Отродье

Faintly I’ll go

To take this head on

Soon I’ll come around

Lost and never found

Waiting for my words

Seen but never heard

Buried underground

But I’ll keep coming

Едва дыша — я всё же иду

Лицом к тому, что давит внутри

Скоро опять к тебе поверну

Потерян… и не найти

Слова во мне — но выхода нет

Я на виду, но будто немой

Погребён под толщей лет

Но я возвращаюсь вновь

Low Roar – I'll Keep Coming

— Папенька, — Селвария вцепилась в рукав отца. — Это Астарион. Мой друг. У него возникли... некоторые трудности. Можно он поживёт с нами? Пожа-а-алуйста. Она чуть склонила голову, пуская в ход свой хитрый приём — тот самый умоляющий взгляд исподлобья, перед которым суровый мужчина обычно не мог устоять. Вальмонт промолчал, задумчиво потирая переносицу, продолжая изучать гостя цепким взглядом. Он прикидывал, что перевесит: возможные проблемы от уличного бродяги или упрямая прихоть его единственной дочери. Для Астариона эти секунды тишины растянулись в физически невыносимую пытку. Чувство абсолютной беспомощности, когда стоишь и ждёшь чужого приговора, душило его изнутри. Влажные от пота ладони пришлось незаметно вытереть о штанины. Этот унизительный сценарий был выучен наизусть. Сейчас аристократ брезгливо скривит тонкие губы, щёлкнет унизанными перстнями пальцами, и стража вышвырнет кусок уличной грязи обратно в канаву. Туда, где подобному отребью самое место. Тело Астариона инстинктивно сгруппировалось, готовясь к стремительному побегу. Но вместо приказа прогнать его вон прозвучал спокойный голос: — Я Тэрон Вальмонт. — Мужчина не сделал ни единого угрожающего жеста, лишь слегка приподнял бровь. — Рад знакомству с вами, молодой человек. Астарион опешил от неожиданности, растерянно уставившись на Тэрона.  — Б-благодарю вас, милорд, — хрипло выдавил Астарион, торопливо склоняя голову, чтобы спрятать предательски вспыхнувший на измождённых щеках румянец. Его накрыло странной, сбивающей с толку смесью облегчения и недоверия. Тэрон ещё секунду смотрел на сжавшегося эльфа, а затем кивнул, принимая окончательное решение. — Хорошо, — ровно произнёс он, обращаясь к Астариону. — Оставайтесь, пока не уладите свои трудности. Слуги подготовят для вас комнату. Мужчина отступил в сторону, освобождая проход, и плавным движением руки указал в освещённый зал: — Прошу. Астарион шагнул вперёд. За его спиной щёлкнул тяжёлый замок дубовой двери, отрезая его от сырости, холода и звуков Нижнего Города. Просторный холл встретил его обволакивающим теплом и тонким ароматом цветущих лилий, расставленных в высоких напольных вазах. Вдоль обшитых светлым деревом стен тянулась целая галерея портретов в массивных рамах — надменные предки семейства Вальмонт. Слева возвышался чёрный рояль с приподнятой лакированной крышкой. В его идеальной зеркальной поверхности отражались сотни искр от гигантской хрустальной люстры. Она свисала с высокого расписного потолка, переливаясь прозрачными подвесками, похожими на крупные бриллианты. Высокие окна прятались за тяжёлыми бархатными портьерами бежевого цвета, а в мраморном камине неподалёку уютно потрескивали сухие поленья. Астарион застыл посреди этого ослепительного великолепия, боясь даже лишний раз вздохнуть. Его память, как на зло, подкинула образ родного дома: потолок с расползающимся бурым пятном сырости; свалявшаяся солома тонкого матраса и жёсткие деревянные доски кровати, каждую ночь оставлявшие новые синяки на рёбрах; пропахшая прогорклым жиром тесная кухня; ржавый, несмываемый подтёк в раковине, над которой вечно плакала мать. Поразительно, но эти два мира существовали одновременно. В одном городе. На расстоянии всего нескольких кварталов друг от друга. Он переводил взгляд с хрустальной люстры на рояль, и внутри всё сжималось.  «Вот оно, — билась в голове ясная мысль. — Вот как живут нормальные существа. В тепле и комфорте. Без вечного страха. И у меня... у меня обязательно будет так же. Я выгрызу это право зубами». От этой клятвы его отвлекло лёгкое прикосновение.  — Я пока пойду к себе, — шепот Селварии и легкое сжатие плеча заставили его вздрогнуть. — Увидимся позже. — Подожди... — он хотел схватить её за руку, удержать этот единственный якорь в море чужого великолепия, но девочка уже упорхала вверх по лестнице. Астарион остался один на один с портретами предков Вальмонт, которые взирали на него с таким высокомерием, будто он был досадным пятном на их идеальном паркете. Из этого оцепенения его вывел деликатный кашель. Он обернулся. В нескольких шагах от него замерла служанка — женщина средних лет с зачёсанными каштановыми волосами. Белоснежный передник резко контрастировал с её строгим тёмным платьем, а на лице застыла заученная доброжелательность. Она смотрела на его грязные сапоги. — Юноша, пойдёмте. Я провожу вас в вашу комнату, — ровным тоном произнесла она глядя на гостя. Астарион сглотнул вставший в горле ком, натягивая на лицо привычную маску безразличия. — Ведите, — хрипловато отозвался он.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Астарион молча последовал за женщиной вверх по лестнице, стараясь ступать как можно бесшумнее. Гостевая спальня, расположенная на втором этаже в самом конце коридора, встретила его мягким светом. Она оказалась на удивление просторной: два высоких окна выходили прямо в ухоженный сад, а пол покрывал светлый пушистый ковёр. Сделав неуверенный шаг через порог, Астарион почувствовал, как ноги буквально утонули в густом ворсе. Он замер, боясь пошевелиться: ему казалось, что от его сапог сейчас неизбежно останутся грязные следы, которые уже никогда не отмоешь. Взгляд эльфа скользил по предметам, не веря их реальности. Изящный туалетный столик с безупречно чистым зеркалом — без единой трещинки или мутной плёнки. Шкаф из тёмного ореха с начищенными медными ручками. Оставленная кем-то книга в глубоком кресле. И, наконец, кровать. Огромная, с высокой резной спинкой, она занимала чуть ли не треть комнаты. Поверх белоснежного белья с тончайшей вышивкой лежали четыре пухлые подушки — совершенно абсурдное количество для одного эльфа. — Если пожелаете, — ровный голос служанки, застывшей у порога, вырвал его из мыслей, — я могу подготовить для вас горячую ванну. Он мгновенно выпрямил спину и вздёрнул подбородок, перенимая неосознанно властную отцовскую интонацию. — Да. Подготовь, — бросил он деловым тоном, даже не повернув головы в её сторону. Женщина поклонилась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Оставшись в полном одиночестве, Астарион выждал пару секунд, а затем сорвался с места и рухнул прямо на кровать. Матрас принял его мягко, без жалобного скрипа пружин и привычного сопротивления. Он буквально утонул в льняной свежести, с жадностью вдыхая запах чистоты, не имеющий ничего общего со спёртым смрадом его старой постели. Раскинув руки, он неотрывно смотрел в безупречно гладкий белый потолок. Никуда не нужно было бежать. Идеальный мир существовал прямо здесь и сейчас. Астарион прикрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении безопасности. Как же легко было бы просыпаться так каждое утро, утопая в роскоши и благословенной тишине, не вздрагивая от хриплого крика петуха, Аэлгарда или звука бьющейся на кухне посуды. Эту хрупкую фантазию разрушил стук. — Ваша ванна готова, — приглушённо донеслось из-за двери. — Иду, — коротко отозвался эльф, нехотя поднимаясь с роскошного ложа.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Просторная ванная комната, выложенная бело-синими изразцами, казалась больше, чем вся лачуга его семьи. От обилия сверкающих деталей Астарион на миг растерялся. У стены, опираясь на массивные бронзовые ножки, стояла глубокая фарфоровая ванна. Из изогнутых медных кранов лилась вода, наполняя помещение паром. Скинув с себя пыльную, перепачканную уличной грязью одежду, он погрузился в воду. Это было блаженство. Вода оказалась по-настоящему горячей, обволакивающей — не чета той едва тёплой лужице, которую мать изредка грела в кастрюлях на тесной кухне. Первые несколько минут он просто лежал неподвижно, прикрыв веки и наслаждаясь тем, как тепло расслабляет измученные мышцы. Затем его внимание привлекли ряды стеклянных флаконов на бортике. Астарион принялся осторожно открывать их по очереди. Сначала в воду полетела щепотка душистой лаванды, затем добавилось что-то хвойное. Взбив ароматную пену, эльф схватил жесткую губку, и его напускное спокойствие резко дало трещину. Он начал тереть себя. Сначала медленно, потом всё быстрее, ожесточеннее. Он скреб плечи, грудь, живот, оставляя на бледной коже красные, воспаленные полосы. Он хотел содрать с себя клеймо Нижнего Города, смыть саму память о нищете, соскрести с костей свое жалкое происхождение, пока не выступит кровь. Острая боль от саднивших царапин и сбившееся, хриплое дыхание наконец заставили его остановиться. Жёсткая губка выскользнула из дрожащих пальцев и беззвучно ушла под воду. Астарион откинул голову на прохладный край фарфоровой ванны, хватая ртом воздух. Вспышка ненависти к самому себе выжгла его, оставив лишь пустоту и физическое истощение.  Постепенно жар начал уходить. Вода, впитавшая в себя серую грязь остывала. Обволакивающие объятия превращались в неприятно липнущую к телу мутную воду. Ледяной сквозняк из-под двери скользнул по мокрым плечам, покрыв кожу колкими мурашками. Реальность снова запускала в него свои когти: он всё ещё был чужаком в этом доме. Уличным оборванцем, которому из жалости позволили искупаться в барской лохани. Вода больше не грела — она начала вытягивать из него тепло, выталкивая наружу. Это отрезвляющее чувство холода заставило его, наконец, подняться. На низком столике у двери аккуратной стопкой лежала чистая одежда: мягкая белая рубашка и тёмные брюки из добротной ткани. Откуда они взялись — Астариону было плевать. Торопливо одевшись, он застегнул воротник и поднял взгляд на большое зеркало над умывальником. Влажные серебристые пряди липли к вискам. С лица ушла серость, уступив место лёгкому свежему румянцу, а взгляд прояснился. В отражении на него смотрел уже кто-то совершенно другой. Кто-то, кто на удивление органично смотрелся в этих богатых стенах. Он медленно провёл пальцами по гладкой ткани на груди, и тут пришло пугающе ясное осознание: ему безумно идёт эта жизнь. Налюбовавшись своим отражением, Астарион вышел в коридор и остановился. Возвращаться в отведенную ему гостевую спальню не хотелось. Тишина огромной комнаты пугала: там, наедине с собой, в голову неизбежно полезут мысли об отце, матери, о гниющей лачуге и о том, что он лишь самозванец в этом дворце. Ему нужно было двигаться, чтобы не дать страху догнать себя. Он свернул в противоположную сторону, решив немного осмотреть чужие владения. Коридор восточного крыла вывел его к полуоткрытым массивным двойным дверям. Заглянув внутрь, эльф застыл на пороге от восторга. Библиотека. Она занимала всю торцевую часть второго этажа. Высокие стеллажи из тёмного дерева уходили под самый расписной потолок, плотно заставленные фолиантами в кожаных переплётах. Чтобы добраться до верхних полок, к шкафам были приставлены деревянные лестницы на колёсиках. Для Астариона, который всегда отчаянно тянулся к знаниям, это место выглядело как настоящая сокровищница. Дома он читал обрывки старых газет, найденных в переулках, или украденные дешёвые книжки с затрёпанными страницами. А здесь целые стены были укрыты тысячами томов. Заворожённый, он подошёл к ближайшей полке, благоговейно скользя кончиками пальцев по тиснёным корешкам: история Фаэруна, трактаты по юриспруденции Врат Балдура, картография северных побережий, эльфийская поэзия. Вытянув наугад увесистый том баллад, эльф бережно раскрыл его, с наслаждением вдыхая терпкий аромат старых чернил. — А ты ещё кто такой? — раздался возмущённый женский голос. — Положи на место. Немедленно! Астарион вздрогнул. Тяжёлый фолиант едва не выскользнул из ослабевших пальцев, но эльф чудом успел перехватить его у самого пола. Резко обернувшись, он увидел стоящую в дверях женщину. Это была эльфийка с такими же, как у Селварии, густыми тёмными кудрями, только собранными в пучок. В её пронзительных глазах не было ни капли тепла, которое он видел в Селварии. Приталенное изумрудное платье из шёлка с крупной жемчужной брошью у горла лишь подчёркивало её статусность. — Я... я друг вашей дочери, — сбивчиво пробормотал Астарион, делая шаг назад и прижимая книгу к груди как щит. — Простите, миледи, я не хотел ва... — Не смей мне лгать, оборванец, — перебила его эльфийка. Она брезгливо окинула взглядом его влажные волосы и просторную рубашку. — Я понятия не имею, как ты пробрался в дом, но, если ты сейчас же не положишь книгу и не вывернешь карманы, я позову стражу. За воровство у Вальмонтов отрубают руки до локтя. Астарион смотрел на неё широко распахнутыми глазами. В голове билась мысль: нужно немедленно извиниться, положить проклятую книгу на место и уйти, виновато опустив голову. Однако пересохшее горло сдавило спазмом, а тело словно заледенело. Он просто стоял, не в силах выдавить ни звука, намертво пригвождённый к полу этим уничижительным взглядом. Он слишком хорошо знал эту интонацию. Так говорили с существами второго сорта. С теми, кто ничего не стоит и не заслуживает права даже дышать одним воздухом с высшими существами. — Оставь его, Эмерейн. Тэрон Вальмонт появился в дверях совершенно незаметно. Он перевёл усталый взгляд с разгневанной жены на оцепеневшего эльфа. — Успокойся. Не стоит звать стражу, — голос Тэрона звучал размеренно, но в нём безошибочно угадывалась стальная, не терпящая возражений воля. — Этот юноша поживёт у нас некоторое время, пока не уладит свои трудности. Это просьба Селварии. Эмерейн резко выдохнула, поджав губы. Она посмотрела на мужа, затем снова на Астариона. — Как скажешь, дорогой. Тэрон повернулся к Астариону и с тем же спокойствием произнёс: — Могу я попросить вас оставить нас? Нам с супругой необходимо обсудить семейные дела. — Д-да, милорд. Прошу прощения за беспокойство, — выдавил Астарион. Он впихнул книгу на первую попавшуюся полку и юркнул мимо них в коридор, плотно прикрыв за собой дубовую дверь.  Однако уходить не стал. Тело вжалось в стену у самого проёма. Годы выживания на улицах вбили в него простое правило: если говорят о тебе, ты должен слышать всё. Неведение убивает быстрее кинжала. Он затаил дыхание и прижался острым ухом к прохладной деревянной панели. — Это уму непостижимо! — голос Эмерейн пробивался сквозь дверь, уже не сдерживаемый рамками приличий. — Наша дочь снова тащит в дом бродяжек, а мы должны это поощрять?! У нас что, своих забот мало? — Эмерейн, это всего лишь прихоть... — И зачем ты ей потакаешь?! — не унималась эльфийка. — Он же прямо с улицы! Вдруг он больной? Вор? Или того хуже — убийца! От него, даже вымытого, за милю несет трущобами. Я не потерплю этой грязи рядом с моей девочкой! Они все там вырастают с привычкой жить за чужой счёт, как паразиты. Каждое слово для Астариона было, как удар сапогом по свежим синякам. Он до стиснул челюсти, уставившись в стену напротив. Кровь прилила к лицу. Ему хотелось распахнуть сейчас эти двери, покрыть их проклятиями с ног до головы, плюнуть на этот дорогущий ковер и уйти. Гордо уйти прочь, куда глаза глядят. Но порыв угас так же быстро, как вспыхнул. Куда он пойдет? На улицу? Домой? Астарион закрыл глаза. Его трясло, но разум оставался холодным и расчётливым. «Никуда я не уйду, — сказал он сам себе, впиваясь ногтями в ладони. — Я буду использовать их крышу, их еду и мягкую постель. На улицах меня били ногами и ломали ребра. А здесь всего лишь царапают словами. Я вытерплю, пока не встану на ноги». Оттолкнувшись от стены, он побрёл по коридору, сам не зная куда, лишь бы подальше от этих закрытых дверей. Гнев постепенно отступал, оставляя после себя знакомую пустоту под ребрами и слабость в коленях. Астарион свернул в тускло освещенное пространство и остановился у высокого окна, привалившись плечом к раме. За стеклом уже сгущались сумерки. Отсюда, с высоты особняка Вальмонтов, Нижний Город скрывался за пеленой тумана, и казался таким далеким и ненастоящим. Эльф остановился, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Тишина огромного дома давила на плечи, напоминая о том, насколько он здесь одинок.   Едва уловимый звук заставил его напрячься. Словно кто-то спрыгнул с подоконника в дальнем конце галереи. Из тени бархатной портьеры неспешно, с достоинством полноправного хозяина, выплыл огромный чёрный кот. Откормленный, с лоснящейся шерстью и надменными зелёными глазами, он выглядел под стать этому дому — сытым и самодовольным. Астарион замер, мрачно ожидая, что даже животное сейчас презрительно фыркнет и обойдёт его стороной. Но кот, приблизившись, вдруг остановился. Он внимательно изучил застывшего эльфа, обнюхал, пошевелил длинными усами, а затем подошёл вплотную и потёрся о его ногу. Задрав пушистый хвост трубой, кот замурлыкал. Этот низкий вибрирующий звук странным образом перекрыл назойливый гул в ушах Астариона. Белокурый эльф медленно, словно боясь спугнуть это единственное проявление благосклонности, опустился на корточки. Дрожащие пальцы нерешительно потянулись к коту и зарылись в мягкую шерсть. — Ну, хотя бы ты не презираешь меня, да? — горько усмехнулся он, почесывая зверя за ухом. Кот не отстранился. Напротив, он нагло боднул головой раскрытую ладонь, требуя продолжения ласки, и замурлыкал ещё громче.  — О, я тебя как раз искала, — раздался звонкий девичий голос. Астарион обернулся и увидел Селварию, стоящую в проходе. — Смотрю, ты уже познакомился с нашим Лордиком, — она подошла ближе, с улыбкой глядя на довольного кота. — Он от тебя в восторге. Поразительно! Обычно он шипит на незнакомцев. — Ну, должен же в этом доме хоть кто-то быть рад моему присутствию, — отозвался Астарион, поднимаясь на ноги. Селвария сделала вид, что не заметила горечи в его тоне, и легко перевела тему: — Ну как? Осмотрел дом?  — Осмотрел.  — И-и-и?  — Библиотека у вас хорошая, — сухо ответил он.   Она широко улыбнулась.  — Ха! Так и знала. Я папеньке сказала: спорим, он первым делом окажется именно там.  Астарион невольно хмыкнул. Упоминание Тэрона заставило его на миг подобраться, но искренняя радость девочки обезоруживала. Её совершенно не волновали статусы, она просто радовалась своей правоте. Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке и напряжение в плечах немного спало.  Вместо того чтобы сразу вести гостя вниз, Селвария легко забралась на широкий подоконник и похлопала ладонью по месту рядом с собой. Немного поколебавшись, Астарион присел с краю. Они провели в коридоре ещё около получаса. Селвария болтала о каких-то пустяках, дразня Лордика бархатной лентой, которую достала из своих волос, а кот смешно ловил её лапками. Астарион слушал её звонкий смех, позволяя себе просто выдохнуть и забыть о том, кто он и где находится. Покой прервал звон посуды и приближающиеся шаги слуг с первого этажа. — О, кажется, ужин готов! — Селвария спрыгнула с подоконника и потянула его за рукав. — Пойдём скорее, я ужасно проголодалась. Астарион кивнул и они двинулись к лестнице.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Стол в зале был накрыт безупречно. Белоснежная скатерть не имела ни единой складки. По центру возвышались три массивных серебряных подсвечника; пламя свечей горело ровно, не шелохнувшись. Тончайший фарфор, тяжёлые столовые приборы, бокалы с золотой каёмочкой, ловящие блики света. Слуги подали крем-суп с трюфелями, от аромата которого у Астариона свело пустой желудок. За ним последовала телятина под соусом цвета тёмного янтаря, запечённые овощи и горячий, только что из печи, белый хлеб с хрустящей корочкой. Столько еды за раз он, пожалуй, не видел никогда в жизни. Селвария усадила Астариона рядом с собой. Вскоре вошли родители. Тэрон занял место во главе стола, а Эмерейн опустилась на стул справа от него, оказавшись точно напротив белокурого эльфа. Какое-то время они ели в тишине. Астариону эта еда казалась безвкусной, а каждый проглоченный кусок вставал поперёк горла. Он чувствовал, как Эмерейн сверлит его взглядом, подмечая малейшую скованность в его движениях. — Как твоя фамилия? — голос госпожи Вальмонт прервал тишину.  — Анкунин, — коротко ответил Астарион, откладывая ложку.  — Хм-м… Анкунин. Это ведь эльфийская фамилия. А где вы живете?  — В Нижнем Городе.  — Понятно. — Эмерейн изящно промокнула уголки губ льняной салфеткой. — И чем же занимается твой отец в… Нижнем Городе?   — Он портной. Держит небольшое ателье. Эмерейн усмехнулась. В кругах Вальмонтов эльфы заседали в парламенте и управляли торговыми флотилиями. Они носили шелка, а не кроили их.  — Ремесленник, — протянула она с разочарованием, словно её худшие подозрения только что подтвердились. — Прислуживает тем, кто способен платить. — У него бывают весьма серьёзные заказы, миледи, — Астарион вздёрнул подбородок, изо всех сил стараясь сохранить лицо. — Например, недавно он шил платье для жены префекта Элсвира.  Брови Эмерейн взлетели вверх, изображая изумление.  — Неужели? Жена префекта заказывает гардероб в трущобах? Что ж, — она взяла свой хрустальный бокал и отпила немного вина, — это многое объясняет. А я-то всё гадала, откуда на ней был этот кошмарный, криво сидящий лиф на балу в день Солнцестояния. Бедная женщина… Астарион вцепился в серебряный нож для мяса. Он грубо обхватил рукоять всеми пальцами, как на улицах обычно держат заточку. Взгляд Эмерейн мгновенно прошёлся по его напряжённой руке, отмечая эту плебейскую реакцию с нескрываемым торжеством. — Матушка, — вмешалась Селварии. Она скомкала салфетку на коленях.  — Что такое, милая? — невинно отозвалась госпожа Вальмонт. — Я просто поддерживаю светскую беседу с твоим так называемым другом. Она вновь перевела взгляд на Астариона, не давая ему опомниться.  — А ты учишься?  — Пока нет.  — Пока? То есть, планируешь? И в какой же области?  — Я… ещё не определился, — сухо ответил он, чувствуя себя загнанным в угол зверем. Выживание занимало все его мысли, на раздумья о профессии времени не оставалось. Тэрон Вальмонт, до этого меланхолично нарезавший телятину, поднял голову. Впервые за вечер в его глазах мелькнул проблеск настоящего интереса.  — Высшее образование — серьёзный шаг, — произнёс он, потирая подбородок. — Разумеется, — тут же вставила Эмерейн. — И очень дорогой. Академия во Вратах Балдура требует солидного капитала. Или безупречной родословной. Для молодого эльфа без связей и средств это, боюсь, пустые фантазии.  — Эмерейн, — тихо, но с нажимом произнёс Тэрон.  — Я просто говорю как есть, дорогой. Разве я не права? Пальцы Селварии сжались в кулаки. Этикет запрещал ей устраивать сцены за ужином, но её глаза метали молнии.  — Зато у него отличные мозги, матушка, — резко, на грани дозволенного тона бросила девочка. — Он схватывает всё на лету. Он обязательно во всём разберётся.  — Конечно-конечно, моё сокровище, — мягко пропела Эмерейн тем самым тоном, который означает железобетонное несогласие. Тэрон тяжело вздохнул и плавно перевел разговор на успехи дочери в музыке. Дальше ужин превратился в пытку, растянутую во времени. Астарион ел, внимательно следя за тем, какую вилку берут хозяева, кивал невпопад и прятал пылающее унижение глубоко внутри. Как только с десертом было покончено, он поднялся из-за стола, отвесил заученный поклон, поблагодарив за еду, и почти бегом покинул столовую, выскользнув через двери на улицу.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

После удушливой атмосферы парадного зала прохладный ночной сад показался спасением. Астарион шёл по извилистым гравийным дорожкам. Лунный свет пробивался сквозь кроны вековых деревьев, выхватывая из темноты бледные силуэты мраморных статуй: безымянных богов, нимф и скорбящих дев. Они стояли в идеальном безмолвии, безупречные в своей холодной красоте, и эльфу на миг показалось, что он — один из них. Такой же застывший, высеченный из чужой неприязни и собственного бессилия кусок камня. Позади послышался хруст гравия. Он не обернулся, даже когда лёгкие шаги поравнялись с ним.  — Астарион... — голос Селварии срывался на одышку. Она накинула поверх платья тонкую кашемировую шаль. — Прости меня. За матушку. Я не думала, что она будет вести себя... так отвратительно. Он остановился у статуи плачущего ангела и прислонился разгорячённым лбом к ледяному пьедесталу. Камень приятно остудил кожу, но не смог затушить едкий пожар унижения в груди.  — За что ты извиняешься? — глухо отозвался он. Затем заставил себя отстраниться от статуи и выпрямиться. — Твоя несравненная матушка была само очарование. Она лишь сделала то, что и должна была: указала бродячей псине на её место у двери.  — Не смей так говорить! — девочка стремительно шагнула к нему, преграждая путь. В её глазах блестели слёзы обиды. — Никто не имеет права смотреть на тебя с таким презрением!  — А как на меня смотреть?! — горько выплюнул он, разводя руками. Идеальная, напряженная осанка сломалась, обнажая глубокий внутренний надрыв. — Я — никто, Селвария. Сын нищего пьяницы, уличный бродяга, которого ты из жалости притащила в свой сияющий дворец. Эмерейн права во всём. Моё место в канаве, а не за вашим столом. — Хватит повторять её яд! — Селвария вцепилась обеими руками в его предплечье. — Ты спас меня. Ты умнее половины тех напыщенных индюков, что приходят к нам на приемы. И ты... ты мой друг. Первый настоящий друг за всю мою жизнь… если честно. — Она махнула рукой в сторону светящихся окон особняка. — А в ней просто говорит страх. Страх, что в её идеальный мирок вторгнется кто-то живой и испортит ей ковры. От этих слов, от обжигающего тепла её пальцев сквозь тонкий хлопок рубашки, внутри Астариона пробежал холодок. Он смотрел в её заплаканное лицо, и его накрывал страх. Он привязывался к ней. К этой дерзкой девчонке с большим сердцем.   Астарион молчал, глядя на её растрепавшиеся кудри, на то, как она стояла посреди холодной ночи и говорила ему слова поддержки с той отчаянной честностью, которая бывает только у тех, кого жизнь еще не научила врать ради выживания. И циничный расчёт, с которым он до этого смотрел на её семью, дал сбой. — Дружба не накормит меня, — произнёс он после короткой паузы, и голос его прозвучал виновато. — Это не в укор тебе. Просто... это реальность. Мне нужно нечто большее, чем сочувствие. Стать кем-то. Вытащить маму с братом и сестрой из этого дерьма. — Я знаю, — кивнула Селвария. Обида ушла из её голоса. — Поэтому я и привела тебя сюда. У папеньки огромные связи в городе. Когда ты будешь готов, я уговорю его помочь тебе с работой.  Астарион долго смотрел на неё, пытаясь найти скрытый мотив в этих огромных темных глазах. Но так и не нашёл.  — Почему… зачем ты всё это делаешь для меня? Селвария шмыгнула носом, утерев щёку краем шали и вдруг фыркнула.  — Потому что до твоего появления я тут умирала со скуки, — ответила она. А затем, уже мягче, добавила: — И потому что друзья не бросают друг друга в беде. Спокойной ночи, Астарион. Она развернулась и поспешила обратно по дорожке, кутаясь в шаль от ночной прохлады. Астарион остался стоять у ног мраморного ангела. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока её хрупкий силуэт не скрылся за дверьми. Постояв в одиночестве ещё немного, чтобы остудить разгорячённое лицо, он вернулся в дом. В спальне Астарион попытался погрузиться в эльфийский транс, но эта ночь стала для него изощрённой пыткой. Шёлковые простыни теперь не грели. Тяжёлый бархатный балдахин нависал сверху, грозя раздавить. Астарион метался по широкой кровати, задыхаясь от паники. Стоило только прикрыть веки, как под ними вспыхивала рукоять ножа, глухой звук удара, расползающаяся лужа крови, остекленевшие глаза отца и истошный крик матери. «Жив ли он?» — эта мысль билась в висках. Он ушёл в ту ночь, не оглядываясь. Если Аэлгард жив — матери сейчас плохо. Если мёртв — матери сейчас ещё хуже, потому что тогда некому платить за дом. Скоро придут кредиторы, и с Тилиссой случится то, что неизбежно случается с женщиной с тремя детьми и без гроша в кармане в Нижнем Городе. «Трус, — шепнул внутренний голос, тот самый, который умел находить самые точные слова в самый неудобный момент. — Ты лежишь на чистом шёлке, пока они там корчатся от голода и страха». «Я вернусь, — мысленно огрызнулся он. — Я вернусь с деньгами. Вернусь, когда смогу всё изменить». Голос не стал с ним спорить. Он просто замолчал. Что было хуже. Астарион пролежал так почти до самого рассвета, впиваясь взглядом в идеальную лепнину на белом потолке. Из хаоса вины и страха родилась одна ясная мысль: нужна работа. С утра. Первым делом. Любая, за которую заплатят золотом.  

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

  Утро выдалось ослепительно ясным, таким издевательски безоблачным. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тяжёлые портьеры, резали воспалённые от бессонницы глаза. Астарион поднялся, плеснул в лицо холодной водой из кувшина и быстро натянул чистую одежду. Он спустился по парадной лестнице, надеясь, что ни с кем не придётся столкнуться, но особняк уже дышал своей размеренной жизнью: где-то звенел фарфор, тихо переговаривались служанки. Пронесло. На его пути никого не было. Он пробралася в сад, нашёл скамью у небольшого фонтана, скрытого живой изгородью, и сел, откинув голову, наслаждаясь умиротворяющим журчанием воды.    — Вот ты где прячешься! — звонкий голос заставил его дёрнуться. Селвария выскочила из-за зелёных зарослей в простом платье нежно-розового цвета. На её губах играла озорная улыбка. Вчерашней драмы словно и не бывало — беззаботная юность брала своё. — Я не прячусь, — буркнул Астарион, но девочка уже бесцеремонно плюхнулась на скамью рядом с ним. — Ещё как прячешься. И вот эти круги под глазами мне совершенно не нравятся. — Она ткнула пальцем в воздух перед его лицом. — Ты вообще спал? — Спал. — Врёшь. — Она прищурилась. Потом, не предупреждая, опустила руку в ледяную воду и резким движением брызнула ему прямо в лицо.   — Эй! — Астарион опешил, стряхивая холодные капли с ресниц. — Что «эй»? Остынь, воришка! — она рассмеялась, зачерпывая ещё воды. Он попытался увернуться, но брызги попали на его чистую рубашку. Внутри вспыхнуло возмущение, которое внезапно, против его воли, сменилось искренним, мальчишеским азартом. Впервые за много дней он позволил себе забыть о крови, о страхе, о нищете. — Ах так значит? — его губы растянулись в широкой улыбке. Он сложил ладони лодочкой и обрушил на Селварию настоящий водопад.  Девочка взвизгнула, со смехом прикрываясь руками. Они бегали вокруг фонтана, толкая друг друга и обдавая веерами искрящихся на солнце брызг. В этот крошечный, украденный у жестокой реальности момент Астарион чувствовал себя просто подростком. Свободным, живым. Он звонко смеялся, глядя, как тёмные кудри Селварии прилипли к её мокрым щекам.   И вдруг смех Селварии внезапно оборвался. Девочка застыла на месте. Её взгляд метнулся куда-то поверх его плеча, а улыбка тут же сползла с лица, уступив место виноватому испугу. Астарион медленно обернулся. На широком каменном балконе второго этажа, прямо над ними, стояла Эмерейн. Она не кричала и не делала резких жестов. Лишь просто смотрела на Астариона сверху вниз — как на заразную гниль, которая пачкает её безупречный сад и дочь. Веселье умерло в ту же секунду. Астариона опустил руки, чувствуя, как щёки полыхают от стыда — Иди в дом, Селвария, — тихо, не поворачиваясь к ней, произнёс он. — Астарион, я... — Иди. Она покорно опустила голову и, шурша мокрым подолом, скрылась за деревьями. Оставшись один под испепеляющим взглядом Эмерейн, Астарион развернулся и быстро зашагал в сторону бокового входа. Ему нужно было убраться отсюда. Немедленно. 

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Он пересёк анфиладу комнат, направляясь к главным дверям, когда путь ему преградила статная фигура. Тэрон Вальмонт стоял у входа в свой кабинет, задумчиво вертя в руках запечатанное письмо. — Доброе утро, Астарион, — голос мужчины был бархатистым. — Вы, кажется, куда-то торопитесь? — Я... мне нужно по делам в город, милорд, — эльф замер, рефлекторно вытягиваясь по стойке смирно, как перед своим отцом. Тэрон подошёл ближе. Он был на голову выше Астариона, и его присутствие подавляло. — В город. Понимаю, — мужчина слегка склонил голову набок. — Скажи мне, Астарион. — Он легко перешёл на «ты». — Ты ведь умный мальчик — я вижу это по твоим глазам. Ты понимаешь, почему моя дочь приводит в этот дом таких, как ты? Астарион выдержал его взгляд. — Потому что у неё доброе сердце, — сказал он. — Потому что ей скучно, — мягко поправил Тэрон. — Моя дочь добра, но она не знает жизни. Она играет с тобой, потому что понятия не имеет, как на самом деле пахнет нищета. Вы для неё — экзотика. Временное увлечение. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Я верю, что ты не пользуешься её наивностью намеренно. Но я прошу тебя уяснить одну вещь.  Он шагнул вплотную к эльфу. Тон его не изменился — оставался всё таким же ровным и доброжелательным.   — Пока ты здесь — ты лишь мой жест доброй воли. Каприз, который я позволил своей девочке. Если ты хоть в чём-то скомпрометируешь её репутацию, или причинишь ей боль... я не стану пачкать руки. Я просто прикажу вышвырнуть тебя туда, откуда ты приполз. И прослежу, чтобы ни одна дверь во Вратах Балдура перед тобой больше не открылась. Мы поняли друг друга?   — Да, милорд, — произнёс Астарион, дрожащим голосом.   — Чудесно. — Тэрон легко отступил в сторону. — Хорошего дня!   Двери особняка закрылись за его спиной с глухим стуком, отрезая от мира роскоши. Астарион стоял на мраморном крыльце, тяжело дыша. В его груди разрасталась чёрная дыра. Они не считали его за живое существо. Для них он был игрушкой, которую выбросят, как только она наскучит.   «Я докажу вам. Я куплю вас всех», — с безумной, отчаянной клятвой он спустился по ступеням и направился вниз, в город.  

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

  Последующие дни слились в бесконечный, выматывающий цикл унижений, стирающий его гордость в пыль. Астарион спускался всё ниже, уходя из сверкающих кварталов Верхнего Города в пропахшие нищетой районы. Везде он был чужим.   В полутёмной лавке суконщика тучный хозяин, долго рассматривал его тонкие запястья, а затем презрительно сплюнул прямо на опилки у ног эльфа.  — У тебя пальцы пианиста или шлюхи, парень. Мне нужны крепкие спины, чтобы таскать тюки с шерстью. Ты пополам сломаешься от первого же рулона. Катись отсюда, сопляк. В конторе зажиточного нотариуса его выставили за дверь с ещё большим позором. Старший клерк окинул взглядом его лицо и брезгливо сморщил нос: — Мы не берём бродяг без поручителей. Кто знает, что ты украдёшь? Чернильницы? Или попытаешься подделать векселя? Убирайся, пока я не позвал стражу.   На пятый день в портовой таверне, когда хозяин швырнул ему в лицо грязную тряпку, предложив мыть полы за объедки, нервы Астариона сдали.  — Пошёл к дьяволу, жирный боров! — выплюнул он, едва увернувшись от полетевшей в голову деревянной кружки, и вылетел на улицу под гогот матросов.   Отказ за отказом. Грубость, тычки, подозрительные взгляды. К концу седьмого дня Астарион был морально уничтожен. У него гудели стёртые ноги в кровь, а желудок сводило от голода — он принципиально не возвращался в особняк Вальмонтов до глубокой ночи, не в силах выносить снисходительных улыбок прислуги. Его внешность, его безупречная эльфийская порода здесь не стоили ни медного гроша. Они лишь вызывали подозрение и злобу. Без денег и рекомендаций он был никем.   На исходе недели небо над Нижним Городом затянуло мутной, грязно-серой пеленой. Заморосил дождь. Ноги сами, по старой памяти, принесли его в знакомый район. Астарион замер в глубокой тени между двумя покосившимися зданиями. Напротив, через размытую грязью улицу, стоял его дом. Тусклый свет одинокой свечи едва пробивался сквозь немытое окно. Дождь усиливался, ледяными ручьями стекая по лицу эльфа и пропитывая рубашку, но он не мог отвести взгляд.   Входная дверь со скрипом приоткрылась. На пороге появилась Тилисса. Астарион до хруста стиснул челюсти. Выцветшее платье висело на ней, как на скелете, спина ссутулилась, а в каждом движении читалась невыносимая усталость. Она выплеснула помои из деревянного ведра в канаву и скрылась обратно в доме, плотно закрыв дверь.   Он сделал один шаг из укрытия. Ему хотелось броситься к ней, упасть на колени в эту мерзкую грязь и рыдать, умоляя о прощении. Но он не мог пошевелиться.   «И что ты ей скажешь? — закричал внутренний голос, сочащийся ядом самоненависти. — Что ты убил отца и сбежал? Что спишь на шелках, пока она экономит свечи? Если ты сейчас заявишься к ней с пустыми руками, ты её просто добьёшь!»   Астарион остался стоять в тени. Слёзы, горячие и горькие, смешивались с ледяным дождём на его щеках. Вина сжирала его заживо. Он резко вскинул руку и зажал себе рот ладонью, чтобы не завыть в голос от рвущегося из груди отчаяния. В этот момент под дождём в нём умерли последние остатки наивности. Честным путём этот мир не победить. Ему нужны деньги. Любой ценой.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

  Сумерки сменились непроглядной, сырой ночью, когда Астарион добрался до портового района. Он стоял у входа в шумную таверну «Золотой зуб», растворившись в тени, выслеживая жертву, словно хищник на охоте. Его взгляд цепко рыскал по толпе, пока не выцепил идеальную цель. Из дверей таверны, громко гогоча и пошатываясь, вывалился грузный купец. На нём был добротный кафтан, а на широком ремне так привлекательно покачивался туго набитый кожаный кошель. Астарион натянул капюшон посильнее. Сердце билось часто, отдаваясь в рёбрах. Он плавно отделился от стены, сливаясь с потоком пьяных матросов и портовых шлюх. Движения белокурого эльфа стали мягкими, текучими, как у кошки. Он сокращал дистанцию. Пять шагов. Три. Купец неловко споткнулся о булыжник. Астарион сделал точный рывок.  — Ох, простите ради всех богов, господин! — он врезался в толстяка, взмахнув руками. Маленькие портняжные ножницы, зажатые в ладони, с тихим хрустом перерезали кожаный шнурок. Тяжёлый кошель мягко упал в подставленную руку и мгновенно исчез за пазухой. Астарион покорно склонил голову, и тут же нырнул обратно в толпу, растворяясь в тумане. На губах расцвела торжествующая улыбка. Он смог! Теперь он купит нормальную еду, снимет комнату, отнесет деньги матери...  — Э-Э-Э! МОЁ ЗОЛОТО! ОСТРОУХИЙ ВЫРОДОК! — резанул по ушам яростный вопль. Купец истерично ощупывал пояс, указывая толстым пальцем прямо на удаляющийся силуэт. Улыбка стёрлась с лица Астариона. Он сорвался на бег.  — ДЕРЖИТЕ ВОРА! — ревел купец позади, тяжело топая по мокрым камням.  Астарион мчался, не разбирая дороги. Он ловко уворачивался от шатающихся пьянчуг, перепрыгивал через гнилые ящики, скользил на покрытой рыбьей слизью брусчатке. Лёгкие горели огнём. Топот сзади не отставал — купец гнался за своими деньгами с упорством разъярённого медведя. Впереди замаячил узкий, тёмный проулок между складами. Астарион резко вильнул вправо, надеясь затеряться в спасительной темноте... ХРЯСЬ! Вспышка ослепительной боли разорвала сознание. Кто-то, вынырнувший прямо из-за угла, с чудовищной силой всадил кулак прямо в лицо эльфа. Раздался хруст сминаемого хряща. Астарион рухнул на грязную мостовую, ударившись затылком о камни. Во рту разлился тошнотворный металлический привкус, а из разбитого носа хлынула кровь, заливая губы и подбородок. Украденный кошель вылетел из-за пазухи, со звоном шлёпнувшись в мутную лужу. Он попытался пошевелиться, ослеплённый болью и слезами, но не успел. Грузное тело купца обрушилось на него сверху, придавливая к земле. Потные, пахнущие элем пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на тонкой шее.  — Попался, крысёныш! — рычал купец, брызгая слюной. Его глаза выкатились от ярости. Он сжимал пальцы всё сильнее. — Думал, обчистишь меня?! Я из тебя кишки выпущу! Стра-а-ажа! Астарион захрипел. Он вцепился ногтями в толстые запястья, отчаянно пытаясь разжать их, но силы были неравны. Кислород стремительно заканчивался. Перед глазами поплыли багровые и чёрные пятна.  «Вот и всё... — пронеслась в угасающем мозгу истеричная мысль. — Я сдохну здесь. В грязи. За горстку монет».  Он забился в конвульсиях, чувствуя, как тьма окончательно поглощает его. Внезапно хватка на горле исчезла. Купец с истошным воплем слетел с него, отброшенный в сторону силой, словно набитая соломой кукла. Астарион судорожно, со свистом втянул сырой воздух, закашливаясь. Он перевернулся на бок, харкая кровью на камни, и попытался сфокусировать зрение. Купец жалко скулил, прижавшись спиной к стене, а над ним возвышалась огромная, широкоплечая фигура того самого человека, чей кулак секундой ранее сломал Астариону нос.  — Пошёл прочь, — низким голосом произнёс незнакомец. Он даже не повысил тон, но от этого спокойствия купец побледнел как полотно.  — Но… Он... он украл мои деньги! — пискнул толстяк.  Незнакомец наступил подкованным сапогом на лежащий в луже кошель.  — Я сказал, пошёл прочь. Пока я не вырвал тебе язык.  Купец не стал испытывать судьбу. Он с невероятной прытью вскочил на ноги и бросился наутёк, спасая свою жизнь. Астарион попытался отползти назад по склизким камням. Он с ужасом смотрел на своего «спасителя». Из темноты проступило лицо мужчины — грубое, обветренное, со шрамом, пересекающим квадратную челюсть. Незнакомец неспеша наклонился, поднял грязный кошель, подкинул его на ладони, оценивая вес, а затем перевёл взгляд на распластанного эльфа.  — Слишком ловкие пальчики для такого смазливого личика, остроухий, — процедил мужчина. На его губах появилась жуткая усмешка. — Только вот ты залез в мой район. И работаешь без моего разрешения. Мужчина сделал шаг вперёд, нависая над Астарионом.  — Но мне как раз нужен такой юркий и отчаянный ублюдок. У меня есть для тебя работёнка. И ты её выполнишь, потому что если откажешься — утром тебя найдут в заливе с перерезанной глоткой. Выбирай. Астарион лежал на мокрой брусчатке, чувствуя, как кровь из разбитого лица смешивается с грязью, и смотрел в холодные глаза незнакомца. Похоже выбора у него не было.