Charity’s Light | Свет Чарити

***

      1 апреля 1996 года Хогвартс проснулся под особенно яркое весеннее солнце и… под настоящий хаос.       Амбридж с самого утра ходила по коридорам с кислой миной – вчера кто-то (конечно же, близнецы) превратил все её объявления в самодвижущиеся розовые жабы, которые громко квакали «Я верю Гарри Поттеру!». Сегодня она была особенно бдительна.       Но даже она не могла испортить этот день. Сегодня Фреду и Джорджу исполнялось восемнадцать. Как они называли «День наоборот». Что означает хаос всей школе...       Чарити готовилась к этому дню почти две недели. Она долго думала, что подарить именно Фреду – так, чтобы подарок был личным, но при этом не вызывал подозрений у остальных.       Утром она оставила небольшой свёрток у него на парте на уроке Магловедения. Когда Фред развернул бумагу, внутри оказался красивый кожаный браслет с маленьким серебряным медальоном. Внутри медальона был крошечный, идеально зачарованный Polaroid-снимок: они вдвоём. Фред обнимал её, а она улыбалась ему, прижавшись щекой к его груди. Под снимком была выгравирована крошечная надпись, видимая только тому, кто знает пароль: «Для моего любимого нарушителя правил. С днём рождения. Твоя Ч.»       Фред замер. Потом медленно поднял глаза на Чарити. В его взгляде было столько тепла и удивления, что у неё перехватило дыхание.       – Спасибо, – сказал он тихо, когда урок закончился и все вышли. Джордж тактично задержался у двери, делая вид, что очень занят своей подарочной коробкой от Чарити (новый набор магловских инструментов для экспериментов).       Фред подошёл к ней, когда кабинет опустел, и сразу притянул к себе. Поцелуй получился глубоким, благодарным и немного отчаянным.       – Это самый лучший подарок в моей жизни, – прошептал он ей в губы. – Я буду носить его всегда. Под мантией. Только для нас.       Чарити улыбнулась, всё ещё обнимая его за шею.       – С днём рождения, Фред. Восемнадцать… теперь ты официально взрослый по магловским законам.       – И по нашим тоже, – ответил он с лёгкой улыбкой и снова поцеловал её – уже медленнее, наслаждаясь каждым мгновением. Его руки скользнули по её талии, прижимая ближе. Чарити почувствовала, как у неё подгибаются колени.       – Я люблю тебя, – прошептал он между поцелуями. – Очень сильно.       – И я тебя люблю, – ответила она, пряча лицо у него на груди. – Даже когда ты устраиваешь взрывы в мою честь.       – Новый натяжной ключ? Чарити, ты меня балуешь! – Джордж восторженно щелкнул магловским инструментом подходя чуть ближе к парочке. – Если я когда-нибудь решу бросить магию, я стану лучшим взломщиком сейфов в Лондоне.       Он покосился на Фреда, который в это время буквально светился, рассматривая свой браслет.       – Ну что, братец, теперь ты официально мужик. Можешь трансгрессировать, пить огневиски и… – он многозначительно посмотрел на Чарити, – …просить профессора оставить тебя на дополнительные занятия без риска, что тебя обвинят в совращении.       – Джордж! – Чарити шутливо замахнулась на него журналом посещаемости.       – Всё, всё... – Джордж вскинул руки, подмигивая Фреду. – С днём рождения нас, Фредди. И спасибо, Чари. Теперь у этого идиота хотя бы есть повод вести себя прилично… Ну, или неприлично, но уже по-взрослому.       Чарити сложила руки на груди, стараясь подавить улыбку.       — Джордж, если твое «по-взрослому» подразумевает очередной взрыв в туалете для мальчиков, я лично аннулирую твой зачет по магловским инструментам.       — Никаких взрывов в туалетах, профессор! — Джордж приложил руку к сердцу, пятясь к двери. — Теперь только промышленный масштаб. Мы же предприниматели! Пойду проверю, не прислала ли мама нам по дюжине свитеров в честь праздника.       Он подмигнул Фреду, который всё еще не сводил глаз с браслета, и наконец скрылся в коридоре.       Вечером того же дня, после большого праздничного ужина в гриффиндорской башне (Молли прислала огромный торт), Фред и Чарити встретились тайком в её кабинете.       Он пришёл сразу после отбоя, под мантией-невидимкой. Как только дверь закрылась, Фред снял мантию и прижал Чарити к стене рядом с дверью – нежно, но уверенно.       – Весь день думал только об одном, – прошептал он, целуя её шею. – Как хочу остаться с тобой наедине.       Чарити почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Фред сегодня вел себя иначе. В его движениях появилось что-то собственническое, уверенное – то самое осознание своего восемнадцатилетия.       Он прижал Чарити к стене рядом с дверью. В полумраке его глаза казались почти черными, а руки, лежащие на её талии, были твердыми и уверенными. В нем больше не было того нескладного подростка, который спотыкался о ковры.       — Знаешь, что самое странное? — прошептал он, обжигая дыханием её губы. — Раньше я боялся, что если Амбридж нас поймает, меня исключат. А теперь я этого жду. Потому что как только я переступлю порог Хогвартса, я заберу тебя с собой в свою жизнь. И мне плевать, что скажет Визенгамот.       – Мистер Уизли, вы ведете себя крайне вызывающе для ученика, – попыталась пошутить она, хотя дыхание уже сбилось.       – Я больше не ученик, Чарити, – он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде плясали черти. – Я взрослый волшебник. Соучредитель самой крутой лавки приколов. И я мужчина, который без ума от тебя. Так что забудь про «мистера Уизли» хотя бы на эти два часа.       Чарити запустила пальцы в его рыжие волосы и ответила на поцелуй. Сегодня всё было немного иначе – более смело, более горячо. Фред целовал её так, будто хотел запомнить каждый вздох. Его руки скользили по её спине, по талии, осторожно, но уже без прежней нерешительности.       Они не заходили слишком далеко – оба понимали, где находятся и кто они. Но объятия стали длиннее, поцелуи – глубже, а слова – честнее.       – Когда я закончу школу… – начал Фред, отрываясь от её губ лишь на секунду.       – Знаю, – прошептала Чарити, целуя его в уголок рта. – Тогда уже никто не сможет нам ничего запретить.       Они провели вместе почти два часа – просто обнимались, целовались, шептались и смеялись. Фред рассказывал, как они с Джорджем уже почти готовы открыть магазин. Чарити делилась своими страхами перед новой инспекцией Амбридж.       Перед тем как уйти, Фред достал из кармана маленький свёрток и протянул ей.       – Это тебе. Не на день рождения, а просто… потому что ты есть.       Внутри оказалась тоненький браслетик с крошечным сердцем, внутри которого был крошечный огонёк – настоящий Патронус в миниатюре. ​      — Чтобы ты помнила, что даже в темноте есть свет, — сказал он тихо. — Я неделю мучил Флитвика вопросами о стабилизации эфирных проекций. Он думал, я хочу зачаровать фейерверк, а я просто хотел, чтобы мой Патронус всегда был у тебя на запястье.       Чарити посмотрела на мерцающую птицу. Сорока в магловской мифологии — птица вороватая, но в мире Фреда она была тем, кто крадет радость у самой тьмы и приносит её в гнездо.       Фред помог его одеть на руку. На что она поцеловала его так нежно, что у обоих навернулись слёзы.       – Спасибо… любимый.       Фред улыбнулся – той самой счастливой, немного растерянной улыбкой, которую она так любила.       – Спокойной ночи, Чарити. Я люблю тебя.       – И я тебя.       Он ушёл под мантией-невидимкой, а она ещё долго стояла посреди кабинета, прижимая пальцы к губам и чувствуя на руке тёплый огонёк его подарка.       Чарити смотрела на мерцающую сороку на своем запястье. Серебристый огонёк пульсировал в такт её сердцу.       Она знала, что этот Патронус — не просто украшение. Это был знак того, что Фред научился вызывать своего защитника, думая о ней. Его самое счастливое воспоминание теперь было связано с их встречами.       «Восемнадцать», — подумала она, закрывая глаза. — «Ему восемнадцать, а мир вокруг рушится».       Но пока эта крошечная сорока светилась на её руке, она чувствовала себя в безопасности. Амбридж могла забрать у них квиддич, могла запретить собрания, могла обыскивать почту. Но она никогда не сможет погасить этот свет, который Фред подарил ей в свой самый первый взрослый день       А в это время в башне Гриффиндора праздник только входил в свою самую громкую фазу. ​      Чарити прислушалась. Даже сквозь толстые каменные стены замка до неё доносились отголоски радостного гула. Она знала, что там происходит. Без учителей, в обход всех декретов и запретов, Гриффиндор праздновал рождение своих главных героев. ​Общая гостиная была забита до отказа. Повсюду летали «Самопальные ириски», которые при попытке их поймать взрывались каскадом искр, окрашивая лица студентов в золотой и алый. Ли Джордан, взобравшись на стол, вовсю комментировал импровизированный турнир по «Навозным бомбам», который Джордж устроил прямо посреди комнаты.       ​— И Невилл Долгопупс делает рискованный выпад! — кричал Ли, уворачиваясь от пролетающего мимо канареечного помадного пирожного. — Осторожнее, Невилл, если ты наступишь на это, у тебя вырастут перья прямо в ботинках!       ​Рон и Гарри сидели в углу, пытаясь расправиться с огромным куском маминого торта, пока вокруг них носились первокурсники, преследуемые крошечными дымовыми дракончиками.       ​— Эй, именинник! — Джордж поймал Фреда, который только что проскользнул в портретный проем, стараясь выглядеть как можно более буднично, хотя его глаза всё еще горели после встречи с Чарити. — Ты где пропадал? Мы тут как раз собирались испытать «Безголовую шляпу» на Симусе!       ​— Задержался в библиотеке, — не моргнув глазом, соврал Фред, принимая от брата кубок с тыквенным соком, который подозрительно сильно пах шипучкой.       ​— В библиотеке? В свой день рождения? — Джинни Уизли, проходившая мимо с охапкой хлопушек, подозрительно прищурилась. — Фредди, ты либо заболел, либо у тебя появилась очень веская причина любить Магловедение больше, чем здравый смысл.       ​Фред только рассмеялся, обнимая сестру за плечи.       — Просто тяга к знаниям, Джинни. Ты же знаешь, мы с Джорджем теперь — серьезные люди. Солидные предприниматели! ​      — Да уж, солиднее некуда, — фыркнула Гермиона, которая, несмотря на ворчание о правилах, всё же сидела со всеми и даже улыбалась, когда одна из сорок-патронусов Джорджа попыталась украсть её перо. ​      Праздник продолжался до глубокой ночи. Гриффиндорцы пели песни, ели сладости и на несколько часов забыли о том, что за пределами их башни патрулирует Инспекционная дружина. В ту ночь в гостиной не было страха. Были только восемнадцать лет, рыжие шутки и осознание того, что пока Уизли здесь — Хогвартс еще жив.       ​А в своем кабинете Чарити Бербич засыпала, баюкая на запястье серебристую сороку. Она не видела праздника, но она была его частью. Самой тайной и самой любимой его частью.

Конец двадцать третьей главы.