Charity’s Light | Свет Чарити

***

​      Апрель 1996 года после дня рождения близнецов продолжился в Хогвартсе с катастрофы. В замке воцарилось тяжёлое, гнетущее молчание. Несколько дней назад Отряд Дамблдора был раскрыт, сам директор, эффектно оглушив мракоборцев, исчез в пламени феникса, а Министерство назначило Долорес Амбридж директором школы. ​      Амбридж праздновала победу, установив режим абсолютного контроля. Близнецы Уизли ходили по коридорам с каменными лицами, но в глазах у них уже горел совсем другой огонь – холодный и опасный.       ​Чарити чувствовала, что что-то готовится. Она видела, как Фред становится всё более замкнутым, как он почти перестал шутить на уроках, которые теперь больше напоминали допросы. Каждый вечер он приходил к ней в кабинет, но теперь их встречи были короткими и напряжёнными. Фред больше не приносил конфет – он приносил новости о новых запретах и обысках. ​      Вечером 20 апреля, когда замок погрузился в тревожный сон под присмотром Инспекционной дружины, Фред и Джордж пришли к ней вместе. Джордж сразу сел в кресло, а Фред остался стоять у двери, словно боялся подойти ближе. ​      – Мы уходим, – сказал он без предисловий. Голос был твёрдым. – Завтра утром. 21 апреля. Мы улетаем из Хогвартса. Навсегда. ​      Чарити медленно опустилась на стул. Сердце ухнуло куда-то вниз.       – Что значит «улетаем»? ​      – Мы открываем магазин, – продолжил Джордж. – Всё готово. Помещение в Косом Переулке, товары, вывеска. Мы больше не можем здесь оставаться. Дамблдор ушел, министерские крысы рыщут по спальням. Амбридж нас уничтожит, если мы останемся. А мы хотим бороться по-своему. ​      Чарити посмотрела на Фреда. Он смотрел в ответ – прямо, без своей обычной улыбки.       – Фред… вы не можете просто бросить школу. Вы на последнем курсе. После того, что случилось с Отрядом Дамблдора, вам нужно залечь на дно, дождаться экзаменов… это безумие.       ​Фред сделал шаг вперёд.       – Мы уже всё решили, Чарити. Мы не бросаем борьбу. Мы просто меняем поле боя. Магазин станет штабом сопротивления. Мы будем снабжать Армию Дамблдора и Орден всем, что нужно. И тебя тоже. ​      Чарити встала. Голос дрожал от смеси злости, страха и боли.       – А как же я? Ты хотя бы подумал, как это будет выглядеть? Я – преподавательница. Ты – мой ученик, который сбегает из школы в разгар министерского переворота. Если Амбридж узнает, что мы… – она запнулась, – что между нами что-то есть, она сотрет меня в порошок.       ​Фред поморщился, словно от физической боли.       – Я думал об этом. Каждый день. Но оставаться здесь, видеть её в кресле директора и притворяться, что всё в порядке – значит сдаться. Я не могу больше дышать этим воздухом, Чарити. ​      Между ними повисла тяжёлая тишина.       – Ты даже не спросил меня, – тихо сказала она. – Что я думаю об этом, просто поставил перед фактом. Как будто моё мнение уже не важно. ​      Фред шагнул ближе, но она отступила.       – Чарити… я люблю тебя. Но я не могу больше играть в «хорошего ученика», когда Дамблдор в бегах, а Гарри под прицелом. Магазин – это наш шанс делать что-то настоящее. Наш единственный шанс на свободу. ​      Она отвернулась к окну, за которым виднелись темные башни замка, теперь принадлежащего Амбридж. Голос стал тише:       – Я понимаю. Правда. Но мне страшно. За тебя. За нас. Если ты уйдёшь сейчас, когда в школе такая охота на волшебников… всё изменится. И я не знаю, смогу ли я это выдержать. ​      Фред подошёл сзади и осторожно обнял её за талию. Она не отстранилась, но и не прижалась к нему, как обычно.       – Я буду приезжать если нужно, – прошептал он ей в волосы. – Буду писать через надежных людей. Мы всё равно будем вместе. Просто… по-другому. ​      Чарити повернулась в его объятиях. В глазах стояли слёзы.       – Ты даже не понимаешь, как это больно. Я люблю тебя, Фред. Очень. Но ты сейчас делаешь выбор без меня. И это… обижает. ​      Он прижался лбом к её лбу.       – Прости. Я не хотел тебя обидеть. Просто… я уже не могу здесь дышать. Я хотел тебе рассказать о наших планах, но это было опасно, ты же сама просила не вдаваться в детали... ​      Они стояли так долго. Фред гладил её по спине, целовал в висок, в щёки, в уголок губ. Чарити отвечала, но в поцелуях теперь была горечь пополам с решимостью.       Джордж поднялся, деликатно отведя взгляд от того, как Фред зарылся лицом в волосы Чарити.       — Слушай, Чари, — он подошел и неловко, но крепко сжал её плечо. — Мы не просто сбегаем. Мы идем строить фундамент. Для всех нас. И для тебя в первую очередь. Чтобы, когда ты выйдешь из этих ворот, тебе было куда прийти. Не в министерскую тюрьму, а в наш дом.       Он криво усмехнулся, и в его глазах на мгновение промелькнула несвойственная ему серьезность.       — Я присмотрю за этим идиотом. Обещаю, он не взорвет магазин в первый же день... хотя гарантий не даю.       — Спасибо, Джордж, — Чарити шмыгнула носом, пытаясь улыбнуться. ​      – Обещайте мне одну вещь, – сказала она наконец, отстраняясь обращаясь к обоим. – Будьте осторожны. Магазин – это прекрасная цель для Министерства. Не делайте глупостей без меня.       – Обещаем, – ответили они одновременно серьёзно.       – И ты тоже, – ответил уже один Фред заглядывая ей в глаза. – Не рискуй зря, когда «розовая жаба» начнет искать виноватых в нашем побеге.       Фред отстранился и достал палочку.       – Экспекто Патронум, – выдохнул он. Из кончика палочки вырвалась серебристая сорока. Она сделала круг по кабинету, задорно взмахнув крыльями, и опустилась на плечо Чарити, почти неощутимо коснувшись её щеки холодным светом.       – Помни, ты самое счастливое моё воспоминание, – тихо сказал Фред, глядя на птицу.       Сорока прижалась к волосам Чарити и растаяла, оставив после себя запах озона и тепла.       – Если тебе будет страшно, или если эта жаба припрет тебя к стене – просто знай, что моя сорока всегда найдет дорогу к тебе. Где бы я ни был. Чарити коснулась плеча, где только что сидел призрачный защитник.       Обида никуда не ушла, но к ней примешалось осознание: он отдает ей часть своей души, прежде чем улететь. ​      На следующее утро, 21 апреля, весь Хогвартс содрогнулся. Пока Амбридж пыталась навести порядок после появления «Пресного болота» в коридоре, Фред и Джордж эффектно призвали свои метлы прямо из её кабинета.       Когда Фред и Джордж проносились над головами учеников, Фред на секунду замедлил метлу прямо напротив того места, где стояла Чарити. Он не мог помахать ей открыто, но он коснулся пальцами своего запястья — там, под манжетой, был её браслет.       – Мы еще повоюем, Профессор! – выкрикнул он, и этот крик был адресован только ей, скрытый в общем гуле восторженных воплей студентов.       Взрыв фейерверка в форме гигантского дракона озарил небо, и в этом свете Чарити увидела, как он улыбается. Это была улыбка свободного человека.       «Иди к черту, Фред Уизли», – подумала она, вытирая слезу, которую никто не должен был видеть. – «Иди к черту и жди меня. Я приду». ​      Они вылетели в Большой зал, оставив после себя каскад фейерверков и пожелав Пивзу «задать ей жару». Чарити стояла среди преподавателей в тени колонны и смотрела, как два рыжих силуэта исчезают в небе над Запретным лесом. Сердце сжималось от боли и дикой, запретной гордости.       В зале стоял невообразимый гвалт. Амбридж, багровая от ярости, размахивала палочкой, пытаясь разогнать дым, но ученики не расходились — они кричали, аплодировали и вскакивали на столы.       ​— Они сделали это, — раздался тихий голос совсем рядом. ​      Чарити вздрогнула и обернулась. Рядом с ней, скрытый густой тенью колонны, стоял Ли Джордан. Его лицо было странно серьезным, а в глазах, которые обычно светились озорством, блестели непролитые слезы. Он смотрел не на Амбридж, а туда же, куда и Чарити — на пустое небо за окном. ​      — Сделали, — эхом отозвалась она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — На их месте я бы поступила так же.       ​Ли перевел взгляд на профессора. Он долго смотрел на неё, а затем едва заметно кивнул на её запястье, где под манжетой мантии угадывался контур подаренного Фредом браслета.       ​— Он просил передать вам, — прошептал Ли так тихо, что его мог услышать только ветер, — что «Зеркало-Предупредитель» всё ещё работает. И что он будет ждать сигнала. Каждое утро и каждую ночь. ​      Чарити прикусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. ​      — Ли… — начала она, но он мягко перебил её.       ​— Не бойтесь за него, Чарити. Фред — как один из тех фейерверков, что они только что запустили. Его невозможно потушить, его можно только ненадолго выпустить из виду. Теперь у них есть магазин, есть свобода. А у вас есть мы. Мы здесь за старших. ​      Ли на секунду сжал её ладонь — короткое, крепкое рукопожатие союзников, — а затем выпрямился и снова надел свою привычную маску беззаботного шутника.       ​— Пойду помогу Филчу, — громко сказал он, чтобы его могли услышать проходящие мимо слизеринцы. — Нужно же кому-то запечатлеть этот исторический позор профессора Амбридж для будущих поколений!       Он подмигнул ей и растворился в толпе ликующих студентов. Чарити перевела взгляд на то место, где близнецы разлили свое знаменитое Переносное болото. ​      Там уже суетилась Амбридж, тыкая палочкой в вязкую тину, но болото лишь пускало пузыри и пахло свежей хвоей. Профессор Флитвик, стоявший рядом с ней, выглядел не напуганным, а совершенно восторженным. Он приподнялся на цыпочки, изучая структуру заклинания.       ​— Невероятно... — донесся до Чарити его тонкий, восхищенный голос. — Какая стабильная форма! Какая чистота потока! Профессор Амбридж, боюсь, это заклинание слишком высокого уровня, чтобы его можно было просто... уничтожить. ​      Флитвик обернулся и поймал взгляд Чарити. В его глазах блеснула искра чистого профессионального одобрения — он явно узнал в этом болоте руку своих самых талантливых и несносных учеников. Он незаметно взмахнул палочкой, очерчивая небольшой квадрат самого густого участка болота, и прошептал запирающее заклинание.       ​— Я, пожалуй, огорожу этот участок для безопасности, — пропищал он Амбридж, которая уже начала задыхаться от злобы. — Нужно оставить его для... тщательного изучения. ​      Чарити едва сдержала улыбку. Она знала, что Флитвик ни за что не уберет этот кусок. Он оставит его здесь, как памятник их дерзости, как живое доказательство того, что магия Уизли сильнее министерских запретов. ​Она расправила плечи и вышла из тени, глядя прямо в разъяренное лицо Амбридж. ​      Вечером того же дня, когда Амбридж в ярости металась по замку, Чарити получила первую сову. «Мы на месте. Магазин уже почти готов. Я скучаю по тебе так, что болит грудь. Прости, что ушёл вот так, но в этом замке больше не осталось правды. Я люблю тебя. Очень. Твой Фред» ​      Чарити долго сидела с письмом в руках. Слёзы капали на пергамент, размывая чернила.       Она была в ярости, в страхе и в любви – всё сразу. Но она уже знала: теперь всё будет по-другому. Фред больше не ученик. Он – мятежник. Она больше не просто его преподавательница.       И где-то в Косом Переулке уже ждала новая глава их истории – громкая, яркая и абсолютно свободная.

Конец двадцать четвёртой главы.