Глава 22: Март пришёл с грозой
16 апреля 2026 г., 00:05
Примечания:
Приятного вам прочтения, надеюсь понравится и вы оцените 🙌 🤍
***
Март 1996 года ворвался в Хогвартс холодными ветрами и новыми декретами Амбридж. Теперь она могла увольнять учителей по своему усмотрению, проверять все совы и запрещать любые «неодобренные» разговоры. Хогвартс медленно задыхался под розовым прессом. Но там, где давление становилось невыносимым, рождалось самое яростное сопротивление. В середине марта произошел случай, который заставил всю школу содрогнуться, а Амбридж — зайтись в визге. Грэхэм Монтегю, новоиспеченный член «Инспекционной дружины», возомнив себя хозяином коридоров, попытался зажать Фреда и Джорджа у лестницы, чтобы снять баллы за «неподобающий вид мантий». Чарити как раз шла из учительской, когда увидела эту сцену. Монтегю, раздувшись от важности, тыкал пальцем в грудь Фреда. — Минус пятьдесят очков, Уизли. И отработка у профессора Амбридж. Живо отдавайте то, что у вас в карманах! Фред и Джордж переглянулись. В их глазах не было страха — только скука, смешанная с опасным азартом. — Знаешь, Джордж, мне кажется, мистеру Монтегю нужно немного проветриться, — заметил Фред. — Согласен, Фредди. Он выглядит слишком… приземленным. Прежде чем Монтегю успел поднять палочку, близнецы слаженно схватили его за шиворот и за пояс. С невероятной силой они буквально зашвырнули брыкающегося слизеринца в старый Исчезательный шкаф, стоявший на первом этаже. Фред с грохотом захлопнул дверцу и провернул ключ. — Фред! Джордж! — ахнула Чарити, подбегая к ним. — Что вы натворили? Это же член дружины! Фред обернулся к ней, поправляя мантию. Его лицо всё еще горело от адреналина. — Он хотел снять баллы, Чарити. Со счета, которого больше нет. Мы просто отправили его в небольшое путешествие. Не волнуйся, шкаф давно сломан — он посидит там в тишине, пока не научится вежливости. — Но если его не найдут… — начала она, оглядываясь на затихший шкаф. — Значит, в мире станет на одного доносчика меньше, — отрезал Джордж. И уже обратился к Фреду, — Собирай вещи, соучредитель. После такого в этом замке скоро станет слишком жарко для таких, как мы. Фред подошел к Чарити и, пользуясь тем, что в коридоре никого не было, на секунду крепко сжал её ладонь. — Мы больше не играем в прятки, — тихо сказал он. — Это война. И мы только что нанесли очередной удар. Этот случай стал точкой невозврата. Вечером того же дня, пока вся школа искала пропавшего Монтегю, Чарити... Этот случай стал точкой невозврата. Вечером того же дня, пока вся школа искала пропавшего Монтегю, Чарити чувствовала, как по замку ползет липкое, холодное напряжение. Шкаф стоял в пустом коридоре, молчаливый и неподвижный, но все знали — или догадывались — что внутри кто-то был. Амбридж была в ярости. Она лично обходила этажи, размахивая палочкой, но шкаф не поддавался обычным «Алохоморам». Грэхэм Монтегю просто исчез из школьных списков присутствующих, и никто не знал, жив он или нет. По школе поползли слухи: кто-то говорил, что Уизли скормили его гигантскому кальмару, кто-то — что он трансгрессировал в небытие. Для Чарити это неопределенность была мучительной. Она видела, как Фред и Джордж обходят этот коридор стороной с абсолютно непроницаемыми лицами. Они не раскаивались. Для них Монтегю был врагом, который сам выбрал свою сторону. — Его не слышно, Фред, — прошептала она ему однажды в пустом классе. — Если он там задохнется... — В этом шкафу достаточно щелей, чтобы дышать, и недостаточно магии, чтобы выбраться, — отрезал Фред. В его голосе не было привычного тепла. — Он живой, Чари. Просто сейчас он находится в единственном месте, где не может причинить вред моим друзьям. Эта тишина в коридоре, где стоял шкаф, пугала Чарити больше, чем крики. Она понимала, что Хогвартс перестал быть безопасным местом для игр. Теперь здесь исчезали люди. Чарити старалась держаться. На уроках Магловедения она всё чаще говорила о том, как обычные люди сопротивляются тирании – тихо, умно, без громких заклинаний. Она рассказывала о магловском сопротивлении, о том, как важно сохранять человечность, даже когда кажется, что мир рушится. Ученики слушали, затаив дыхание. Особенно те, кто уже был в Армии Дамблдора. Фред и Джордж стали её постоянными «помощниками» после уроков. Официальная версия – работа над дипломными проектами. Реальная – тихие встречи, короткие поцелуи за закрытой дверью и всё большее сближение. Однажды вечером в середине марта, когда снег ещё лежал толстым слоем, Фред пришёл к ней один. Джордж «тактично» остался в общей комнате. Как только дверь закрылась, Фред притянул её к себе без слов. Поцелуй получился жадным и долгим – уже не осторожный, как в Валентинов день, а настоящий, глубокий. Чарити обхватила его за шею, привстав на цыпочки. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. – Я скучал по тебе весь день, – прошептал Фред, прижимаясь лбом к её лбу. – Даже когда ты стояла в трёх метрах от меня на завтраке. Чарити улыбнулась, всё ещё держась за его мантию. – Ты становишься слишком смелым, мистер Уизли. – А ты становишься слишком красивой, когда краснеешь, профессор Бербич, – ответил он с озорной улыбкой и снова поцеловал её – уже мягче, но не менее страстно. Они не заметили, как провели почти час просто целуясь и обнимаясь у камина. Фред гладил её по спине, иногда запуская пальцы в длинные вьющиеся волосы. Чарити позволяла себе наслаждаться этим теплом – впервые без постоянного чувства вины. – Я хочу тебя познакомить с мамой и папой по-настоящему, – вдруг сказал Фред, когда они немного отстранились. – Не как с учительницей. Как с девушкой. Чарити замерла. – Фред… мы ещё даже не закончили школу. Если кто-то узнает раньше времени… – Я знаю, – он нежно поцеловал её в висок. – Поэтому пока будем осторожны. Но после того, как я сдам ЖАБА… всё изменится. Обещаю. Она кивнула и снова прижалась к нему. В этот момент ей было всё равно, что она на восемь лет старше и что он всё ещё её ученик. Было только тепло его рук и стук его сердца под её щекой. В конце марта Орден собрался на Гриммаулд-Плейс на короткую встречу. Чарити удалось вырваться на одну ночь. Тонкс сразу заметила, что подруга светится. – Ого, – прошептала она, обнимая Чарити. – У тебя глаза горят. Это из-за рыжего? Чарити только покраснела и уткнулась лицом в плечо подруги. – Дора… мы… целовались. Несколько раз. И я… я влюбляюсь. По-настоящему. Тонкс тихо взвизгнула от восторга. – Наконец-то! Муни, смотри, наша малышка выросла! Люпин только улыбнулся и поднял кружку с чаем: – Будь счастлива, Чарити. И будьте осторожны. Война не прощает ошибок. Когда Люпин отошел обсудить дела с Грюмом, Тонкс схватила Чарити за локоть и отвела в сторону. – Послушай, Чари. Билл спрашивал о тебе снова. Я сказала ему, что твое сердце занято кем-то очень рыжим и очень предприимчивым. Он... он улыбнулся. Кажется, он и сам всё понял. Но не бойся, он никому не расскажет. Чарити облегченно выдохнула. Она вспомнила свои старые девичьи мечты о Билле — они казались такими правильными и «стерильными». — Спасибо! Знаешь, Дора, — тихо сказала она. — Я поняла, что Билл — это прекрасный рыцарь из сказки. Но мне, кажется, больше по душе тот, кто врывается в сказку с охапкой фейерверков и вечно спотыкается о все когда нервничает. С ним... с ним я чувствую себя живой. – Не за что. Я так рада, что ты встретила свою судьбу. Но вот что помни: Фред – это стихия. С ним не будет просто, особенно когда начнется настоящий заварух. Он никогда тебя не предаст. Я это знаю точно, ведь всю жизнь крутилась возле них. А Уизли такие – они любят один раз и на всю жизнь. Как волки, – она кивнула в сторону Люпина и подмигнула. На этой же встрече они узнали, что Амбридж собирается провести массовую проверку всех преподавателей. Чарити должна была быть особенно осторожной. Вернувшись в школу, она сразу почувствовала давление. Амбридж вызвала её к себе и «рекомендовала» сократить упоминания маглов на уроках. – Мы не хотим, чтобы молодые умы загрязнялись, не так ли, профессор Бербич? – пропела она сладко. Чарити улыбнулась самой вежливой улыбкой: – Конечно, профессор Амбридж. Я буду очень… традиционной. В тот же вечер Фред и Джордж пришли к ней с новой партией «анти-Амбридж» фейерверков. – Мы готовы к большому шоу, – сказал Джордж. Фред же просто подошёл, обнял Чарити сзади и поцеловал в шею, пока брат делал вид, что очень занят чертежами. – А я готов к тому, чтобы наконец-то поцеловать тебя без оглядки, – прошептал он ей на ухо. Чарити повернулась в его объятиях и поцеловала его сама – уже уверенно, без прежней нерешительности. Поцелуй получился долгим и сладким. Когда они отстранились, Фред смотрел на неё так, будто она была самым важным человеком в мире. – Я люблю тебя, Чарити, – сказал он тихо, впервые произнеся эти слова вслух. Она замерла, потом улыбнулась сквозь слёзы. – И я тебя люблю, Фред Уизли. Даже если это всё ещё немного безумно. В этот момент из угла, где Джордж возился с коробками, раздалось громкое, шипящее «Пш-ш-ш!» и облако густого фиолетового дыма окутало стол. — Кхм-кхм! — Джордж вынырнул из дыма, отчаянно махая руками. Его кашель стал подозрительно похож на манеру Амбридж. — Простите, что прерываю этот исторический момент признания в любви, но «Болотный порошок» явно разделяет мои чувства — он тоже в восторге и пытается самовоспламениться. Джордж лукаво прищурился на раскрасневшуюся Чарити. — Чари, серьезно... Если ваши дети будут пытаться заколдовать тостер, я буду первым, кто подарит им набор юного техника. Но сейчас — Фредди, хватай ящик, пока мы не превратили кабинет Магловедения в филиал запрещенного болота! – Джордж! – воскликнула Чарити, запуская в него свернутым пергаментом. – Ухожу, ухожу! – хохотнул он, уворачиваясь. – Даю вам еще пять минут на прощальные нежности, и выметаемся. Филч сегодня дежурит у портрета Полной Дамы, нам нужен обходной путь. Перед тем как уйти, Фред задержался у двери. Он достал из кармана маленькую коробочку, похожую на пудреницу. – Это тебе, – он вложил её в руку Чарити. – Наш новый прототип. «Зеркало-Предупредитель». Если Амбридж окажется в радиусе десяти метров от твоего кабинета, оно начнет вибрировать. – Магловский пейджер? – ахнула она, узнав принцип работы. – Твои лекции не прошли даром, – Фред быстро притянул её к себе за талию и еще раз коротко поцеловал в кончик носа. – Теперь я буду спокоен, когда меня нет рядом. Обещай, что не дашь ей себя подловить. – Обещаю, – серьезно ответила она, сжимая в ладони подарок. Она смотрела, как рыжая макушка исчезает в темноте коридора. Когда дверь за ними закрылась, Чарити посмотрела на «Зеркало-Предупредитель». Это было так странно и трогательно: волшебник, который не признает никаких ограничений, использовал магловскую идею, чтобы защитить свою любимую «профессоршу». Она положила прибор в карман мантии. Он грел ей бедро, как маленькое, бьющееся в унисон с её собственным, сердце. Апрель уже стучался в двери. Амбридж готовила новые удары. Армия Дамблдора продолжала тайные занятия. А в маленьком кабинете профессора Магловедения расцветало настоящее, глубокое чувство – такое сильное, что уже не помещалось в рамки «пока что».Конец двадцать второй главы.
