Charity’s Light | Свет Чарити

***

​      Июнь 1996 года. Воздух Хогвартса, обычно пропитанный ароматом трав, теперь казался удушливым.       Напряжение достигло предела. После того как Фред и Джордж покинули школу, Амбридж окончательно сорвалась: обыски в спальнях стали ежедневными, а Инспекционная дружина вела себя как карательный отряд. Гарри выглядел тенью: экзамены С.О.В. изматывали его, а шрам горел почти непрерывно.       ​Чарити почти не спала. Она продолжала тайно координировать тех, кто остался от отряда и жила от письма до письма. Фред писал редко – магазин «Weasleys' Wizard Wheezes» в Косом переулке готовился к грандиозному открытию, и близнецы работали сутками. ​      Всё случилось в ночь с 18 на 19 июня. Чарити патрулировала коридор восьмого этажа, когда увидела Гарри, Рона, Гермиону и остальных у входа в кабинет Амбридж. Они выглядели отчаявшимися.       – Гарри! Что происходит? – прошептала она, перехватывая их.       – Сириус… – выдохнул Гарри. Его глаза были расширены от ужаса. – Я видел. Его пытают в Отделе Тайн. Вольдеморт держит его там. Мы должны идти! ​      Чарити похолодела. Она знала о пророчестве и о том, как опасно Министерство.       – Гарри, это может быть ловушкой! Дай мне связаться с Орденом!       – Нет времени! – отрезал он. – Амбридж поймала нас у камина, мы едва вырвались. Мы идем сейчас.       ​Она понимала: если она их не остановит, они погибнут. А если пойдет с ними – возможно, у них будет шанс. Чарити не могла аппарировать из замка, а камины были под надзором.       – Я иду с вами, – твердо сказала она. – И это не обсуждается.       ​Они вылетели из Хогвартса на фестралах. Для Чарити, никогда не видевшей смерти так близко, это был сюрреалистичный и пугающий опыт: она сидела на чем-то невидимом, отчетливо чувствуя острые костлявые спины и мощные толчки крыльев, рассекающих воздух. Казалось, она летит верхом на самом ночном кошмаре. Ветер хлестал по лицу, а в голове пульсировало:       «Только бы Сириус был жив»       ​В Министерстве было подозрительно тихо. Когда они спустились в Отдел Тайн и вошли в Комнату Смерти, тишина взорвалась. Сириуса там не было – это была ловушка. Пожиратели Смерти вышли из теней. Двенадцать фигур в масках. ​      Битва вспыхнула мгновенно. Чарити дралась яростно. Она прикрывала младших, выстраивая мощные щиты Protego. Когда в зал ворвались члены Ордена Феникса – Грюм, Тонкс, Кингсли и Сириус – хаос стал абсолютным.       ​В разгаре боя Чарити столкнулась с двумя Пожирателями. Один из них точным заклятием выбил палочку у Невилла, и Чарити закрыла мальчика собой.       – Expelliarmus! – выкрикнула она, отбивая атаку.       С одного из нападавших слетела маска. Чарити замерла. Перед ней стояли Элизабет и Реджинальд Бербич. Глаза матери, обычно надменные, теперь светились фанатичным безумием. ​      – Ты… – прошипела Элизабет. – Я знала, что ты якшаешься с этим сбродом, Чарити. Но защищать их в Министерстве? Ты позор нашей семьи.       – Моя семья – это те, кто сражается за правду, – голос Чарити дрожал, но рука с палочкой была твердой. – Уходите. Пожалуйста. ​      Отец не ответил. Он поднял палочку с холодным безразличием.       – Crucio!       Чарити едва успела выставить щит, но рикошет ударил в плечо. Боль обожгла нервы, заставив её вскрикнуть.       – Сдавайся, предательница крови! – крикнула мать, посылая в неё струю красного света.       ​Чарити сражалась против двоих, тех, кто дал ей жизнь. Это было физически больно – отражать заклятия людей, чьи лица она видела на детских фотографиях.       — Остановитесь! — крикнула Чарити, и её голос сорвался на хрип. — Папа, это же я!       Реджинальд даже не дрогнул. Его заклятие выбило крошку из колонны в сантиметре от её головы.       — У меня нет дочери, — сухо произнес он. — Есть только ошибка, которую нужно исправить.       В этот момент внутри Чарити что-то с громким звоном лопнуло. Она поняла, что они целятся не в «предательницу крови», а прямо в её сердце. Больше не было смысла в пощаде. А она вопреки всему, не могла заставить себя ударить в ответ чем-то смертельным, используя только оглушающие заклятия.       Когда Реджинальд Бербич замахнулся для очередного проклятия, Чарити сделала то, чему её не учили в Хогвартсе, но о чем они часами спорили с близнецами. Вместо сложного щита она достала из кармана одну из «магловских обманок» Джорджа – дымовую шашку, начиненную порошком мгновенной тьмы.       — Получай, папа! — Чарити швырнула под ноги отцу одну.       Раздался сухой щелчок, и зал заполнил иссиня-черный дым, который нельзя было разогнать магией. В этом хаосе Чарити слышала ругань отца — он не понимал, как бороться с тем, что не подчиняется палочке. Фред учил её:       «Маги слишком полагаются на свет в конце палочки, Чари. Лиши их зрения физически, и они станут беспомощными младенцами».       Он был прав.       – Грязные трюки! – взвизгнула Элизабет, кашляя в густом дыму.       – Это называется выживание, мама! – крикнула Чарити, чувствуя, как внутри неё умирает последняя капля детского почтения к этой женщине ​      И тут всё замедлилось. У Арки Смерти Сириус Блэк смеялся, уворачиваясь от лучей Беллатрисы Лестрейндж.       – Давай, ты можешь лучше! – крикнул он.       Второй луч – красный – ударил его прямо в грудь. Улыбка застыла на лице Сириуса. Он медленно начал падать назад, за вуаль. ​      – НЕТ! – крик Гарри разорвал зал.       ​В этот момент в зале появился Дамблдор. Его мощь была такой сокрушительной, что Пожиратели начали отступать. Элизабет Бербич схватила мужа за руку, готовясь к аппарации. Перед тем как исчезнуть, она посмотрела на дочь с такой ненавистью, что Чарити показалось, будто её ударили ножом.       Когда мать исчезла, на полу остался лежать маленький семейный кулон, который она всегда носила – с гербом Бербичей. Чарити подняла его. Металл был холодным и грязным. Она на мгновение сжала его в кулаке, а потом, не оборачиваясь, швырнула в темную бездну Отдела Тайн. Прошлого больше не существовало. Осталось только будущее, которое пахло гарью и надеждой ​      Когда всё закончилось, и Министерство заполнили всполохи каминов и крики министра Фаджа, Чарити сидела на каменных ступенях, обнимая трясущегося Гарри. Она была ранена, её мантия была в пыли, а сердце разбито. Она видела своих родителей в масках убийц. Она видела, как погиб Сириус. ​      Под утро, вернувшись в Хогвартс, Чарити не пошла в лазарет. Она заперлась в кабинете и долго смотрела на свои руки, которые всё еще дрожали. На пальце тускло поблескивало кольцо – обещание Фреда. ​      Через час в окно ударилась измученная сова. «Я слышал, что произошло в Министерстве. Газеты пишут безумные вещи. Чари, умоляю, скажи, что ты в порядке. Джордж еле удерживает меня, чтобы я не примчался в замок. Я люблю тебя. Пожалуйста, ответь. Фред» ​      Чарити взяла перо. Слезы наконец прорвались, капая на пергамент. «Я жива. Но Сириус… его больше нет. Фред, я видела родителей. Они были там, среди них. Мне очень страшно. Приезжай, как только сможешь. Я люблю тебя. Твоя Ч.» ​      Она прижала письмо к губам, прежде чем отправить его. Война перестала быть теорией. Она вошла в её жизнь, забрала друзей и окончательно отравила прошлое.       Она не ждала ответа так быстро, но уже через сорок минут в окно влетела та самая сорока-патронус. Серебристая птица опустилась на стол, но на этот раз она не заигрывала и не чирикала. Она просто смотрела на Чарити глазами Фреда — полными боли и решимости.       — Я иду к тебе, — прошептал голос Фреда из призрачного клюва. — Плевать на министерские запреты и патрули. Ты не будешь одна в эту ночь.       Сорока растаяла, оставив после себя запах его парфюма и пороха. Чарити закрыла лицо руками. Она знала, что замок под охраной, что Амбридж еще официально не смещена, но она также знала: если Фред Уизли пообещал прийти, он проложит путь даже сквозь ад.       Она подошла к окну и посмотрела на темный двор замка, где кареты, запряженные невидимой силой, везли раненых и измотанных учеников от ворот.       И вот тогда она замерла.       Теперь кареты не казались пустыми. Впереди каждой из них стояли они — вороные, скелетообразные существа с огромными кожистыми крыльями и белыми светящимися глазами. Теперь Чарити видела их так же ясно, как свои дрожащие руки.       Смерть Сириуса, безумие в глазах матери и холодный блеск папиной палочки сорвали пелену с её глаз.       Мир больше не был прежним. Он стал отчетливым, резким и населенным призраками. Она смотрела на фестралов и понимала: та Чарити, которая верила в добрые сказки, осталась в Отделе Тайн. Она не знала сколько времени прошло вот так глядя в окно...       Вдруг за спиной раздался тихий шорох. Она мгновенно вскинула палочку, но рука замерла на полпути. Фред стоял в дверях её кабинета — бледный, с растрепанными волосами и грязью на лице. Он был в своей рабочей мантии, прожженной в нескольких местах — видимо, он действительно прорывался через школьные щиты или тайные ходы.       Он не сказал ни слова. Он просто подошел и рухнул на колени перед её креслом, обнимая её за талию и пряча лицо в складках её мантии. Его плечи мелко дрожали.       — Ты видишь их, да? — прошептал он, почувствовав, как она смотрит в окно на кареты.       — Вижу, Фред, — она положила ладонь на его огненную макушку. — Я вижу их всех.       Теперь они оба были отмечены этой войной. И в этой новой, страшной реальности, где смерть обрела плоть, они держались друг за друга так, словно были единственными живыми людьми на земле.       Теперь она была частью этой тьмы. Но рука непроизвольно коснулась кольца на пальце — единственного светлого пятна в её новой, зрячей реальности.

Конец двадцать шестой главы.