Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Нора, ночь после падения Министерства. В доме Уизли царил хаос. Пожиратели уже успели обыскать Нору, но, к счастью, никого не нашли – все успели эвакуироваться.       Близнецы вернулись из косого переулка, после радиовещания. Теперь в саду и комнатах пахло горелым и магией. Молли плакала над разбитой посудой, Артур без конца проверял остатки защитных чар.       Фред сидел в тёмном углу сарая, досихпор сжимая в руке палочку Чарити. Дерево уже не просто теплилось – оно вибрировало мелкой, настойчивой дрожью.       – Давай, Чари… – шептал он, прижимая палочку ко лбу. – Беги. Уходи оттуда. Я не знаю, что я чувствую, но я точно чувствую тебя. Держись…       Глаза его были сухими, но лицо – как маска. Рядом тихо сидел Джордж, не решаясь ничего говорить.       Малфой-Мэнор. Подвал. Чарити наконец перерезала последние верёвки перочинным ножиком, оставленным Драко. Руки были в крови, запястья ободраны до мяса, но боли она почти не чувствовала – только адреналин и отчаянную решимость. Она подползла к Оливандеру.       – Мистер Оливандер, замок поддался. Идёмте. Я вынесу вас, если нужно.       Старый мастер палочек слабо покачал головой. Его глаза были тусклыми.       – Нет, деточка… Я слишком слаб. Ноги не держат. Если ты возьмёшь меня – мы не пройдём и десяти метров. Ты погибнешь вместе со мной.       Чарити почувствовала, как горло сжимается.       – Я не могу оставить вас здесь… Оливандер взял её за руку дрожащими пальцами.       – Иди. Моё время либо ещё не пришло, либо уже ушло. Если ты останешься – погибнут двое. Если уйдёшь – у тебя будет шанс предупредить Орден. Беги к Гарри Поттеру. Беги к своему рыжему мальчику.       Чарити наклонилась и осторожно поцеловала его в морщинистый лоб.       – Я вернусь за вами. Обещаю.       Оливандер слабо улыбнулся.       – Я знаю, что вернёшься.       Она проскользнула в приоткрытую дверь. Коридоры Малфой-Мэнора были кошмаром из камня и теней. Портреты предков следили за ней холодными глазами, доспехи тихо лязгали. Чарити двигалась бесшумно, используя всё, чему учила учеников на уроках Магловедения: двигаться в тени, замечать блики на полу, затаивать дыхание.       Один раз она почти попалась – в конце коридора показался пьяный Фенрир Сивый. Чарити вжалась в нишу за гобеленом, едва дыша.       В этот момент где-то в другой части дома раздался громкий грохот. Кто-то «случайно» уронил тяжёлую вазу. Драко. Охранники бросились на шум. Чарити выскользнула дальше.       Пробираясь мимо кухни, Чарити услышала тихий хлопок трансгрессии. Она замерла, ожидая смерти, но вместо заклинания из темноты вылетела маленькая склянка с прозрачной жидкостью. Рядом никого не было, только подол черной мантии мелькнул за углом. Рябиновый отвар. Снейп. Он не мог спасти её открыто, но он дал ей силы добежать до ворот. Не задумываясь она его выпила.       Она добралась до сада. Высокие тисовые изгороди, белые павлины, словно призраки в темноте. Впереди – кованые ворота с мощными защитными чарами. Чарити знала: как только она их пересечёт – сработает сигнализация. Она сделала глубокий вдох, сжала в кулаке маленький ножик и бросилась вперёд.       Барьер ударил болью по всему телу. Мир на мгновение почернел. Но она прорвалась. Вспышка. Трансгрессия в никуда. Чарити не знала точно, куда аппаратирует. Мысли путались от боли и усталости. Она просто тянулась к самому тёплому воспоминанию – к квартире над магазином в Косом Переулке. Ключ, который Фред подарил ей на годовщину, до сих пор висел у неё на шее под лохмотьями одежды.       Она материализовалась с глухим ударом прямо посреди торгового зала «Weasleys’ Wizard Wheezes». ​      В ту же секунду в Норе Фред подскочил как ужаленный. Палочка Чарити в его руке не просто нагрелась — она запульсировала багровым светом, а защитный амулет на его собственном запястье, связанный с охранными чарами лавки, обжег кожу. Кто-то прорвался сквозь барьеры магазина.       ​— Пожиратели! — рявкнул он Джорджу. — Они выследили ключ!       ​Фред знал, что ключ-портключ, который он подарил Чарити, был защищен, но после падения Министерства Темный Лорд мог взломать любую магию. Мысль о том, что враги нашли её раньше и теперь добьют прямо в их пустом магазине, ослепила его яростью. Он аппарировал прежде, чем Джордж успел выхватить палочку. ​      Фред влетел в торговый зал со стороны черного входа, готовый убивать. Его палочка была нацелена точно в грудь тени, замершей посреди осколков витрины и коробок. Он ждал увидеть маску Пожирателя или оскал Сивого, но заклинание застряло у него в горле.       ​Он замер, не в силах сделать даже вдох. Мир вокруг него вдруг стал тонким, как стекло, готовым разлететься вдребезги от любого звука. Перед ним стояло существо, в котором едва можно было узнать профессора Бербич: лохмотья вместо мантии, босые ноги, израненные в кровь, и взгляд — пустой, обожжённый ужасом. ​      — Нет… — выдохнул он. Его голос не принадлежал ему, это был хрип человека, который видит галлюцинацию перед смертью. — Нет, я… я просто схожу с ума. Это не… ​      Чарити качнулась вперёд. Её рука, дрожащая и грязная, потянулась к нему. ​      — Фред… — её голос был едва слышным шелестом сухой травы. ​      Услышав своё имя, Фред выронил палочку. Она с глухим стуком упала на пол, но он не заметил. В два прыжка он преодолел расстояние между ними, но в паре сантиметров замер, боясь коснуться её. Его руки дрожали так сильно, что он сжал их в кулаки. Он боялся, что если он дотронется до неё, она рассыплется пеплом, оставив его в этой невыносимой ночи одного.       ​— Ты настоящая? — прошептал он, и в этом вопросе было столько боли, что Чарити невольно всхлипнула. — Ты не морок? Не Боггарт? ​      Он медленно, почти благоговейно протянул руку и коснулся её щеки — там, где была глубокая ссадина. Почувствовав под пальцами тепло живой, пульсирующей кожи, Фред словно сломался. Весь тот лед, который сковывал его последние дни, вся та «мертвая» ярость рухнула.       ​Он издал звук — не то стон, не то рыдание — и буквально рухнул на неё, подхватывая, сминая в своих объятиях. Он зарылся лицом в её шею, вдыхая запах сырого подземелья, крови и той самой едва уловимой лаванды, которая всё еще жила в её коже. ​      — Ты вернулась… — он шептал это в её волосы, сотрясаясь всем телом. — Ты вернулась, ты вернулась… Мерлин, я думал, я уже мертв внутри. Чари, я… я бы не выжил. Слышишь? Я бы не смог. ​Он отстранился всего на секунду, чтобы осыпать её лицо лихорадочными, почти безумными поцелуями — глаза, лоб, виски, разбитые губы. Он целовал её раны, словно пытался своим дыханием исцелить то, что с ней сделали. ​      — Посмотри на меня, — он взял её лицо в свои широкие ладони, и Чарити увидела, что его глаза, всегда полные смеха, теперь были темными и влажными. — Ты здесь. Я тебя держу. Я тебя больше никому не отдам. Слышишь? Никогда. Я сожгу этот чертов замок, если они попробуют подойти к тебе еще раз. ​      Чарити уткнулась ему в грудь, и Фред почувствовал, как его парадная мантия, которую он так и не снял после свадьбы, пропитывается её слезами. Он подобрал её палочку, которая валялась рядом.       – Чари… – выдохнул он.       Палочка в его руке наконец перестала вибрировать. Он вложил кедровую палочку в её окровавленную ладонь. Дерево вспыхнуло мягким золотистым светом, признавая свою владелицу.       – Она звала тебя, – прошептал Фред, задыхаясь от облегчения. – Все время она рвалась к тебе. Больше я её не заберу. Никогда.       Чарити вцепилась в его мантию дрожащими руками, чувствуя запах пороха, конфет и дома. Все те слова, что они выкрикнули друг другу во время ссоры в Норе, теперь казались пылью.       – Фред... статья... – прохрипела она, пытаясь отстраниться, чтобы заглянуть ему в глаза. – Прости меня. Ты был прав, я подставила нас...       Фред прервал её поцелуем – соленым от слез и горьким от пережитого ужаса.       – К черту статью, Чари, – выдохнул он ей в губы. – К черту всё. Ты здесь. Ты жива. Ты вернулась из ада, и теперь я тебя никуда не отпущу. Даже если мне придется приковать тебя к себе заклятием вечного приклеивания.       ​В пустом магазине, среди коробок с «Обманными дымовушками» и «Гарантированными десятисекундными прыщами», они сидели на полу, и Фред баюкал её на руках, как самое хрупкое сокровище в мире. Мир снаружи захлебывался в огне и предательстве.       Министерство пало. Гарри был в бегах. Но здесь, в полумраке Косого переулка, Чарити Бербич наконец-то дышала полной грудью.       Тихий хлопок аппарации у входа заставил Фреда мгновенно вскинуть голову, не выпуская Чарити из объятий. Он закрыл её собой, готовый пустить в ход самое черное проклятие, но тут же опустил палочку.       ​В дверях стоял Джордж. Он тяжело дышал, его мантия была в пыли, а лицо — смертельно бледным. Он перевел взгляд с Фреда на израненную, дрожащую женщину на его руках, и всё его напряжение сменилось тихим, хриплым выдохом облегчения. ​Джордж не стал подходить ближе, не стал задавать вопросов — он видел достаточно.       Он молча взмахнул палочкой, запирая входную дверь на все возможные засовы и накладывая сверху мощные заглушающие чары. Затем он подошел к ближайшей полке, смахнул на пол несколько коробок с «Лихорадочными леденцами» и достал из потайной ниши аптечку Ордена и бутылку старого огневиски. ​Он поставил всё это на пол рядом с братом и на секунду положил руку Фреду на плечо. Ладонь Джорджа мелко дрожала, но хватка была крепкой.       ​— Мы в безопасности, Фредди, — негромко сказал он, и в его голосе впервые за долгое время не было ни тени шутки. — Я прикрою низ. Поднимай её наверх. Живо. ​      Фред кивнул, благодарно взглянув на брата. Сейчас, когда первый шок прошел, он понял, что Джордж прав — им нужно укрыть её, согреть и спрятать от всего мира. ​      Он легко, словно она ничего не весила, поднял Чарити на руки. Она была так слаба, что её голова просто упала ему на плечо. Проходя мимо Джорджа, Фред замер на мгновение, и братья обменялись коротким, тяжелым взглядом. В этом взгляде было всё: и ужас перед тем, что они увидели, и клятва, что больше никто не тронет их семью.       ​Чарити обманула смерть. Она вернулась домой.       ​И пока Джордж внизу методично укреплял защиту магазина, превращая его в неприступную крепость, Фред нес свое сокровище вверх по лестнице, шепча ей на ухо, что теперь всё обязательно будет хорошо.

Конец сорок первой главы.