Charity’s Light | Свет Чарити

***

      31 июля 1997 года. Литтл-Уингинг. Вечер перед операцией. ​В тесной кухне Дурслей на Тисовой улице царил организованный хаос. Грозный Глаз рычал, выстраивая всех в шеренгу, а Флер брезгливо рассматривала грязную раковину маглов. ​      Чарити стояла у окна, наблюдая, как Тонкс проверяет свои патронташи с зельями. Дора выглядела странно — она то и дело касалась своего живота, а её волосы то бледнели до мышиного цвета, то вспыхивали неоново-розовым. ​      — Ты как, Дора? — тихо спросила Чарити, подойдя к ней. ​      Тонкс обернулась, и в её глазах Чарити увидела смесь абсолютного счастья и дикого, первобытного страха.       — Римус думает, что я нервничаю из-за Пожирателей, — прошептала Тонкс, склонившись к самому уху Чарити. — Но на самом деле... Чари, кажется, у нас получилось. Я еще никому не говорила, даже ему. Боюсь, он окончательно потеряет голову от тревоги. ​      Чарити на мгновение забыла о войне. Она крепко сжала руку подруги.       — О, Мерлин... Дора, это же чудо.       ​— Чудо, которое должно выжить в этой мясорубке, — Тонкс горько усмехнулась. — Пообещай мне, что мы все вернемся в Нору. Я хочу, чтобы ты стала крестной, слышишь? Ты научишь этого ребенка всему, что знаешь о маглах, чтобы он вырос нормальным человеком, а не просто еще одним магом со шрамами. ​      Этот момент нежности прервал Фред. Он подошел сзади, его лицо было как из камня. Он слышал последние слова Тонкс. ​      — Крестной ты станешь только в том случае, если будешь живой, — отрезал он тихо. — Грюм! — крикнул он, не оборачиваясь. — Почему в списке Бербич? Она не должна лететь!       – Я боец Ордена, Фред, а не комнатное растение, которое нужно прятать в подвале, – Чарити попыталась обойти его, но он схватил её за локоть.       – Это не геройство, это самоубийство! Ты же теперь такая же цель как и Гарри! – прошипел он, и в его глазах вспыхнул гнев, смешанный с чистым, животным ужасом. – Посмотри на небо, там ловушка! Я чувствую это каждой клеткой. Пожалуйста, вернись в Нору.       – Если я останусь, я никогда себе этого не прощу, – Чарити высвободила руку. Её голос дрожал, но взгляд был твердым. – Мы договорились: мы сражаемся вместе. Или ты забыл? ​      Фред отступил на шаг, и его лицо превратилось в маску холодной обиды.       – Вместе – не значит, что ты должна лезть в петлю, которую сама же сплела этой статьей. — его прервали. И он отошёл к Джорджу, что бы выпить зелье.       Когда шестеро «лже-Гарри» начали переодеваться, Чарити невольно отвернулась, но Фред, даже в разгаре ссоры, не смог удержаться. Он уже принял облик Поттера и теперь, поправляя круглые очки, ехидно посмотрел на Чарити. ​      — Ну как тебе, Чари? — спросил он голосом Гарри, но с фирменной ухмылкой Фреда. — Теперь ты официально споришь с «Мальчиком-Который-Выжил». Неужели ты откажешь Гарри Поттеру в его последней просьбе остаться дома? ​      — Перестань, Фред, это несмешно, — Чарити нахмурилась, глядя, как перед ней стоят пять одинаковых Гарри в мешковатой одежде.       Настоящий Гарри выглядел глубоко несчастным, наблюдая, как его копии, морщась от отвратительного вкуса зелья, начинают поспешно стягивать с себя одежду.       ​— Ну и зрелище, — фыркнул Джордж (теперь тоже Гарри), сражаясь с пуговицами своей мантии. — Чари, закрой глаза, а то твоё нежное профессорское сердце не выдержит вида сразу шести обнаженных Поттеров. К такому жизнь в Хогвартсе тебя точно не готовила! ​      Билл, который уже стоял наготове у двери, только устало закатил глаза, а Флёр громко и многозначительно фыркнула, рассматривая свои ногти.       ​Фред, уже полностью перевоплотившийся, подошел к Чарити вплотную. В облике Гарри он стал ниже неё, и ему приходилось смотреть на неё снизу вверх. Он бесцеремонно поправил круглые очки, которые съехали ему на кончик носа. ​      — Смотри, Поттер, — бросил Фред своим голосом через плечо настоящему Гарри. — Кажется, твоя учительница Магловедения в шоке от того, как ты вырос. Чари, признайся, в очках я выгляжу куда более интеллектуально? Может, мне стоит оставить этот имидж для магазина? «Гарри Поттер рекомендует наши забастовки» — это же золотая жила! ​      — Ты выглядишь как ходячая неприятность, Фред, — Чарити не выдержала и слабо улыбнулась, невольно потянувшись, чтобы поправить ему воротник рубашки. Сердце предательски сжалось: слышать родной голос из уст Гарри было до крайности странно.       ​— О, она улыбнулась! — воскликнул Джордж-Гарри, натягивая джинсы Дадли. — Видишь, Фредди, даже перед лицом смерти ты умудряешься флиртовать в теле национального героя. Грюм, запиши в протоколе: «Уизли безнадёжны, даже если их превратить в кого-то поприличнее». ​      — Хватит паясничать! — прорычал Грозный Глаз, стукнув посохом об пол так, что подпрыгнула посуда. — У нас на хвосте смерть, а вы устраиваете балаган! Живо по парам!       ​Смех Джорджа оборвался. Шутливая атмосфера лопнула, как мыльный пузырь. Фред мгновенно посерьезнел. Он больше не улыбался, и его взгляд, обращенный к Чарити, стал ледяным. ​      — А я и не шучу, — его голос мгновенно стал серьезным, несмотря на чужое лицо. — Если с тобой что-то случится, я не смогу смотреть в глаза настоящему Гарри. Я буду видеть в его лице свою самую большую неудачу. Но запомни, если ты не вернешься... то я, уже как Фред Уизли, тебе этого никогда не прощу.       Это были его последние слова перед тем, как Грюм прорычал:        «По коням!».       Они даже не поцеловались на прощание.       Небо над Литтл-Уингингом взорвалось вспышками заклинаний. Пожирателей было гораздо больше, чем ожидали. Зелёные и красные лучи прорезали темноту, метлы маневрировали в хаосе ночного боя.Чарити летела на отдельной метле, прикрывая левый фланг. Рядом с ней был Кингсли Шеклболт(тоже в облике Гарри) на своей мощной метле. Она видела, как впереди Гарри (под зельем многосущного) пытается оторваться от преследователей.        Всё произошло очень быстро. Двое Пожирателей отрезали её от основной группы. Чарити резко развернула метлу, посылая оглушающее заклинание, но один из них был быстрее. Маска слетела с его лица от удара ветра. Это был её отец – Реджинальд Бербич. Рядом с ним парила мать – Элизабет. Её глаза горели холодной ненавистью.       – Предательница крови, – прошипела мать. – Твоя статья – это позор, который мы смоем сегодня.       Чарити вскинула палочку, но её метла внезапно дернулась. Мать не стала использовать «Аваду». Вместо этого оба одновременно подняли палочки:       – Incarcerous Maxima!       Толстые верёвки, усиленные тёмной магией, рванулись к Чарити со всех сторон. Она успела поставить щит, но второй удар пришёлся точно в метлу. Древко треснуло. Кингсли попытался прорваться к ней, но Беллатриса Лестрейндж отрезала его мощным потоком заклинаний.       – Кингсли! – крикнула Чарити.       В Внизу, среди вспышек, Чарити увидела рыжую шевелюру. Фред.       Он летел в паре с отцом, яростно отбиваясь от преследователей. На секунду – всего на одну бесконечную секунду – их взгляды встретились. В его глазах она успела увидеть крик, который он не успел издать. Чарити открыла рот, чтобы крикнуть его имя. Но её уже затягивало в воронку парной трансгрессии. Мир завертелся, верёвки впились в тело, и она исчезла из ночного неба.       В Норе царил хаос. Участники операции возвращались один за другим. Джордж лежал на кухонном столе, лицо залито кровью – он потерял ухо. Снейп отсек ему ухо заклинанием Сектумсемпра. Молли рыдала над сыном.       Грюм погиб. Люпин и Тонкс были ранены, но живы. Фред метался по двору как загнанный зверь.       – Где она?! Кингсли, где Чарити?! – он схватил Шеклболта за грудки, тряся его. Кингсли тяжело опустил голову.       – Её забрали, Фред. Это были Бербичи. Трансгрессировали вместе с ней. Я не успел...       Тонкс, которая только что закончила помогать Молли с раненым Джорджем, застыла на пороге Норы. Её лицо, до этого момента бледное от усталости, внезапно пошло серыми пятнами — магия метаморфа реагировала на шок быстрее, чем разум. Волосы, еще утром ярко-розовые, на глазах теряли цвет, становясь грязно-бурыми, безжизненными. ​      — Нет... — выдохнула она, спотыкаясь о неровную траву. — Кингсли, нет! Ты же был рядом! Ты же обещал!       ​Она подбежала к Шеклболту, хватая его за тяжелую мантию, словно пытаясь вытрясти из него другую правду. Её голос сорвался на крик, который заставил Фреда, сидящего в грязи, вздрогнуть. ​      — Она обещала мне! — Тонкс обернулась к Римусу, который попытался обнять её за плечи, но она яростно оттолкнула его руки. — Мы говорили перед полётом... она должна была... она должна была вернуться, Римус! Это несправедливо! Только не она! ​      Она закрыла лицо ладонями, и сквозь пальцы потекли слезы. Тонкс плакала не как обученный мракоборец, потерявший коллегу, а как маленькая девочка, у которой отняли единственную надежду на нормальное будущее. Её облик продолжал меняться — она стала ниже, осунулась, словно само горе физически придавило её к земле. ​      — Мы оставили её им, — прорыдала она в грудь подошедшему Люпину, который на этот раз обнял её мертвой хваткой. — Мы бросили её в лапы к этим чудовищам... Мы проиграли, Римус. Мы всё проиграли. ​      Видя отчаяние Тонкс, Фред медленно поднял голову. Её крик словно выжег в нём последние остатки способности чувствовать боль. На смену боли пришла пустота.       Фред медленно разжал пальцы. Он опустился на колени прямо в грязь и сорную траву. В руке у него была палочка Чарити – тонкая, светлого дерева. Она выпала, когда её затягивало в воронку, и он поймал её в полете. Фред сжал её так сильно, что костяшки побелели.       – Нет… – прошептал он глядя на палочку. – Нет, нет, нет…       Джордж, несмотря на боль, попытался подняться, но Молли удержала его. Фред сидел на земле, сжимая палочку Чарити, и его лицо медленно превращалось в холодную, застывшую маску. В глазах не было слёз – только ярость и ледяная, беспощадная ненависть.       – Я же говорил ей... – прошептал он, и этот шепот был страшнее любого крика. – Я же просил её остаться.        Больше не было слез, не было горя. Была только выжженная земля внутри.       – Она жива, – сказал Фред, поднимаясь. Его голос стал тихим и мертвым. – Но она в у них. Где-то в их штабе. Если нужно, я выжгу этот мир до основания, но я найду её. Она вернётся.       Он посмотрел на Джорджа, на плачущую мать и Тонкс , на Гарри. В его глазах больше не было того озорного парня, который продавал «Блевотные батончики». Исчез тот неловкий юноша, который когда-то спотыкался на лестницах Хогвартса, завидев профессора Бербич, и чьи ладони потели от одной мысли о том, чтобы коснуться её руки. В ту ночь в небе над Лондоном погиб тот Фред, который верил, что любовь может быть сильнее древних проклятий и министерских приказов.       В небе над Норой всё ещё висела тяжёлая тишина после боя. Грюм был мёртв. Джордж ранен. А Чарити Бербич исчезла.       Фред Уизли. В его глазах больше не было тепла, которое Чарити так любила.

Конец тридцать седьмой главы.