Charity’s Light | Свет Чарити

***

      Полночь. 2 мая 1998 года. ​В Выручай-комнате воцарилась напряжённая, гулкая тишина. Казалось, даже гамаки перестали раскачиваться, а воздух стал густым от ожиданий. Когда Гарри вышел на середину круга, освещенный лишь колеблющимся светом ламп, он выглядел непривычно старым для своих лет. Молли всё ещё стальной хваткой сжимала плечо Рона, будто пытаясь передать ему всю свою жизненную силу, а Фред и Джордж замерли, синхронно запустив руки в сумки с «вредилками» — этот жест был у них отточен до автоматизма.       ​— Нам нужно найти кое-что, — голос Гарри звучал глухо, но уверенно, перекрывая далекий рокот грозы. — Это вещь, которая принадлежала Кандиде Когтевран. Скорее всего, это что-то, что можно надеть... Кто-нибудь из вас видел в школе какой-нибудь предмет с её символикой?       ​Чарити видела, как по рядам учеников пробежала волна шепота. Ученики переглядывались, и в их глазах читался лихорадочный поиск. Наконец, Чо Чанг сделала шаг вперед. Она выглядела измученной, но в ней проснулась та самая когтевранская жажда истины. ​      — Есть её диадема, Гарри. Утраченная диадема Когтевран. О ней все знают, но её никто не видел уже сотни лет. На ней выгравировано: «Wit beyond measure is man's greatest treasure».       ​— Но где она может быть? — настойчиво спросил Гарри, и Чарити заметила, как он непроизвольно коснулся шрама. ​      Пока Чо объясняла, что диадема исчезла вместе с самой Кандидой, Чарити почувствовала, как по спине пробежал настоящий ледяной холод. Как преподаватель, она сотни раз слышала эту легенду, но сейчас древняя сказка превращалась в ключ от их выживания. ​      Когда Полумна вызвалась проводить Гарри в башню Когтеврана, чтобы тот взглянул на статую, в комнате стало еще тише. Но стоило Чо предложить свою кандидатуру, как Джинни, словно взведенная пружина, вмешалась, настояв, чтобы это была именно Луна. Фред, стоявший плечом к плечу с Чарити, не выдержал и тихо фыркнул ей в самое ухо:       ​— Наша сестрёнка держит оборону на всех фронтах. Пожиратели — это одно, но бывшие девушки Гарри — это уровень «Сверх-Опасности». ​      Чарити слабо улыбнулась, оценив, что даже в шаге от пропасти Фред остается Фредом. Но шутки кончились мгновенно, когда Гарри и Полумна скрылись за портретом Арианы. Выручай-комната медленно опустела. Орден Феникса и Отряд Дамблдора выходили в коридоры Хогвартса, готовые к войне.       Чарити наложила на себя и Фреда мощные Дезориентирующие чары. Воздух вокруг них пошел мелкой рябью, превращая их фигуры в зыбкие тени, едва различимые на фоне серого камня. Они двигались бесшумно, прижимаясь к стенам, которые, казалось, сами стонали от боли. ​      Замок изменился до неузнаваемости. Повсюду, словно погребальные саваны, висели длинные изумрудные флаги Слизерина с извивающимися змеями. На стенах, где раньше висели солнечные пейзажи, теперь скалились пустые глазницы цепей и кандалов — Кэрроу не скрывали своих методов. Воздух был пропитан запахом холодного камня, страха и липкой, едкой тёмной магии.       ​Чарити чувствовала, как сердце сжимается в тисках. Это был её дом. Место, где она когда-то спорила о правах маглов за чашкой чая. Теперь Хогвартс выглядел как тюрьма строгого режима.       Когда Гарри и Полумна пробрались в гостиную Когтеврана, их обнаружила Алекто Кэрроу. Чарити и Фред, находившиеся в тот момент в тени коридора этажом ниже, услышали резкий вскрик и топот. А через мгновение — грохот выбиваемой двери. Амикус Кэрроу ворвался в башню, разъярённый тем, что его сестра без сознания, а Гарри Поттер ускользает. ​      — Это она вызвала Его! — орал Амикус, брызжа слюной в лицо профессору Макгонагалл, которая преградила ему путь. — Она нажала на Метку! А теперь она лежит здесь, а мальчишки нет! Ты за это ответишь, Минерва! Мы скажем Ему, что это дети заставили её нажать, что это была ловушка! Мы свалим всё на них! ​      Он повернулся и с размаху плюнул профессору Макгонагалл в лицо. ​Минерва замерла, её лицо стало белее мела. В наступившей тишине звук шагов Гарри, сбросившего мантию-невидимку, прозвучал как гром. ​      — Зря ты это сделал... — тихо, пугающе спокойно произнёс Гарри. ​      Он вскинул палочку, и прежде чем Кэрроу успел хотя бы моргнуть, Гарри выкрикнул то, что Чарити никогда не ожидала услышать из его уст: ​      — Круцио! ​      Амикуса подбросило в воздух. Его палочка отлетела в сторону, а сам он, скорчившись в нечеловеческой судороге, врезался в книжный шкаф и рухнул на пол, задыхаясь от боли. Он не кричал — у него просто не хватало дыхания на крик.       ​Чарити, наблюдавшая за этим из дверного проема вместе с Фредом, почувствовала, как по коже пробежал мороз. Она видела ярость в глазах Гарри — холодную, праведную ярость человека, который больше не может терпеть издевательства над теми, кого любит. ​      — Теперь я понял, что Беллатриса имела в виду, — произнёс Гарри, глядя на корчащегося Пожирателя. — Нужно действительно этого хотеть. ​      — Гарри! — выдохнула профессор Макгонагалл, прижимая руку к груди. В её глазах был ужас, смешанный с болезненным восхищением. — Это было... очень галантно с твоей стороны... но ты применил Непростительное... ​      — Он плюнул в вас, — просто ответил Гарри. ​      Фред, стоявший рядом с Чарити, одобрительно качнул головой.       — А парень растёт, — прошептал он. — Раньше он только «Экспеллиармусом» баловался. А теперь — настоящий Уизли в душе. ​      Профессор Макгонагалл быстро пришла в себя. Она взмахнула палочкой, и Амикус Кэрроу, всё ещё содрогаясь, взмыл в воздух, где его опутали серебряные цепи, притягивая к его сестре.       ​— Они нам больше не помешают, — отрезала Минерва, поправляя очки. Она посмотрела на Гарри. — Нам нужно в Большой зал. Срочно.       Они проскользнули в Большой зал, затаившись за массивными колоннами в тени гобеленов. Снейп стоял на возвышении, холодный и неподвижный, как надгробный памятник. Он созывал всю школу. Ученики застыли у своих столов — бледные, напряжённые, многие дрожали. Тишина была такой звонкой, что казалось, она вот-вот треснет. ​      — Как вы смеете стоять там, где стоял он? — голос Гарри, вышедшего из толпы, разрезал тишину, как бритва. ​Гарри сбросил мантию-невидимку, и зал взорвался криками и вздохами. Он стоял перед Снейпом — маленький, грязный, но невероятно величественный в своей ярости.       ​— Расскажите им, что произошло той ночью! — выкрикнул Гарри, делая шаг к помосту. — Расскажите, как вы смотрели ему в глаза, человеку, который вам доверял, и убили его! ​      Снейп выхватил палочку так быстро, что Чарити едва успела заметить движение. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Минерва Макгонагалл заслонила собой Гарри. ​      — Нет! — выдохнула она. Её лицо превратилось в маску праведного гнева. — Больше вы не тронете ни одного ученика, Северус. ​      Началась дуэль. Это был танец высшей магии. Огонь превращался в кинжалы, кинжалы — в стаю черных птиц. Но Чарити, как опытный дуэлянт, видела то, чего не замечали другие: Снейп только отражал удары. Он не атаковал. Он плавно отступал, уводя заклинания Минервы в сторону, будто дирижировал яростью, которую сам же и вызвал. ​      — Поможем ей! — крикнул Флитвик, выбегая вперед вместе со Спраут. — Ха! ​      Когда трое деканов совместными усилиями прижали Снейпа к окну, создав неистовый вихрь из заклятий, Чарити на долю секунды поймала взгляд Северуса. В нём не было ни злобы, ни ненависти. Только бесконечное, выматывающее облегчение. Его миссия по защите школы изнутри подходила к концу. ​Снейп рухнул спиной в пустоту, разбивая оконное стекло, которое осыпалось на пол россыпью бриллиантов. На мгновение в зале повисла оглушительная тишина. ​      — Трус! Трус! — выкрикнула Макгонагалл вслед улетающей черной тени. ​      — Он не убегает, Фред, — едва слышно прошептала Чарити. — Он просто освободил нам место. ​      — О чем ты? — Фред обернулся к ней, но его внимание тут же переключилось. ​      Внезапно свет в зале начал меркнуть. Свечи мигнули и погасли. Раздался высокий, холодный голос, который, казалось, зазвучал прямо внутри их голов, заставляя детей зажимать уши и кричать от боли. ​      — Я знаю, что вы готовитесь к битве, — голос Волан-де-Морта эхом отдавался от стен. — Ваши усилия тщетны. Вы не можете победить меня. Я не хочу вашей смерти. Отдайте мне Гарри Поттера, и никто не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу нетронутой. Даю вам время до полуночи.       ​Тишина, последовавшая за этим, была страшнее самого голоса. Все взгляды обратились к Гарри. Панси Паркинсон вскинула дрожащую руку:       — Но он же здесь! Поттер здесь! Хватайте его! ​      — Попробуй только, — прорычал Фред, сбрасывая Дезориентирующие чары и делая шаг из тени колонны. — Попробуй подойти к нему, Паркинсон, и ты узнаешь, на что способны наши вредилки в боевых условиях.       ​Джинни, Гермиона и остальные члены ОД тут же окружили Гарри, выставив палочки. Чарити тоже вышла на свет, её кедровая палочка ровно светилась на кончике.       ​— Школа не продает своих учеников, мисс Паркинсон, — ледяным тоном произнесла профессор Макгонагалл. — Филч! Выведите мисс Паркинсон и её сокурсников из зала. В подземелья! ​      Когда слизеринцев увели, Макгонагалл обернулась к оставшимся. Её взгляд на секунду задержался на Чарити — в глазах Минервы мелькнуло узнавание и глубокое потрясение, но она лишь коротко кивнула, признавая коллегу.       Когда Снейп бежал, а замок содрогнулся от первого ультиматума Волан-де-Морта, в Большом зале воцарился хаос. Но самым страшным было то, что из боковых дверей, тяжело дыша и изрыгая проклятия, вывалились Амикус и Алекто. Им помогли освободиться слизеринцы, оставшиеся верными режиму: кто-то из старшекурсников нашел их в башне Когтеврана и применил «Энервейт» и «Релашио».       ​Амикус выглядел жалко — его лицо всё еще подергивалось после Круциатуса Гарри, а мантия была в пыли. Но ярость сделала его вдвое опаснее. Оскалившись, брат и сестра начали наступать на притихших учеников, размахивая палочками и пытаясь восстановить свою пошатнувшуюся власть перед лицом неминуемой битвы. ​      — Кто это сделал?! — взвизгнула Алекто, целясь в группу пятикурсников. — Кто посмел поднять руку на преподавателей?! Мы вырежем этот замок по кусочкам, пока не узнаем! Где Поттер?!       ​Чарити, стоявшая до этого момента в тени массивной колонны под Дезориентирующими чарами, почувствовала, как внутри закипает ледяной гнев. Она посмотрела на Фреда, тот коротко кивнул, перехватывая палочку.       ​Чарити сделала шаг вперед, и её голос, чистый и звонкий, разрезал гул голосов, заставив даже Макгонагалл на мгновение замереть. ​      — Амикус! Алекто! Посмотрите на меня. Ну же, не стесняйтесь, я ведь не привидение. Хотя, судя по вашим лицам, вы сейчас наложите в штаны.       ​Кэрроу замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Амикус вытаращил глаза, переводя взгляд с палочки Чарити на её лицо, которое он столько раз видел в списках «Разыскиваемых». ​      — Ты... Бербич? — прохрипел он. — Но в «Пророке» писали... Тебя казнили в первый же месяц! ​      — О, вы всё ещё читаете эту макулатуру? — Чарити насмешливо выгнула бровь, делая уверенный шаг вперёд. — Я разочарована. Вы провели в этом замке целый год и даже не знали, что я сбежала из-под самого носа вашего Хозяина? За мою голову назначили награду, которой хватило бы на нормальные мантии для вас обоих, а вы, я смотрю, всё в том же тряпье. Вы не просто тираны, Кэрроу, вы ещё и потрясающе невнимательные идиоты. Как вы вообще умудряетесь не путать палочку с вилкой по утрам? ​      Алекто взвизгнула от ярости, вскидывая палочку, но Чарити не дала ей вставить ни слова. Её голос стал жестче, приобретая те самые командные нотки, которые когда-то заставляли затихать даже самый шумный класс:       ​— Вы думали, что раз заняли мой кабинет и сожгли мои книги, то стали хозяевами школы? Вы весь год мучили этих детей, заставляли их применять «Круциатус» друг к другу, надеясь сломать их дух. Но посмотрите на них. — Она указала на ряды учеников, которые теперь смотрели на неё с надеждой и робкими улыбками. — Они не сломлены. Они — мои лучшие ученики, а вы... вы просто плохая временная замена. Плохо подготовились к уроку, Кэрроу. Маглы научили меня одной важной вещи: если хищник тупой и агрессивный, его нужно просто ослепить.       ​В этот момент Чарити выхватила из-за пазухи старый Polaroid. Магниевая вспышка бахнула с сухим треском. Яркий, беспардонный свет, к которому привыкли только те, кто позировал для магловских фото, буквально выжег сетчатку Пожирателям, привыкшим к полумраку подземелий. ​      Пока Кэрроу выли, закрывая лица руками, Чарити взмахнула кедровой палочкой, вкладывая в заклинание всю ярость за месяцы пыток, за страх учеников и за оскверненный дом. ​      — Индигнитас! — выкрикнула она. ​      Это было редкое заклинание из области «социальной магии» — оно не просто било, оно унижало силу противника. Два тяжелых тела отлетели к стене, намертво приклеенные и опутанные невидимыми путами, которые стягивались тем сильнее, чем больше они дергались. ​Чарити подошла к ним почти вплотную, критически осматривая результат. Пожиратели висели в метре от пола, смешно дрыгая ногами. ​      — Знаете, я всегда была против телесных наказаний, — она хладнокровно поправила очки на переносице, — но в вашем случае... Пожалуй, я поставлю вам «Тролль» за бдительность. Урок окончен. Вы исключены. Без права на пересдачу в этой жизни. ​      Фред, стоявший неподалеку, восторженно присвистнул и захлопал.       — Ого, Профессор! Десять баллов Чарити Бербич за самый эффектный выход года! Кажется, наше общение пагубно на вас влияет. Это было... — он на секунду задумался, подбирая слово, — абсолютно, феерично по-уизлевски. Горжусь тобой.       Макгонагалл, наблюдавшая за этим, лишь слегка поджала губы, но в её глазах Чарити увидела редкое, искреннее одобрение. Она отдала приказ готовиться к обороне. Фред и Джордж получили задание охранять секретные проходы в башнях. ​      В дверях Большого зала появилась группа бойцов во главе с Кингсли. Среди них Чарити увидела высокую, решительную фигуру в квиддичной форме Гриффиндора.       — Джордж! — выкрикнула Анджелина Джонсон, пробиваясь сквозь толпу.       Джордж подхватил её на лету, крутанув вокруг себя. В этой короткой вспышке радости среди надвигающейся смерти было столько жизни, что у Чарити перехватило дыхание.       — Не опоздал? — выдохнул Джордж, прижимая её к себе.       — В самый раз, Уизли, — Анджелина поправила палочку. — Мы занимаем позиции у башни Гриффиндора. Попробуем тактику «Финта Вронского», только на лестницах.       ​Фред посмотрел на брата и Анджелину, затем перевел взгляд на Чарити. Его глаза блестели.       — Слышала? Уизли всегда прикрывают друг друга. Иди со мной, – попросил он. – Пожалуйста.       Чарити покачала головой.       – Я должна быть здесь, в коридорах. Я знаю этот замок как свои пять пальцев. Я буду координировать щиты и помогать ученикам.       Фред резко остановился и, запустив руку под рубашку, сорвал цепочку с шеи. Серебряный компас мягко качнулся на его ладони, всё еще сохраняя тепло его тела.       ​— Возьми, — он вложил медальон в руку Чарити и крепко сжал её пальцы поверх холодного металла. — Сейчас в замке будет слишком много шума, слишком много чужой магии. Я боюсь, что потеряю твой след. ​      Чарити хотела возразить, но Фред перебил её, глядя в глаза с непривычной, пугающей серьезностью: ​      — Нет, слушай. Стрелка внутри привязана к моему сердцу так же сильно, как и к твоему. Если мы разделимся... если я не смогу тебя позвать... просто посмотри на него. Пока стрелка горит золотом — я сражаюсь. Если она начнет пульсировать красным — значит, я зову тебя. А если... — он запнулся, но закончил, — если она станет холодной как лед... Чари, ты должна будешь меня найти. ​      Чарити почувствовала, как по коже пробежал мороз, но она кивнула, пряча медальон под мантию, ближе к сердцу. Теперь она чувствовала его ритм через серебро. ​      — Ты же знаешь, что я найду тебя, Фред Уизли. В любом из миров, — прошептала она.       Теперь они были связаны не только чувствами, но и древним рунным плетением, которое не под силу разорвать даже смерти.       Они поцеловались – быстро, но отчаянно, словно это мог быть последний раз.       Перед тем как разойтись по позициям, когда Большой зал наполнился скрежетом отодвигаемых столов и звоном палочек, Чарити нашла Люпина. Он стоял у западного окна, проверяя снаряжение. Его движения были точными, механическими, но руки слегка подрагивали — не от страха, а от запредельной усталости человека, который сражается всю свою жизнь. ​      Они обменялись долгим взглядом. В этом взгляде было всё: общее прошлое, тайные собрания Ордена и негласное понимание того, что для многих эта ночь станет последней.       ​— Я видел его перед уходом, Чарити, — тихо сказал Римус, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, надтреснуто. — Он спал. Совсем крошечный, с копной волос, которые каждую минуту меняли цвет с бирюзового на розовый. Он пахнет домом и... надеждой. ​      Он наконец посмотрел на неё, и Чарити увидела в его глазах невыносимую печаль. ​      — Я должен выжить ради него. Ради Тедди. Я не могу позволить ему расти в мире, где его будут судить за то, кем был его отец. Я должен быть там, когда он впервые упадет с игрушечной метлы. ​      Чарити подошла ближе и положила руку ему на плечо. Грубая ткань его поношенной мантии была холодной, но само плечо — напряженным, как натянутая струна.       ​— Ты будешь там, Римус, — твердо сказала она. — И Дора будет. Ты же знаешь её — она не усидит дома, даже если её приковать к кровати. Она придет за тобой, потому что её любовь сильнее любого щитового чара. ​Люпин горько усмехнулся, глядя на свои ладони.       — Вот этого я и боюсь больше всего. Что она придет. Что она решит, что её место здесь, рядом со мной, а не там, в безопасности. ​      — Это и есть семья, Римус, — Чарити чуть сжала его плечо, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза. — Мы сражаемся не за идеи и не за Министерство. Мы сражаемся за то, чтобы Тедди Люпин никогда не узнал, что такое Дезориентирующие чары и как звучит голос Волан-де-Морта в собственной голове. ​      Римус накрыл её ладонь своей — его рука была сухой и горячей.       — Спасибо, Чари. За то, что не переставала верить в нас. Даже когда мы сами в себе сомневались.       ​— Береги её, — прошептала она. — Если она появится здесь — не отпускай её ни на шаг.       ​— Обещаю, — кивнул он. — Увидимся на рассвете? ​      — На рассвете, Римус. Обязательно.       Чарити поднялась на верхний этаж и встала у окна. Она видела, как в Запретном лесу загораются тысячи огней – армия Волдеморта приближалась.       Чарити видела из окна, как над шпилями замка расцветает прозрачный купол. Заклинания учителей сплетались в гигантскую сеть, похожую на хрусталь. Пожиратели снаружи казались крошечными точками, но когда их первые проклятия ударили в щит, по небу пошли трещины, как по льду. Хогвартс стонал, пробуждая свою древнюю защиту. Купол защитных чар над замком начал мерцать от первых ударов заклинаний. Небо над Хогвартсом окрасилось в фиолетовый и золотой.       Чарити сжала кедровую палочку и прошептала в темноту:       – Давай, замок. Покажи им, на что ты способен.       Первый мощный взрыв сотряс стены Хогвартса. Битва началась.

Конец сорок седьмой главы.