Charity’s Light | Свет Чарити

***

      1 августа 1997 года. Нора. Утро перед свадьбой Билла и Флёр было сюрреалистичным. Снаружи всё выглядело почти празднично: золотой шатёр сиял на солнце, цветы покачивались на ветру, зачарованные скатерти сами расстилались на столах. Но внутри дома и в сердцах людей царила тяжёлая, давящая тишина.       Молли чуть ли не плакала крутясь на кухне. Артур каждые десять минут проверял защитные чары вокруг сада. Джинни ходила с красными глазами. Даже Флёр, обычно такая яркая, двигалась тихо и осторожно.       Фред не спал уже вторую ночь подряд. Он стоял перед зеркалом в своей старой комнате и надевал парадную мантию. Она сидела идеально, но сам он выглядел в ней как на похоронах. В правом кармане он сжимал палочку Чарити – тонкую, светлого кедра. Иногда ему казалось, что дерево едва заметно теплеет в его руке.       Последние дни Фред был в шаге от безумия. Трижды он пытался трансгрессировать прямо с порога Норы, и трижды его перехватывали. В первый раз это был Артур, который буквально сбил сына с ног у калитки. Во второй — Билл и Чарли силой удерживали его в сарае, пока он кричал, что они трусы, раз позволяют ей гнить в плену. ​      — Ты погубишь и себя, и её! — кричал ему Билл, прижимая брата к земле. — Мы даже не знаем точно, где она! Ты просто прыгнешь в пасть к дементорам! ​      — Поставь себя на моё место. Я не могу просто сидеть и ждать, пока её там пытают или ещё чего похуже! — Фред вырывался, его лицо было багровым, а из глаз едва не сыпались искры. — Она там одна, Билл! Вы понимаете это?! Одна! ​      Только Молли смогла его остановить в третий раз. Она не кричала. Она просто встала перед ним, маленькая и бледная, и положила руку на грудь.       — Фредди, если ты погибнешь сегодня, она этого не переживет. Ты — её якорь. Если ты исчезнешь, у неё не останется причин бороться. Пожалуйста... подожди свадьбы. Мы соберем Орден. Мы что-нибудь придумаем. ​      И он сдался. Не потому, что поверил в план, а потому, что увидел в глазах матери тот же ужас, который чувствовал сам. Но сейчас, поправляя парадную мантию, он знал: свадьба — это лишь прикрытие.       Он вышел в сад. Там уже суетились гости. Фред прошел мимо окна кухни и на секунду замер. Наверху, в комнате Рона, раздался жуткий, хлюпающий стон. Он знал, что это не брат. Рон сейчас был внизу, посыпая себя фальшивыми бородавками, а наверху, в его пижаме, лежал семейный упырь, зачарованный так, чтобы выглядеть как Рон, больной обсыпным лишаем. ​      — Мерлин, до чего мы докатились, — прошептал Фред, глядя на свои руки. — Прячемся за спинами монстров, пока настоящих людей забирают из домов. ​      Он вспомнил, как Чарити когда-то смеялась над рассказами об этом упыре. Она называла его «непонятым соседом». Теперь этот «сосед» был единственным шансом Рона не попасть в Азкабан, если Министерство нагрянет с проверкой. Эта нелепая, уродливая ложь подчеркивала весь ужас их положения: правда теперь была смертельно опасна.       Перед самой церемонией к нему подошёл невысокий рыжеволосый парень с неестественно крупным носом. Оборотное зелье превратило Гарри в «кузена Барни» — простоватого, немного неуклюжего магла из соседней деревни. Только глаза — яркие, зелёные и полные боли — выдавали его настоящую сущность.       Гарри-Барни остановился в двух шагах от Фреда, нервно сжимая в руках бокал с тыквенным соком.       — Фред… — начал он глухо, голос зелья звучал чуждо. — Прости меня. Если бы я не согласился на тот план с семью Поттерами… если бы не нужно было меня прятать… Чарити была бы здесь. С нами. На этой свадьбе.       Фред посмотрел на него сверху вниз. В облике Барни Гарри казался ещё более беззащитным и молодым.       — Перестань, Гарри, — тихо, но твёрдо сказал Фред, поправляя воротник своей парадной мантии. Голос у него слегка дрожал, но он старался держать себя в руках. — Чари бы дала тебе подзатыльник за такие мысли. Она знала, на что шла. Она всегда знала.       Гарри опустил взгляд на свои ботинки.       — Я всё равно чувствую себя виноватым… Она защищала меня в Министерстве. А потом в той операции… Если бы не я, она бы не полетела. Она бы не оказалась в Малфой-Мэноре.       Фред помолчал. Потом достал из внутреннего кармана мантии палочку Чарити — светлое, тёплое дерево кедра ярко контрастировало с тёмной тканью.       — Видишь? — он протянул палочку ближе к Гарри. — Она тёплая. Иногда даже слегка вибрирует. Я чувствую её. Пока эта палочка в моих руках не обратилась в пепел — я буду знать, что она жива и борется. Так что не взваливай на себя всю вину. Чарити делала выбор сама. Она всегда так делала.       Гарри поднял глаза. В них блестели слёзы, которые он пытался сдержать.       — Я просто… скучаю по ней. Она была одной из немногих, кто никогда не смотрел на меня как на «Мальчика-Который-Выжил». Для неё я был просто Гарри.       Фред слабо улыбнулся уголком рта.       — Для неё все мы были просто собой. Даже когда мы этого не заслуживали.       Он убрал палочку обратно в карман и положил руку Гарри на плечо — крепко, по-братски.       — А теперь иди, «Барни». Сегодня ты должен просто быть гостем. Оставь войну мне и Джорджу. Мы ещё повоюем за всех.       Гарри кивнул, хотя было видно, что тяжесть с его плеч не ушла.       — Спасибо, Фред.       — Не за что, — Фред слегка сжал его плечо. — И если вдруг увидишь где-нибудь розовую жабу… передай ей от меня привет. Особенный.       Гарри слабо улыбнулся и отошёл. Фред остался стоять один, сжимая в кармане тёплую кедровую палочку.       Церемония прошла под золотым шатром. Билл и Флёр выглядели красиво, почти сказочно. Но все улыбки были натянутыми. Фред сидел за столом, почти не притрагиваясь к еде. Его бесила эта «нормальность», когда где-то далеко Чарити могла быть в аду.       Появился Виктор Крам – мрачный и напряжённый. Потом пришёл Ксенофилиус Лавгуд в своих странных одеждах с символом Гриндевальда на груди. Атмосфера мгновенно накалилась, когда Крам заметил знак.       Фред почти не слушал. Он смотрел на танцующих Билла и Флёр и вспоминал, как на пятом курсе он представлял, что он пошёл с Чарити на Святочный бал в Хогвартсе два года назад. Она отказалась из-за того, что она преподаватель, он ученик. Даа.. тогда это была проблема, что в ровень не шла с сегодняшней. В мыслях мелькали воспоминания, она была в серебристом платье, как смеялась, когда танцевала…       Фред на автомате подхватил кружащуюся рядом Джинни. Они сделали пару па под медленную музыку, и сестра, прижавшись ближе, тихо произнесла ему в плечо:       – Мы её вытащим, Фред. Слышишь?       Она немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и добавила уже мягче, но с той самой упрямой уверенностью, которая всегда была у младшей Уизли:       – И знаешь… мне кажется, она сильнее, чем все думают. Не удивлюсь, если она уже сидит там и придумывает, как выбраться. Может, даже с помощью какого-нибудь магловского ножика или своей собственной головы. Она же у нас упрямая.       Фред не ответил сразу. Он лишь крепче сжал ладонь сестры, глядя куда-то поверх её головы. На секунду ему показалось, что вместо Джинни он держит другую девушку — ту, чьи волосы пахли книжной бумагой и сушёной лавандой, а глаза умели смотреть так, будто видели его насквозь.       – Да… – наконец тихо выдохнул он. – Она упрямая.       Голос у него был низкий, почти хриплый.       – Поэтому я и боюсь, Джин. Потому что она не будет сидеть и ждать, пока её спасут. Она будет пытаться выбраться сама… даже если это будет стоить ей всего.       В этот момент к ним подошли Анджелина и Джордж. Анджелина держала в руках два бокала с тыквенным соком и протянула один Фреду.       – Вы тут такие серьёзные, будто на похоронах, а не на свадьбе, – улыбнулась она. – Фред, ты хоть улыбнись, а то гости подумают, что у тебя кто-то умер.       Джордж фыркнул и толкнул брата локтем в бок.       – А он и так выглядит, будто у него кто-то умер. С тех пор как Чарити… – он осёкся, увидев взгляд Фреда, и быстро поправился: – В общем, брат, расслабься. Мы её вернём. А пока давай хотя бы сделаем вид, что празднуем.       Рон, проходивший мимо с тарелкой еды, услышал последние слова и не удержался:       – О да, давайте сделаем вид. Особенно ты, Фред. Ты выглядишь так, будто собрался лично штурмовать штаб пожирателей прямо сейчас. С фейерверками и криками «За Чарити!».       Гарри, стоявший рядом с Роном в облике «кузена Барни», слабо улыбнулся, но в глазах была вина.       – Если честно… я бы тоже пошёл, – тихо сказал он. – Это из-за меня она там оказалась.       Фред посмотрел на Гарри, потом на Рона, потом на Джорджа и Анджелину. На секунду его лицо смягчилось.       – Вы все идиоты, – сказал он беззлобно. – Особенно ты, Гарри. Чарити сама выбрала лететь в ту ночь. Она бы мне голову оторвала, если бы узнала, что я позволяю тебе винить себя. А теперь идите уже танцевать или ешьте, пока Ма не заставила всех петь «Гимн Хогвартса».       Джордж рассмеялся и потянул Анджелину за руку:       – Пошли, пока он не начал нас всех строить. Фред сегодня в режиме «старшего брата».       Когда они отошли, Фред снова остался один. Он сжал в кармане палочку Чарити и тихо, почти беззвучно прошептал:       – Держись там, Чари... Не делай глупостей какие бы делал я...       В самый разгар танцев в шатёр влетел серебристый Патронус – рысь Кингсли. Голос был чётким и холодным:       — Министерство пало. Скримджер убит. Они идут.       На секунду наступила абсолютная тишина.       А потом начался хаос. Чёрные дымы появились прямо в шатре. Пожиратели Смерти ворвались на свадьбу.       Фред не побежал. Он выхватил свою палочку и палочку Чарити одновременно. Палочка из кедра в его левой руке буквально раскалилась. Она не просто выпускала заклинания – она словно яростно плевалась светом в ответ на темноту. Фред чувствовал характер Чарити в каждом луче Protego: гибкий, но несгибаемый.       Магия получилась дикой, нестабильной, но невероятно мощной. Он сражался с яростью, которой от него никто не ожидал. Заклинания летели одно за другим, защищая семью и гостей.       Когда Орден начал организованное отступление, Фред понял: старых правил больше нет. Министерство захвачено. Теперь Чарити официально считалась «преступницей» в глазах нового режима.       Он отступил последним, шепча палочке Чарити, словно она могла передать его слова:       – Ты сильная Чарити. Я люблю тебя.       Они решили не надолго укрыться в надёжном месте – в подсобке магазина «Weasleys’ Wizard Wheezes» в Косом Переулке. Джордж, Ли Джордан и Фред собрались вокруг старого магловского радиоприёмника, который Чарити когда-то помогала дорабатывать.       Фред впервые взял микрофон. Руки у него дрожали. Он включил передачу. Голос разнёсся по тайным частотам, которые могли поймать все, кто сопротивлялся:       – Говорит Рапира. Тёмные времена настали, но свет не погас. Если вы слышите нас – вы не одни. Мы ведём учёт тех, кто пропал. Мы не забудем ни одного имени… — он сделал паузу. Голос слегка дрогнул. – Особенно тех, кто отдал всё, чтобы сказать правду.       Он говорил спокойно и четко, копируя ту интонацию, с которой Чарити объясняла первокурсникам сложные вещи. Он знал, что страх лечится спокойствием, и сейчас его голос должен был стать лекарством для всей Британии – и маяком для одной конкретной женщины.       Фред отключил микрофон и закрыл глаза. Он мельком увидел свое отражение в темном окне подсобки. Лицо осунулось, глаза горели лихорадочным блеском. Он больше не походил на того парня, который раздавал конфеты-кровоноски. Теперь он выглядел как человек, которому нечего терять, кроме той, кто была его единственным смыслом.       Где-то в холодном подвале Малфой-Мэнора Чарити, возможно, услышала этот эфир. А может, и нет.       Но Фред будет повторять его снова и снова. Пока не найдёт её.

Конец тридцать девятой главы