Charity’s Light | Свет Чарити

***

​      Август 1996 года выдался жарким и тревожным. ​Вечером в саду под раскидистой яблоней собралась вся компания. Чарити помогала Молли накрывать на стол, пока ребята бурно обсуждали новости. ​      — Значит, Сириус всё оставил тебе? — переспросил Рон, с завистью и сочувствием глядя на друга. — И дом на Гриммо, и всё золото... и Кричера? ​      — Да, — Гарри выглядел подавленным при упоминании домовика. — Кричер теперь обязан мне подчиняться, хотя он ненавидит меня не меньше, чем раньше. Дамблдор отправил его работать на кухню Хогвартса. ​      — Это лучшее решение, Гарри, — мягко вставила Чарити, ставя на стол блюдо с пирожками. — В замке он будет под присмотром других эльфов. А дом... дом подождет лучших времен.       ​Несмотря на мрачные новости из Министерства, в «Норе» царила атмосфера, которую Гарри явно смаковал. Чарити наблюдала за ним и видела, как он расслабляется в окружении семьи Уизли. Однако его взгляд всё чаще задерживался на Джинни. Младшая Уизли за это лето окончательно превратилась в уверенную, яркую девушку. Она больше не краснела при виде Гарри, а её шутки стали такими же острыми, как у близнецов. ​      — Видела бы ты, как она гоняет на метле, когда мамы нет рядом, — шепнул Рону Гарри, но Чарити услышала. Она заметила, как Гарри неосознанно хмурится, когда речь заходила о популярности Джинни среди парней в Хогвартсе. ​      Флёр Делакур продолжала быть центром «французского сопротивления» на кухне.       — Билл говогит, что в Министерстве все очень напуганы, — заявила она, изящно отламывая кусочек хлеба. — Но пока мы здесь, мы в безопасности. Этот дом... он огганичен очень сильной магией.       ​Молли только поджала губы, не желая соглашаться с будущей невесткой, но Чарити знала — Флёр права. Защитные заклинания вокруг «Норы» теперь ощущались почти физически, как покалывание на коже. ​      Дни проходили в ленивых разговорах и тренировках по квиддичу в саду. Чарити часто видела, как Джинни тренирует заклинания за сараем — её «Летучемышиный сглаз» стал легендарным среди братьев. В один из таких вечеров Джинни подошла к Чарити.       ​— Чарити, — она замялась, — Фред часто пишет вам? Он в магазине совсем зашился. Мама злится, что они не прилетают на ужин, но я знаю — они просто боятся, что она заставит их чистить гномов в саду вместо изобретений. ​      — Пишет почти каждый день, Джинни, — улыбнулась Чарити, касаясь кольца. — Они с Джорджем готовятся к наплыву школьников. ​      — Скоро и мы поедем туда, — вздохнула Джинни. — Гарри ждет не дождется. Думаю, ему нужно увидеть что-то яркое после всего, что случилось в июне. ​      И вот, наконец, наступил день поездки в Косой переулок. Молли была на взводе, Хагрид уже ждал их у ворот, а Гарри, Рон и Гермиона проверяли свои списки учебников. Чарити чувствовала, как сердце бьется чаще: она не видела Фреда в его «стихии» с самого их эффектного ухода из Хогвартса.       Косой переулок изменился: на витринах висели плакаты Министерства с советами по безопасности, а лавка Олливандера стояла пустой и заколоченной. ​      На этом мрачном фоне магазин «Weasleys’ Wizard Wheezes» под номером 93 выглядел как взрыв красок. Огромный механический манекен в окне снимал цилиндр, из которого вылетала кролик-игрушка, а яркая розовая вывеска сияла на пол-улицы. Внутри пахло порохом, карамелью и магией.       ​Когда Чарити вошла, Фред заметил её первым. Он только что закончил объяснять какому-то волшебнику преимущество съедобных темных меток (от которых любого тошнило). Бросив коробку, он в три шага оказался рядом. Не обращая внимания на толпу школьников, он обнял её так крепко, что у Чарити перехватило дыхание, и поцеловал.       – Наконец-то, – выдохнул он. – В этом столпотворении я уже начал бояться, что тебя похитил какой-нибудь фанат наших «Гарантированных десятиминутных прыщей». ​      Чарити засмеялась, прижимаясь к нему.       – Фред, это безумие, – Чарити обвела рукой сияющий зал, где товары летали под потолком сами по себе. – Вы использовали принципы магловских супермаркетов? Расстановка товара на уровне глаз, яркие ценники...       – Мы использовали принцип «дай человеку то, что заставит его соседа взорваться от зависти», – хохотнул Фред, увлекая её за прилавок.       В этот момент колокольчик над дверью звякнул, и в магазин зашел Перси Уизли – в застегнутой на все пуговицы министерской мантии и с таким лицом, будто он зашел в логово дракона.       Он мазнул взглядом по Фреду, потом по Чарити, и его губы сжались в узкую линию. Он ничего не сказал, быстро купил набор «Перьевых шайб» и вылетел вон.       – Видела? – Фред помрачнел лишь на секунду. – Даже «министерские идеалисты» не могут устоять перед нашими пакостями. Хотя он до сих пор делает вид, что мы – позор семьи.       Чарити сжала его ладонь. Она знала, как Фреду на самом деле горько от этого разрыва, даже если он скрывал это за шутками.       Они успели ещё перекинуться парой слов, когда в магазин зашли Гарри, Рон и Гермиона в сопровождении миссис Уизли и Хагрида (который остался снаружи как охрана).       ​Гермиона сразу направилась к полке с яркими флаконами.       – «Первоклассные путеводные грезы»? – прочитала она. – Фред, это же действительно сложная магия! Высшая трансфигурация сознания! Маглы называют это «виртуальной реальностью», но сделать это с помощью магии без побочных эффектов...       – Для тебя – со скидкой, Грейнджер, – подмигнул ей Фред.       – И кстати, Чарити нам очень помогла с теорией «погружения», – вставил Джордж, проходя мимо с коробкой «Обморочных батончиков».       – Она объяснила нам принцип «сюжетной арки», — вставил Джордж. — Оказывается, маглам недостаточно просто видеть картинки, им нужна драма! Благодаря Чари наши «Путеводные грезы» теперь имеют три уровня сложности: «Романтическое свидание», «Героический триумф» и наш бестселлер — «Я наконец-то высказал Амбридж всё, что о ней думаю».       Чарити рассмеялась. Видеть, как её академические знания о психологии маглов превращаются в инструмент для поднятия духа волшебников, было лучшей наградой.       Чарити польщенно улыбнулась. Быть соучастником в создании таких чудес было куда приятнее, чем проверять эссе о ткацких станках. ​      В этот момент раздался громкий «ой!». Гермиона потянулась к кулаку-в-коробке, и тот оставил ей знатный фингал под глазом.       – Осторожнее, – хохотнул Джордж, появляясь из-за стеллажа. – Это прототип. У нас есть «Стиратель синяков», но он еще немного щиплет. ​      Чарити заметила, как Джинни рассматривает Карликовых пушистиков.       – Одного я точно возьму, – заявила она. – Назову Арнольдом. Дин говорит, что они милые.       Рон, стоявший рядом с набором «Блевотных батончиков», заметно помрачнел. Отношения Джинни с Дином Томасом явно были для него больной темой. ​      Фред отвел Чарити в заднюю комнату, где штабелями лежали коробки с перчатками и плащами-щитами.       – Министерство закупило у нас пятьсот штук, – серьезно сказал он, проверяя заклинание на одной из мантий. – Оказалось, половина их сотрудников не умеет накладывать приличный Протего.       Он повернулся к ней, и его взгляд смягчился.       – Завтра ты возвращаешься. Дамблдор усилил защиту замка, там будут мракоборцы. Снейп наконец получил свою должность мечты – Защиту от Темных Искусств. Новым зельеваром будет Гораций Слизнорт... Старик любит знаменитостей, так что Гарри будет в центре внимания.       ​Чарити кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия долгой зимы.       – Будь осторожен, Фред. Косой переулок теперь – опасное место.       – У нас есть свои секреты защиты, – он нежно коснулся её губ. – Я люблю тебя. Пиши через Хагрида. Его проверки не касаются. ​      1 сентября на платформе 9¾ было необычно много мракоборцев. Вместо привычного праздничного галдежа воздух был пропитан тревожным ожиданием. Чарити видела, как суровые люди в длинных плащах досматривают чемоданы учеников, проверяя их на наличие темных артефактов. Родители прощались с детьми быстро, нервно оглядываясь по сторонам. ​      Чарити стояла у входа в вагон для преподавателей, кутаясь в мантию, хотя день был довольно теплым. Под тканью рукава, прямо на коже, она чувствовала привычное, успокаивающее тепло серебряной сороки. Этот крошечный Патронус Фреда был её якорем. Каждый раз, когда мимо проходил мракоборец с тяжелым взглядом, она незаметно касалась запястья, напоминая себе, что в мире всё еще существует смех и яркие краски магазина в Косом переулке.       ​Поезд тронулся, и Хогвартс-экспресс понес их навстречу самому неопределенному году в истории школы. ​      На приветственном пиру в Большом зале Дамблдор выглядел необычайно усталым. Золотое сияние свечей не могло скрыть глубоких морщин и какой-то новой, несвойственной ему медлительности. Когда он поднял правую руку, чтобы призвать зал к тишине, по рядам столов пронесся испуганный шепоток. Рука была почерневшей, сморщенной и безжизненной, словно обугленная ветка, забытая в костре.       ​Чарити почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Она невольно подалась вперед, вглядываясь в поврежденную плоть. Как человек, долгие годы изучавший магловскую науку и медицину, она знала: это не просто ожог или некроз тканей. Это была гниль, порожденная древним, разрушительным проклятием, которое пожирало жизнь изнутри. Такое не лечится настойкой бадьяна или заклинанием мадам Помфри. ​      Она перевела взгляд на Северуса Снейпа. Сегодня он наконец занял место, к которому стремился десятилетиями — пост преподавателя Защиты от Темных Искусств. Но в его лице не было и тени триумфа. Скорее, это была мрачная, почти траурная сосредоточенность. Снейп следил за каждым движением Дамблдора с такой интенсивностью, будто пытался удержать его жизнь одной лишь силой своего взгляда.       ​«Северус знает, что это за магия, — осознала Чарити, и её сердце сжалось. — И, судя по его лицу, он знает, сколько Альбусу осталось. Он не празднует назначение, он готовится к финалу».       ​Она опустила руку под стол и крепко сжала кольцо, подаренное Фредом. Металл холодил кожу, но гравировка внутри давала силы не отвести взгляд от страшной руки директора.       ​После ужина, когда ученики разошлись по спальням, Чарити столкнулась в дверях с Хагридом. Великан выглядел непривычно подавленным, его огромные плечи сутулились.       — Профессор Бербич, — пробасил он, озираясь, — тут это… сова прилетела. Я её в лесничестве придержал, чтоб мракоборцы лишних вопросов не задавали. Занесу вам в кабинет через часок, ладно?       ​Чарити благодарно улыбнулась ему:       — Спасибо, Хагрид. Ты настоящий друг. ​      Позже, запершись в своем кабинете, она нашла записку, привязанную к лапке большой сипухи. Почерк Фреда, летящий и немного небрежный, заставил её сердце забиться быстрее. ​«Первый день в «замке строгого режима» позади. Надеюсь, Амбридж не оставила там своего призрака, иначе я пришлю тебе партию «Икающих ирисок», чтобы поднять боевой дух. Джордж чуть не взорвал склад, пытаясь улучшить «Мгновенную тьму» — теперь она не только скрывает всё вокруг, но и пахнет старыми носками Рона. Работаем над устранением спецэффекта. Скучаю по твоим урокам. И по тебе — чуть больше, чем по здравому смыслу. Твой Ф.» ​      Чарити тихо рассмеялась, прижимая листок к губам. Она подошла к окну и долго смотрела на полную луну, зависшую над черными зубцами Запретного леса.       ​Новый год начался. Снейп на Защите, Слизнорт в подземельях, почерневшая рука Дамблдора и тайные уроки, которые он начал давать Гарри — всё это складывалось в сложную, пугающую мозаику. Мир вокруг Хогвартса стремительно темнел, но маленькая записка на столе согревала её лучше любого магического камина. Она знала: пока Фред шутит, изобретает и обещает встречу — надежда жива, и за неё стоит бороться.       

Конец двадцать восьмой главы.