилось в хаос: крики, вспышки заклинаний, чьи-то попытки их разнять.       – Хватит! Прекратите немедленно! – раздавались голоса, но их никто не слушал.       Фред рванулся вперёд, но его успели перехватить.       – Фред, нет! – Анжелина Джонсон вцепилась в него, к ней тут же присоединились Алисия и Кэти Белл.       – Отпустите! – он вырывался, сжав зубы. – Он сейчас пожалеет,– но его удержали.       А на поле тем временем Гарри и Джордж уже врезались в Малфоя, и тот, потеряв свою обычную уверенность, явно не ожидал, что слова обернутся реальными ударами.       Всё закончилось резко.       Голос Долорес Амбридж прозвучал, как удар хлыста:       – ДОСТАТОЧНО!       Магия разорвала драку. Всех раскидало в стороны. Наступила тишина.       Амбридж медленно подошла, её улыбка была почти нежной – и от этого только страшнее.       – Какое… разочарование, – протянула она. – Нападение на ученика. Нарушение дисциплины. Полное отсутствие самоконтроля.       Её взгляд остановился на Гарри, затем на Джордже… и, наконец, на Фреде, которого всё ещё держали.       – Мистер Поттер. Мистер Уизли. И, разумеется, мистер Уизли второй, – добавила она сладко, оборачиваясь на Фреда.       – Я не сомневаюсь, что вы бы с радостью присоединились.       Фред усмехнулся, всё ещё тяжело дыша:       – О, даже не сомневайтесь.       – Тем лучше, – ответила Амбридж. – Тогда наказание будет… одинаковым.       Короткая пауза. Наслаждение моментом.       – С этого дня вы все трое отстраняетесь от игры в квиддич. Пожизненно.       Слова упали, как камень. Толпа зашумела. Джордж сжал кулаки. Гарри молчал, глядя прямо на неё.       Фред перестал вырываться.       – Пожизненно? – переспросил он тихо.       – Именно так, – улыбнулась Амбридж. – Думаю, это научит вас держать себя в руках.       Фред медленно выдохнул. А затем, совершенно спокойно, сказал:       – Тогда, похоже, у нас появилось больше свободного времени.       Когда толпа на поле начала расходиться, Чарити нашла Фреда у входа в раздевалку. Он стоял один, сжимая в руках свою метлу так сильно, что костяшки пальцев побелели. Весь его боевой задор исчез, осталась только холодная, тихая ярость.       Она подошла и, не говоря ни слова, положила руку ему на предплечье. Фред вздрогнул, его взгляд – колючий и злой – наткнулся на её полное сочувствия лицо.       – Она не имеет права, – прошептала Чарити. – Квиддич – это...       – Это просто игра, – перебил он, и в его голосе прорезалось то самое пугающее равнодушие, за которым он прятал боль. – Теперь у нас развязаны руки, Чарити. Знаешь, я даже благодарен этой жабе. Она только что дала нам последний толчок, чтобы вылететь из этого гнезда.       Он медленно расслабил пальцы, и метла глухо стукнула о землю. Фред посмотрел на Чарити, и в его взгляде не было и следа того мальчишки, который вчера щелкал степлером. Это был взгляд человека, который только что сжег за собой мосты.       — У нас больше нет времени на «пока что», — сказал он, и его рука на её предплечье ощущалась как кандалы, которые она надела добровольно. — Она думает, что отобрала у нас метлы. Но она не знает, что мы уже научились летать без них.       Он прижал её ладонь к своей груди. Чарити чувствовала, как бешено и тяжело бьется его сердце под тонкой тканью спортивной формы.       — Ты с нами до конца, Чарити? Даже если завтра нас объявят преступниками?       — До самого конца, Фред, — ответила она. И в этот момент она поняла, что за этим «концом» начинается их настоящая жизнь.

Конец восемнадцатой главы.