Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Февраль 1996 года выдался особенно холодным и напряжённым. Амбридж ввела новый декрет: все клубы и кружки должны быть официально утверждены ею лично, иначе – немедленное закрытие и отчисление участников.       «Армия Дамблдора» теперь собиралась с двойной осторожностью. Чарити продолжала помогать тайно: приносила магловские схемы ложных следов и простые сигнальные устройства, которые можно было быстро спрятатьв карман мантии. ​В центре комнаты Гарри, слегка покрасневший, пытался помочь Чжоу Чанг.       — Тебе нужно сосредоточиться на чем-то действительно счастливом, — убеждал он её. Чжоу смотрела на него так выразительно, что Чарити невольно улыбнулась: кажется, у девочки не было проблем с поиском счастливого воспоминания прямо здесь и сейчас.       ​Чуть поодаль Чарити заметила Джинни. Младшая Уизли стояла одна, и на мгновение в её глазах промелькнула тень той самой боли и потерянности, которую Чарити видела у неё на Гриммо. Джинни смотрела на Гарри и Чжоу, и её палочка в руках подрагивала. Но через секунду девочка тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, выпрямилась и четко произнесла:       — Экспекто Патронум!       ​Из её палочки вырвалась серебристая лошадь, которая с гордым ржанием пронеслась по комнате. Джинни не позволила себе сломаться; она превратила свою ревность в чистую, яростную энергию.       ​— Смотри, Рон! Получилось! — воскликнула Гермиона.       Из кончика её палочки выпрыгнула серебристая выдра. Она забавно кувыркалась в воздухе, словно играла с невидимыми волнами. Гермиона сияла так, будто только что сдала СОВ на высший балл. ​      — Неплохо, Гермиона, — буркнул Рон, краснея до корней волос. Он зажмурился, сделал глубокий вдох и взмахнул палочкой. — Экспекто Патронум!       С громким лаем по комнате запрыгал огромный джек-рассел-терьер. Пес тут же бросился в погоню за выдрой Гермионы, заставляя окружающих расступаться и смеяться.       ​— Так, Грейнджер, смотри и учись, — раздался за спиной Чарити голос Фреда.       ​Близнецы стояли бок о бок, на удивление серьезные. Они одновременно закрыли глаза. Чарити видела, как Фред на секунду прикусил губу. Она знала, что обычно они представляют свои самые грандиозные взрывы или день открытия счета в Гринготтсе. Но сейчас лица обоих смягчились. Фред украдкой бросил взгляд на Чарити — быстрый, обжигающий, — а Джордж на мгновение задержал взгляд на Анджелине, которая подбадривала Невилла в другом конце зала. ​      — Экспекто Патронум! — выдохнули они в унисон. ​      Вместо привычных искр из их палочек вырвались две абсолютно одинаковые серебристые птицы. Они были длиннохвостыми, шумными и невероятно живыми.       ​— Сороки! — воскликнул Ли Джордан, хлопая по плечу соседа. — Две сороки! Это же как в той присказке: «Одна — к печали, две — к веселью». ​      Птицы начали носиться под потолком, имитируя полет в квиддиче. Они пикировали на Невилла, заставляя его пригнуться, и звонко щебетали, переговариваясь друг с другом. ​      — Знаешь, — прошептал Фред, когда одна из сорок опустилась Чарити на плечо, обдав её приятным магическим холодком, — я думал, что представлю наш самый большой фейерверк. Ну, тот, что мы готовим для Амбридж. Но… ​      — Но? — Чарити подняла на него глаза. ​      — Но я представил тот вечер, когда ты помогала мне с чертежами и уснула на моем плече, — он усмехнулся, хотя в его глазах не было привычного издевательства. — Оказывается, это работает лучше, чем любой порох. ​      Джордж просто молча кивнул, провожая взглядом свою сороку, которая сделала круг над головой Анджелины. В его молчании было гораздо больше смысла, чем в любых шутках.       ​Чарити тихо рассмеялась, глядя на серебристых птиц. В этой комнате, полной детей, которые учились защищать себя, она впервые почувствовала, что они действительно могут победить. Потому что у них было то, чего никогда не поймет Амбридж: они черпали магию из света, который дарили друг другу. ​      — Идите уже, герои, — подтолкнула она их к остальным. — Пока ваши сороки не перессорились с выдрой Гермионы. ​      Фред на секунду задержал её руку в своей, прежде чем вернуться в круг.       — Никаких ссор, Профессор. Сегодня в программе только чистое счастье.       Однажды Тонкс и Люпин неожиданно появились в Хогвартсе под предлогом «инспекции безопасности». На самом деле они приехали по просьбе Дамблдора проверить, как обстоят дела с Орденом внутри школы.       Встреча произошла поздно вечером в кабинете Чарити. Тонкс, с ярко-фиолетовыми волосами, сразу обняла подругу так крепко, что та пискнула.       – Маленькая моя равенкловка! Ты похудела. Эта розовая жаба тебя совсем замучила?       Люпин улыбнулся уголком губ, но выглядел усталым.       – Мы уже слышали, что ты активно помогаешь ребятам. Будь осторожна, Чарити. Амбридж уже подозревает почти всех.       Чарити кивнула и налила им чаю с магловским печеньем.       – Я осторожна. Но… сложно. Особенно когда приходится делать вид, что всё нормально.       Тонкс подмигнула.       – А как там твой рыжий? Фред, кажется? Я видела, как он на тебя смотрит. Даже через патронус заметно.       Чарити покраснела до кончиков ушей.       – Дора! Он… мы просто… друзья.       Люпин тихо засмеялся.       – «Просто друзья» обычно не краснеют так, когда их спрашивают.       Тонкс обняла её за плечи.       – Слушай, жизнь короткая. Особенно сейчас. Тебе ж не сорок. Если он тебе нравится – не упускай момент. Муни со мной согласен.       Люпин кивнул, хотя и с лёгкой грустью.       – Главное – чтобы ты была счастлива. Даже в такое время.       Когда Люпин отошел к окну, проверяя охранные заклинания, Тонкс наклонилась к самому уху Чарити и прошептала:       – Слушай, я серьезно. Если Амбридж начнет копать под тебя из-за него – присылай патронус мне. Мы с ребятами из Аврората устроим ей такую «проверку квалификации», что она забудет, как пишется фамилия Уизли.       Она подмигнула, и её нос на секунду стал пятачком, заставив Чарити прыснуть в кулак.       – И еще... Фред – хороший парень, Чари. Он из тех, кто пойдет против дракона с одной зубочисткой, если этот дракон косо посмотрит в твою сторону.       Тонкс на секунду посерьезнела, её волосы стали из фиолетовых глубоко-синими.       — Только учти: Уизли — это стихийное бедствие. Если решишься, обратного пути к спокойной жизни не будет. Будешь до конца дней вытряхивать из волос конфетти и проверять чай на наличие приворотных зелий. Но, глядя на твое лицо... ты, кажется, уже согласна даже на взрыв в гостиной.       Они проговорили до глубокой ночи. Когда Тонкс и Люпин ушли через камин, Чарити осталась одна с тёплым чувством в груди. Друзья знали. И не осуждали.       А 14 февраля случилось то, чего она одновременно ждала и боялась.       В этот день Амбридж устроила особенно противную проверку всех кабинетов. Чарити весь день провела в напряжении. Когда уроки закончились, она вернулась к себе совершенно вымотанная.       На столе в кабинете её ждал небольшой свёрток, завёрнутый в серебристую бумагу. Рядом лежала записка, написанная знакомым почерком: «Не открывай при свидетелях. С днём всех влюблённых, даже если ты всё ещё делаешь вид, что мы просто «друзья». Ф.»       Чарити оглянулась, заперла дверь и осторожно развернула свёрток.       Внутри лежал маленький магловский медальон-сердечко на тонкой цепочке. Когда она открыла его, внутри оказался крошечный зачарованный Polaroid-снимок: они вдвоём на Гриммаулд-Плейс у камина. Фред обнимал её за плечи, она улыбалась, прижавшись к нему. Снимок был живым – они слегка двигались, и Фред на нём нежно целовал её в висок. Чарити прижала медальон к груди. Сердце колотилось. Когда он успел?       В дверь тихо постучали условным сигналом. Она открыла. Фред проскользнул внутрь, закрыл дверь и сразу прижал палец к губам. Он выглядел взволнованным и счастливым одновременно.       – Нравится? – спросил он шёпотом.       Чарити кивнула, не в силах говорить. Она подошла ближе и, впервые сама, обняла его за талию, уткнувшись лицом ему в грудь. Фред замер на секунду, потом крепко обнял её в ответ, прижимая к себе.       Они стояли так долго. Его подбородок лежал на её макушке, руки гладили её спину медленно и нежно. Чарити чувствовала, как бьётся его сердце – быстро, сильно.       – Я так долго хотел это сделать, – прошептал он ей в волосы. – Просто обнять тебя по-настоящему.       – Я тоже… – ответила она едва слышно. – Но мне всё ещё страшно.       Фред чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Его ладони легли на её щёки.       – И я все ещё знаю это. Но сегодня – Валентинов день. И я хочу, чтобы ты знала: я серьёзно. Очень серьёзно.       Он наклонился медленно, давая ей время отстраниться. Чарити не отстранилась.       Их первый настоящий поцелуй был мягким, осторожным и невероятно тёплым. Фред целовал её так, будто боялся спугнуть – нежно, медленно, с бесконечной заботой. Чарити ответила, обхватив его за шею и привстав на цыпочки. Медальон на её груди тихонько звякнул.       Когда они отстранились, оба тяжело дышали.       – С днём святого Валентина, Чарити, – прошептал Фред, прижимаясь лбом к её лбу.       – С днём святого Валентина, Фред, – ответила она, улыбаясь сквозь счастливые слёзы.       Они не успели сказать больше – в коридоре раздались шаги Амбридж и её «Инспекционной дружины». Фред быстро поцеловал её ещё раз – коротко, но горячо – и исчез под мантией-невидимкой, которую принёс с собой.       Из-под пустой, казалось бы, мантии-невидимки раздался приглушенный голос:       – Кстати, подарок выбирал я, но за Polaroid отвечал Джордж. Он клялся, что если снимок получится смазанным, он заколдует мои ботинки на вечную чечетку.       Внезапно дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Джорджа. Он оглядел раскрасневшуюся Чарити, сияющего (хотя и невидимого) брата и довольно хмыкнул:       – Ну что, «Консультант», дегустация прошла успешно? Вижу по губам – антидот подействовал. Фредди, закругляйся, Амбридж уже на лестнице, и она пахнет дешевыми духами и яростью.       Фред (точнее, пустое место рядом с Чарити) легонько толкнул брата локтем. Чарити округлила глаза, чувствуя, как краска заливает не только щеки, но и шею. Значит, Джордж стоял всё это время за дверью и, скорее всего, вел хронометраж!       — Джордж Уизли! — прошипела она, хватая со стола тяжелый степлер (тот самый, «магловский капкан»). — Если ты подсматривал, я найду способ вписать твою физиономию в учебник по Магловедению в раздел «Самые назойливые существа Британии»!       — Я не подсматривал, я осуществлял акустический контроль! — донесся жизнерадостный шепот Джорджа. — Фредди, шевелись, у тебя ботинок хлюпает так, что Амбридж решит, будто по замку гуляет гигантский слизень!       – Исчезни, Джордж! Ты портишь момент.       – Я спасаю ваши задницы от Азкабана, братец. Идем! Меня тоже ждут между прочим. И у моей дамы характер куда суровее, чем у профессора Бербич, так что я не намерен получать по шее за опоздание. ​             Чарити невольно улыбнулась, вспомнив их с Анджелиной вместе.       В последние дни он стал чаще пропадать на тренировках по квиддичу, даже когда они были официально запрещены, и как Анджелина Джонсон — новая капитанша команды — в это время смотрела на него: не как на занозу в заднице, а с какой-то особенной, усталой нежностью. Джордж уже сам признался Чарити пару дней назад, что Анджелина — единственный человек, способный заставить его замолчать одним взглядом, и что это «чертовски сексуально». Чарити тогда только рассмеялась, подумав, что Гриффиндор скоро станет эпицентром влюбленных партизан. ​      Фред (точнее, его невидимое присутствие) легонько подтолкнул брата к выходу.       ​— Иди-иди, Ромео с битой, — прошептал он. — Передавай привет капитану.       Чарити не удержалась и послала им воздушный поцелуй, прежде чем дверь окончательно закрылась. Она чувствовала себя так, будто выпила литр Феликс Фелицис.       Чарити осталась одна, прижимая пальцы к губам. Губы всё ещё горели.       В этот вечер она легла спать, сжимая в руке маленький медальон.       Лежа в кровати, Чарити открыла медальон еще раз. Магловская вещь, зачарованная волшебником, который любил её вопреки всем правилам. Она смотрела на то, как маленький Фред на снимке прижимает её к себе, и поняла одну важную вещь. Маглы говорят, что сердце – это просто мышца. Волшебники говорят, что это источник силы. Но глядя на этот снимок, она знала: её сердце теперь бьется в такт с его шагами по коридорам Хогвартса.        Она коснулась пальцами цепочки. Теперь это был не просто подарок, а её личный «якорь».       «Боже, я влюбилась в парня, который дарит медальоны с помощью брата-шпиона и воюет с ведрами», — подумала она, зарываясь лицом в подушку. — «Дамблдор был прав насчет этого компаса. Он привел меня прямо в эпицентр хаоса. И мне это чертовски нравится».       Где-то в тишине замка раздался далекий, едва слышный взрыв — видимо, близнецы всё-таки решили отпраздновать удачный вечер. Чарити улыбнулась и наконец уснула.

Конец двадцать первой главы.