Отродье

Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломаться, он убивает.

Эрнест Хемингуэй «Прощай, оружие!»

Прошло пять лет. Жизнь продолжалась и не стояла на месте. Годы пролетели так быстро, что Астарион не успел заметить, как из тощего напуганного подростка, он превратился в высокого, поджарого мужчину с пронзительным, глубоким взглядом, точёными скулами и хорошо подвешенным языком. Ох и немало он разбил женских сердец за это время.    Ему исполнилось двадцать. Осень в этом году пришла рано. Астарион шёл знакомой дорогой, не глядя по сторонам. В руке он нёс букет белых лилий, а рядом его сопровождал Плут. Тот самый серенький щеночек, которого они с Селварией спасли в парке Блумридж. За пять лет он стал крупным псом, ставшим эльфу другом и грозным защитником. Они подошли к воротам городского кладбища и, пройдя через них, свернули на узкую тропу, которая вела в заброшенную часть, куда сбрасывали в общую могилу тела бедняков, самоубийц и казнённых преступников. У Селварии не было полноценной могилы с надгробным камнем. Ни имени, ни даты — ничего, кроме крошечной буквы «С», которую Астарион в первую годовщину вырезал ножом на деревянном колышке.    Он опустился на колени в мокрую от дождя траву, не обращая внимания на то, как сырость тут же пропитала ткань брюк, и положил на холмик букет её любимых белых лилий. Плут плюхнулся рядом, ткнулся прохладным носом в ладонь эльфа и тихо вздохнул.    — Привет, Селв, — произнёс Астарион. Каждый раз, когда он это говорил, к горлу подступал ком, а на глазах наворачивались слёзы.    Казалось бы, прошло столько лет и должно стать легче, но потеря Селварии всё ещё отзывалась болью в сердце. Эта рана никогда не заживёт. Именно рядом с ней здесь, перед безымянным холмиком, он позволял себе быть любящим и искренним.   — Прости, что в этом году лилии помятые. У торговки на углу остались только эти, а на поиски получше времени не было. Ты бы возмутилась, я знаю. — Он криво улыбнулся. — Сказала бы: «Воришка, ты совсем рехнулся? Я заслуживаю самых лучших лилий в этом проклятом городе».   Ветер шевельнул траву над могилой. Астарион прикрыл глаза. На одно мгновение он почти услышал её — этот заливистый, дерзкий смех, который теперь жил только в его памяти и медленно, год за годом, ускользал.   — У меня новости, дорогая, — продолжил он, проводя ладонью по жёсткой шерсти Плута. — Я подкопил достаточно денег. Всё это время горбатился в ателье отца, исколол себе все пальцы этими проклятыми иглами. И даже умудрился совмещать это с подработкой… скажем так, не самой лучшей, но об этом тебе лучше не знать, ты бы прочитала мне нотацию. Но зато теперь у меня хватает денег на целых шесть лет обучения.   Он помолчал, глядя на холмик.   — Я поступаю на юридический, Селв. На тот самый занудный факультет, над которым ты всегда смеялась. Помнишь, ты говорила, что юристам платят за то, что они умеют искусно заговаривать всем зубы. — Он усмехнулся. — Что ж, я собираюсь стать лучшим из них. К счастью, природа наградила меня изворотливостью и болтливостью, помимо, конечно, прекрасной внешности.   Пальцы эльфа сжались в кулак.   — Я обещал тебе пять лет назад, что стану справедливым судьёй и исправлю эту гнилую систему правосудия. Постараюсь найти каждого, кто причастен к тому, что с тобой случилось. Я раздавлю их. По закону, разумеется. — Он наклонился и коснулся пальцами влажной земли. — И я не отступлюсь от своих слов и сдержу обещание. Жди меня. Я приду в следующем году. И во все остальные. Пока не закончу то, что должен.   Плут лизнул его руку шершавым языком. Астарион поднялся, отряхнул колени и взглянул на букву «С».   — Я скучаю по тебе, Селв, — он помолчал, а затем продолжил: — Очень. По твоему смеху. По твоим дерзким выходкам. По тому, как ты называла меня «воришкой». Никто больше так меня не зовет. Да я никому этого не позволю. Это только твоё… Мне пора. До встречи!   Он развернулся и пошёл домой, не оборачиваясь. Серый плащ хлопал на ветру, серебристые волосы блестели в тусклом свете осеннего дня, а Плут трусил рядом, не отставая ни на шаг.  

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

  Что же касается дома Анкунинов, то за годы он изменился до неузнаваемости. Нет, снаружи всё оставалось прежним — те же покосившиеся ставни, та же облупившаяся краска на двери, обшарпанные стены. Денег не прибавилось. Но зато Аэлгард не пил уже четвёртый год. Для него это было великим достижением. После того, как его идеальный план мести семье Вальмонт накрылся медным тазом в тот самый день, когда глашатай зачитал приговор, он остался ни с чем. Проиграл. Расследование о загадочных кристаллах он бросил. И всё своё внимание переключил на алкоголь и бордели. Пил он так, что однажды чуть не подох под мостом, если бы не вовремя подоспевший добродушный прохожий, который помог ему не захлебнуться в собственной рвоте. Спустя год после инцидента, проснувшись одним солнечным утром, он посмотрел на жену и спящую рядом малышку Илларию — и вылил остатки бренди в окно. Лучше отец, конечно, не стал. Однако жёсткости в его действиях поубавилось, то ли боялся повзрослевшего Астариона, который перерос отца на полголовы и обзавёлся жилистыми руками от бесконечной работы с тканями и тяжестями, которые таскал, то ли действительно в нём проснулась совесть. Но скорее первое, ведь эльфы так быстро не меняются.   Тилисса плакала тогда от счастья. Боги услышали её молитвы. А Астариона это совсем не радовало. Он не верил отцу и не мог ему простить той «сладкой» жизни, которую он устраивал им каждый день и ночь.   — Доброе утро, отец, — бросал он теперь с издёвкой, проходя мимо Аэлгарда на кухне. — Ты сегодня необычайно похож на приличного эльфа. Прямо-таки аристократ. Поразительно.   Аэлгард стискивал зубы. Поднять руку на сына он больше не смел. Пока отец боролся со своими демонами, младшие брат и сестра Астариона повзрослели. Рэндалу недавно стукнуло десять. Шумный, кудрявый мальчишка с вечным шилом в одном месте. Он боготворил старшего брата и любил его. Бегал за ним хвостиком по пятам, тыкал в лицо самодельные деревянные кораблики. К слову, золотые руки были у всех в семье Анкунинов. Иногда он выпрашивал истории про злодеев, кошмаривших город, но больше всего его тянуло к морю. Астарион терпел его миллион вопросов. Улыбался, когда мальчишка с горящими голубыми глазами рассказывал ему о своих грандиозных планах стать капитаном корабля.   — Астарион, когда я вырасту, то ты будешь моим… моим помощником на корабле, — с гордостью заявлял Рэндал. К слову, картавость с возрастом у него исчезла благодаря соседке, которая занималась с ним.   — Конечно-конечно, — лениво отвечал Астарион. — Но учти, я не буду драить палубу. Это не входит в мои планы.   — Не будешь. А палубу вообще-то драят матросы. У меня они тоже будут. Я соберу свою команду.   — Какие у тебя грандиозные планы, братишка. Станешь пиратом?   — А то, — звонко отвечал Рэндал. — И ещё каким. Великим, могучим, храбрым, но добрым.   Астарион потрепал его по кудряшкам и посмотрел на Илларию. Она играла с тряпичными куклами в углу, сидя на полу. Девочке исполнилось семь. Тихая, любознательная, с большими серьёзными глазами, она недавно научилась читать и теперь таскала из маминых запасов старые сказки, водя пальцем по строчкам. К Астариону она липла молча: просто приходила, садилась рядом и наблюдала за тем, как он что-то пишет или зашивает прореху на камзоле. Именно он и научил её читать. У отца на это не было времени, мать постоянно занята домом, уборкой, готовкой и вышиванием узоров для клиентов Аэлгарда, а на домашнего учителя попросту не было лишних денег.   — Илли, ты чего там грустишь? — окликнул её Астарион.   Девочка отложила куклы в сторону и метнулась к нему. Уселась на колени, прижимаясь к груди.   — Т-ты теперь уедешь, да? — тихонько спросила она, теребя пуговицу на его рубашке. — Рэн сказал, что ты… ты будешь жить в академии и больше к нам не придёшь.   Астарион бросил выразительный взгляд на брата, который тут же сделал вид, что увлечён своими корабликами.   — Рэндал, как обычно, несёт чушь, — фыркнул Астарион и убрал прядь волос с лица девочки. — Я никуда не уезжаю, дорогая. Я как жил здесь, так и буду жить. Просто буду много времени проводить в академии. Это в нашем же городе.   Иллария притихла, нахмурив светлые бровки, и долго что-то обдумывала.   — Но… — наконец протянула она, и нижняя губа у неё чуть задрожала. — Если ты будешь там целый день, то мы будем видеться реже. И я буду по тебе скучать.   — Илли…   — Очень-очень сильно, Астарион, — серьёзно добавила она и для убедительности развела ручками так широко, как только могла. — Во-о-о-от так.   Эльф вздохнул и обнял девочку покрепче.   — Я тоже буду скучать, дорогая, — признался он. — Но я обещаю — каждый вечер, как только закончу с занятиями, я буду возвращаться домой. И мы будем читать дальше твою сказку. Договорились?   — Про драконов? — Иллария сразу оживилась.   — Про драконов.   — А ты не забудешь? — она прищурилась. — Взаправду-взаправду?   — Взаправду-взаправду, — подтвердил Астарион. Для надёжности скрепил клятву, сцепив свой мизинец с её крошечным мизинчиком. — А если забуду, можешь дёргать меня за ухо.   Иллария звонко засмеялась и тут же забралась к нему повыше, обхватив тонкими ручками за шею.   — За оба уха, — уточнила она.   — За оба, так и быть, — пробормотал Астарион, и на короткий миг прижался губами к её макушке. — Вымогательница.   Рэндал не выдержал и подскочил к ним.   — А мне? Мне тоже мизинец! — заявил он, протискиваясь между братом и сестрой. — Чур я тоже хочу клятву!   — Тебе-то на что клятва? — приподнял бровь Астарион.   — Что купишь мне корабль, когда станешь богатым! Самый большой, с тремя мачтами!   — Ишь ты! Размечтался, — фыркнул Астарион и вцепился пальцами в бока брата.   Рэндал взвизгнул, затем расхохотался, отбиваясь руками и дрыгая ногами. Иллария тоже оживилась и с азартом включилась в игру. Астарион перехватил и её, защекотал обоих разом, и комната наполнилась визгом, смехом и возмущёнными воплями.   — Пощади! — давился смехом Рэндал, безуспешно пытаясь вывернуться. — Капитан тонет!   — Какой же из тебя капитан, если ты идёшь ко дну от одной щекотки? — невозмутимо парировал Астарион, не ослабляя хватки.    Иллария, отдышавшись, вдруг заметила, что средний брат завладел почти всем вниманием, и это её совсем не устроило. Она забралась к Астариону на колени и упрямо оттеснила Рэндала локтем.   — Хватит! Это мой брат! — возмутилась она, обхватывая Астариона тонкими ручонками и сверля Рэндала недовольным взглядом. — Иди играй со своими корабликами.   — Он и мой тоже! — нахмурился Рэндал. Его лицо тут же стало недовольным.   — А я… я первая залезла!   — Так, спокойно, мир-мир, — со смехом вмешался Астарион, разводя их в стороны. — Меня, дорогие мои, хватит на двоих.    — Тогда со мной больше играй, — тут же выторговала Иллария, прижимаясь крепче.   — Разумеется, — со вздохом сдался Астарион, легонько щёлкнув её по носу. — Только Рэндалу не говори, а то обидится.   — Я всё слышал! —  мальчишка скрестил руки на груди. — И на тебя я обиделся, Астарион. Понижаю тебя до матроса на моём корабле! Ха! Будешь сортиры вонючие драить!   Белокурый эльф рассмеялся. Они подурачились ещё некоторое время, а потом Астарион высвободился из объятий детей, кое-как пригладил растрёпанные волосы и спустился вниз. В гостиной он застал Тилиссу. Она сидела за столом у окна, склонившись над пяльцами, и снова вышивала, игла размеренно ныряла в ткань и выныривала обратно.   Он тихонько подошёл к ней со спины и обнял за плечи.   — Мам, ты опять портишь глаза этой ерундой? — эльф вздохнул, упираясь подбородком ей в макушку. — Снова отец на тебя повесил свою работу. Когда ты уже перестанешь ему во всём потакать?    Тилисса отложила ткань и иглу в сторону и накрыла его ладонь своей — тёплой, чуть огрубевшей от работы.   — Звёздочка моя, всё в порядке. Не переживай.   — Ну мам, — он поморщился, — сколько раз я тебе говорил, не называй меня так. Я уже не ребёнок.   — Не мамкай. — Она рассмеялась и легонько похлопала его по руке. — Для меня ты всегда останешься малышом, сколько бы лет тебе ни исполнилось.   Астарион хотел было возразить, но лишь закатил глаза и сдержанно фыркнул.    — Кстати, — спохватилась вдруг Тилисса и обернулась к стене, где мерно тикали старые часы, — во сколько у тебя вступительный экзамен? Ты не опоздаешь?   — Нет, — он мельком взглянул на циферблат. — Время ещё есть. — Тогда сядь, покушай. Наберись сил, тебе ещё голова ясная понадобится.   — Не хочу. — Он мягко высвободился из объятий и выпрямился. — Я не голоден. Спасибо.   И направился к выходу.   — Астарион.   — Ну, мам, не спорь, — бросил он, не оборачиваясь, уже у самой двери. — Ты меня не переспоришь.   Тилисса вздохнула, поднялась из-за стола и зашагала следом за ним.   — Ох, как скажешь. — Она поймала его за рукав, заставив остановиться. — Давай там, удачи. Чтобы всё прошло хорошо. Я буду молиться Селунэ за тебя.   Она встала на цыпочки и поцеловала его в щёку. Астарион замер, сморщившись. Жест был привычным, но от этого не менее неловким. Особенно теперь, когда он давно стал выше матери и считал себя вполне взрослым эльфом. Впрочем, отстраняться он не стал.   — Помолись лучше за тех бедолаг, которые будут со мной соревноваться, — усмехнулся он и шагнул за порог.  

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Академия Врат Балдура находилась в самом сердце Верхнего города и была престижным учебным заведением, в которое поступить было дано не каждому. Чтобы попасть сюда, требовались связи, либо тугой кошель, а лучше и то, и другое сразу. Добравшись до места, Астарион остановился и оглядел здание оценивающим взглядом. Оно было огромным: пять этажей из светло-бежевого камня, несколько корпусов, связанных между собой длинными крытыми переходами с ажурными арками. Фасад украшали высокие колонны, увитые понизу резным орнаментом, а над парадным входом красовался золочёный герб Академии. Территория не уступала зданию. Аккуратные дорожки, выложенные светлой плиткой, петляющие между ухоженными клумбами и подстриженными кустами. А в центре двора журчал мраморный фонтан в виде совы в очках и с толстенной книгой в лапах. Кое-где в тени деревьев притаились кованые скамьи, на которых уже устроились другие абитуриенты — кто-то из них нервно перелистывал свои записи, кто-то бледнел и беззвучно шевелил губами, повторяя что-то про себя.   «Ну что ж, вот и настал день, который определит мою судьбу. — подумал он, глядя на всё это и шагая к главному входу. Небольшое волнение, конечно же, присутствовало, но он подавил это чувство привычным усилием воли. — Остаётся надеяться, что комиссия сумеет по достоинству оценить мои многочисленные таланты».   Внутри Академия поражала не меньше. Сводчатые потолки уходили куда-то в немыслимую высь, щедро расписанные фресками, изображающими ключевые символы различных наук. С них на кованых цепях спускались многоярусные хрустальные люстры, заливая огромный холл мягким золотистым светом. Пол был мраморным, отполированным до зеркального блеска. В нём отражались десятки спешащих ног. А прямо по центру холла за дубовым столом восседал эльф, который, судя по значку, на строгой тёмно-синей мантии, являлся старшекурсником. У него были тонкие, аристократичные, но сейчас смертельно уставшее лицо. Его светлые волосы выбились из идеальной причёски, а на пальцах виднелись свежие чернильные пятна. Его окружила толпа поступающих.   — Так, во имя всех богов, не толпитесь! И не орите! У меня сейчас голова взорвётся и уж тогда я точно не смогу никому из вас помочь! — надрывался он, потирая переносицу, пытаясь перекричать шум. — По одному, прошу вас! Формуляры держать в правой руке, экзаменационные листы в левой!   Однако его, кажется, никто не хотел слушать.   — А если у меня рекомендация от лорда…    — Скажите, а крыло алхимии…  это где? Куда идти-то?   — Моё имя есть в списках?!   — Ау, вы вообще меня слышите? Знаете, кто я…   Бедняга выполнял роль консультанта, помогая новичкам сориентироваться в лабиринтах корпусов. Он ворчал, жалея, что согласился ввязаться в эту подработку.   Астарион брезгливо взглянул на эту суетливую очередь и закатил глаза. Ждать? Ну уж нет. Благодарю. Своё время он ценил. Эльф уверенно двинулся вперёд летящей походкой, расправив плечи и вздёрнув подбородок вверх. Он виртуозно лавировал между абитуриентами под возмущённое пыхтение. Какой-то полный паренёк попытался преградить ему путь и воззвать к совести, но Астарион одарил его такой лучезарной улыбкой, что тот подавился, невольно отступая назад. А белокурый эльф продолжал идти так, словно сам ректор лично умолял его почтить Академию своим присутствием.   Подойдя к столу, он бесцеремонно опёрся о столешницу обеими руками и, заглянув измученному эльфу прямо в зелёные глаза, произнёс своим самым бархатистым, тягучим тоном:   — Будь любезен, подскажи, где здесь принимают будущих великих юристов?   Старшекурсник ошалело моргнул, сбитый с толку.    — Эй! — вдруг возмутился краснолицый парень, которого Астарион только что обошёл. — Это тебе не таверна, белобрысый! В очередь встань, мы тут вообще-то с рассвета торчим!   — Какая трогательная преданность правилам, — небрежно бросил Астарион, даже не удостоив крикуна взглядом. Он склонил голову к эльфу, понизив голос: — Ну же, друг мой. Спаси меня от этого плебейского галдежа. Третий этаж? Восточное крыло? Или быть может подвал, где пытают неугодных абитуриентов?   — Э-э… да, — выпалил опешивший эльф. — Восточное крыло, вторая галерея, аудитория номер семь. Третий этаж.   — Премного благодарен, дорогой, — мурлыкнул Астарион.   Плавно оттолкнувшись от стола, он развернулся и спокойно двинулся в указанном направлении. В спину ему неслось возмущенное ворчание, даже ругательства, однако Астарион, разумеется, и не подумал оглянуться. Поблуждав по помещению, Астарион нашёл лестницу и поднялся на третий этаж. Там, в узком коридорчике тоже было столпотворение. Ребята судорожно повторяли экзаменационные вопросы, кто-то стоял и от стресса грыз ногти, а одна девушка была такой бледной, что казалось, вот-вот рухнет в обморок.   «Боги, какие все перепуганные. Можно подумать, за этой дверью их ждёт что-то по-настоящему страшное. Зато, если половина из них сейчас упадёт в обморок, мои шансы только возрастут».   Отбросив непрошеные мысли, Астарион поднял взгляд и окинул небольшую кучку поступающих, переминавшихся у дверей аудитории.   — Кто последний в седьмой? — поинтересовался он.   — Я, — отозвался звонкий девичий голос.   Астарион обернулся, приподняв светлую бровь. Девушка стояла, небрежно опираясь плечом о стену, скрестив руки на груди. Полуэльфийка, судя по чуть заострённым ушам, выглядывавшим из-под пышной волны рыжих волос. На её лице, усыпанном веснушками, играла лёгкая полуулыбка, а в янтарных глазах плескалось то самое спокойствие, которое выделялось на фоне остальных. «О, а это уже интересно», — подумал он.   Перед ним стояло ещё пятеро бедолаг, и терять время в гордом одиночестве Астарион не собирался. Он шагнул ближе и облокотился о стену рядом с ней, копируя её позу.   — Какая досада, что ты не пришла чуточку позже, — протянул он, понизив голос. — Стояла бы сейчас прямо за мной и я бы считал это лучшим, что случилось со мной за всё утро.    Девушка скосила на него глаза, и улыбнулась.   — И, надо думать, ты говоришь это каждой встречной?   — О, нет, дорогая. У меня очень высокие стандарты.   Она тихо фыркнула, и этот фырк перешёл в негромкий, чуть хрипловатый смешок. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать его, но плечи всё равно подрагивали.   — Боги, какой кошмар, — выдавила она сквозь смех. — Ты всегда такой? Или это от страха перед экзаменом?   — Страх? — Астарион театрально прижал руку к груди. — Дорогая, ты глубоко оскорбляешь меня одним только этим предположением. Я предпочитаю думать, что это остальные здесь нервничают за нас обоих.   Она снова хихикнула, и теперь уже не сдерживалась. Смех у неё был лёгкий, заразительный, без той приторной жеманности, которой обычно грешили барышни её возраста. Они проболтали так все полчаса, пока очередь медленно, мучительно медленно ползла вперёд. Астарион сыпал колкостями, она парировала. Время пролетело почти незаметно.   Когда настал её черёд, девушка отошла от стены, шутливо склонилась в полупоклоне и развела руками:   — Что ж, благородный лорд, прошу простить меня — долг зовёт.   — Иди-иди, — лениво махнул ей Астарион. — И задай им там жару. Пусть запомнят это лицо.   Она скрылась за дверью.   Прошло минут двадцадь. Астарион ходил из стороны в сторону вдоль стены, убрав руки за спину. Он ненавидел ждать. Ожидание превращало его в нервного зверя в слишком тесной клетке: каждый шаг отдавался эхом в голове, тиканье часов над дверью царапало по нервам. И тут дверь резко распахнулась. Астарион чуть не вздрогнул. Та самая девушка вылетела в коридор. Белокурый эльф не сразу узнал её. Она выглядела иначе: лицо у полуэльфийки пошло красными пятнами, рыжие волосы растрепались, а по щекам катились слёзы. Она прижимала ко рту ладонь, пытаясь удержать всхлип.   — Эй, постой, ну как там… — начал было Астарион, шагнув к ней.   Но она уже промчалась мимо, не глядя, и каблуки её сапожек зацокали по мраморной лестнице.   Астарион остался стоять с приоткрытым ртом, медленно опустив протянутую руку.   «…Великолепно, — подумал он мрачно, провожая её взглядом. — Если уж эту дерзкую, уверенную в себе штучку выпотрошили до слёз, что же там, во имя всех Девяти Преисподних, сидит за дверью?»   Он сглотнул, чувствуя, как в груди неприятно сжалось. Потом тряхнул головой, выпрямил спину и заставил себя растянуть губы в привычной полуулыбке.   «Соберись. У тебя всё получится».   Он подошёл к двери, вдохнул поглубже и вежливо постучал. Изнутри донеслось сдержанное «войдите», и Астарион потянул на себя тяжёлую створку. Аудитория оказалась просторной и светлой. Длинные ряды столов уходили вглубь зала, отполированные временем и сотнями локтей. Высокие окна пропускали потоки полуденного света. Впереди, у самой кафедры, за небольшим столом, заваленным бумагами, восседала экзаменационная комиссия из трёх существ. В центре располагалась пожилая женщина-человек в строгом тёмном платье и тонких очках в серебряной оправе, сидевших на самом кончике носа. Седые волосы были собраны в безупречно тугой узел на затылке, а взгляд поверх стёкол был таким, что хотелось немедленно проверить, застёгнут ли воротник. Слева от неё сидел эльф средних лет, с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. Тонкое надменное лицо, мантия глубокого винного оттенка. В пальцах он держал перо. Он не удостоил Астариона взглядом, продолжая что-то писать в свитке. Справа — гном с густой рыжей бородой, заплетённой в две короткие косички, кустистыми бровями и цепким даже каким-то насмешливым, прищуром. В руках он держал деревянную кружку. Он, в отличие от эльфа, смотрел на Астариона прямо и с явным интересом.   Астарион завис на пороге, невольно разглядывая всё это великолепие. Зал. Свет. Этих троих.    «Так вот они какие — комиссия, перед которой только что рыдала та девчонка».   — Вы что там встали, любезный? — проворчала пожилая женщина. — Проходите, проходите. Тяните билет и садитесь. Мы не собираемся торчать тут до завтрашнего утра, дожидаясь, пока каждый новоприбывший придёт в себя и налюбуется обстановкой.   — Прошу прощения, мадам. — Астарион тут же опомнился, изобразил самую обаятельную из своего арсенала улыбок и двинулся к столу. — Добрый день, господа.   — Фамилия? — не отрываясь от бумаг, сухо бросил эльф.   — Анкунин.   — Ах, АнкУнин, АнкУнин… так-так-так, где же вы у нас… — пробормотал он, водя пальцем по длинному списку. Тонкий ноготь скользил по строчкам. — Ага. Нашёл. Извольте выбрать любой билет с подноса и занять место за столом. У вас тридцать минут на подготовку, ни секундой больше. И вот ещё что, юноша. — Он чуть подался вперёд. — Если я замечу у вас хоть клочок шпаргалки, хоть подозрительное шевеление пальцев, хоть тень намёка на списывание — вы вылетите отсюда быстрее, чем успеете произнести своё прелестное имя. И путь в Академию для вас будет закрыт. Навсегда. Я ясно выражаюсь?   — Предельно, господин, — отозвался Астарион, покорно склонив голову, изображая саму невинность. — Понял, понял. Никаких шпаргалок, никаких шевелений. Я весь — воплощённая добродетель. Только попрошу заметить, в моей фамилии ударение падает на третий слог. АнкунИн.   Гном откровенно хрюкнул от такой дерзости.    — Ух, какой. Вы посмотрите на него.   А эльф оторвался от списка и посмотрел прям в рубиновые глаза Астариона.   — А у вас и в городских документах стоит ударение? Нет? Какая досада. Что ж, благодарю за уточнение, господин АнкУнин. Простите, АнкунИн. — произнёс он с безупречной вежливостью. — Надеюсь, ваши знания в области права окажутся столь же безупречны, как произношение собственной фамилии.   «Ого, а у старика есть зубы, — подумал Астарион, улыбаясь эльфу и кивая».   Астарион протянул руку к подносу, на котором веером были разложены сложенные пополам листки с печатями. Пальцы на миг зависли. Сделав вдох, он вытянул билет наугад и развернул. Три задания с пометкой «развёрнутый ответ». Он опустился за ближайший стол.   «Начнём представление».   Астарион пробежал глазами по строчкам. Повезло. Вопросы попались как раз из тех, в которых он разбирался досконально. Два первых были теоретическими: один по земельному праву, другой по гражданскому. А вот последнее задание заставило его слегка поднапрячься. Ситуационная задача. Пример из реальной жизни, в котором нужно было рассудить, кто прав, а кто виноват и, что самое главное, объяснить почему. Без опоры на кодексы и выстроенной причинно-следственной связи тут было не обойтись.    Он достал из папки чистый лист тонкой бумаги, аккуратно разгладил его ладонью, расположил у правого верхнего угла маленькую серебряную чернильницу и взял в руки перо. Покрутил его в тонких пальцах, обмакнул, стряхивая лишнюю каплю, и принялся писать. Почерк у него был красивым, можно сказать каллиграфическим. Каждая буковка была вырисована чётко и понятно. С двумя теоретическими вопросами он управился за пятнадцать минут. Перо скользило по бумаге, не останавливаясь. А вот над задачкой пришлось попотеть. Он перечитал условие дважды, потом снова. Откинулся на спинку стула, провёл кончиком пера по нижней губе, прищурившись. Затем снова склонился над листом и стал выстраивать аргументы один за другим.   — Время, юноша, — произнесла пожилая женщина, постучав костяшкой по столу.   Астарион отложил перо, в последний раз пробежался по написанному, удовлетворённо приподнял уголок губ и встал. Положив исписанный лист перед членами комиссии, он сложил руки за спиной.   — Итак, приступим, юноша. — Женщина поправила очки, придвинула к себе его лист, рассматривая. — Посмотрим, что у нас тут.   И они начали проходиться по вопросам один за другим, попутно подбрасывая дополнительные. Куда ж без них. Астарион отвечал блестяще: уверенно, без запинок, изредка позволяя себе мелкие изящные оговорки, которые лишь подчёркивали глубину знаний. Гном за всё это время не задал практически ни одного вопроса. Он сидел, прихлёбывая что-то из своей кружки, и наблюдал из-под густых бровей за тем, как работают его коллеги. Пожилая женщина была куда проще, чем ему показалось до этого момента: её вопросы были строгими, но честными, без подводных камней.   А вот эльф...   — А что такое право? — обронил он, не поднимая глаз от бумаг. — Можете пояснить?   — Право, — ровно отозвался Астарион, — это система общеобязательных норм. Иначе говоря, правил поведения, которые устанавливаются и санкционируются государством и защищаются силой государственного принуждения.   — Хорошо. — Эльф сделал короткую пометку. — А можете просветить меня, чем отличается норма права от права? — Норма права, — начал он отвечать, — это отдельное общеобязательное правило поведения, являющееся элементом системы права. В классическом виде она состоит из трёх частей. Первая — гипотеза. Условие действия нормы. Например, указание на то, что субъект достиг совершеннолетия. Вторая часть — диспозиция. То есть само ядро правила. Предписание того, как надлежит себя вести, или того, чего делать категорически нельзя. Допустим, вы имеете право хранить молчание и не свидетельствовать против себя и своих близких.   Затем он перешёл к последнему пункту.   — И, наконец, третья — санкция. То есть правовые последствия. Наказание за нарушение пра...   — Всё-всё. Довольно. Я вас услышал. — Ещё одна отметка появилась на бумаге. — А судебный прецедент — это что?   — Решение суда по конкретному делу, которое становится обязательным при рассмотрении аналогичных дел в будущем или используется как образец. — Астарион чуть склонил голову. — Однако важное дополнение: на судебный прецедент можно опираться лишь в том случае, если он признаётся источником права в данной правовой системе того или иного государства.   Эльф ухмыльнулся. Он был упрям и не сдавался. Вопросы сыпались один за другим: то о видах правоотношений, то о соотношении частного и публичного права, то о тонкостях правоприменения. Эльф пытался поймать его на двусмысленности, на неточной формулировке. Но Астарион отбивался всеми силами. Он чувствовал, как по виску скатывается капля пота, однако внешне старался оставаться безупречным.   Наконец вопросы иссякли. Эльф откинулся на спинку стула, медленно перевёл взгляд с Астариона на исписанный им лист и обратно. Что-то записал в своих бумагах. Лицо его осталось непроницаемым.   — На этом всё, господин АнкунИн, — сказал он, почёсывая подбородок. — Результаты вам сообщат письмом через три дня. По адресу, указанному в анкете при подаче документов. Можете быть свободны.   Астарион чуть склонил голову.   — Благодарю, господа. Мадам.   Он развернулся и двинулся к выходу той же лёгкой походкой, с какой вошёл сюда чуть больше часа назад. Дверь за ним мягко затворилась. Выйдя из стен Академии, Астарион глубоко вдохнул свежий воздух и блаженно прикрыл глаза. Готово. Спала гора с плеч, которая давила на него с утра. Теперь оставалось одно: отметить это маленькое личное торжество.  Таверна обнаружилась тут же под боком, через дорогу от ворот Академии. Приземистое двухэтажное здание с покосившейся вывеской «Чернильное перо» всем своим видом показывало, что живёт за счёт студентов, абитуриентов и их истрёпанных нервов. Астарион толкнул дверь. Внутри было шумно и полно народа. Он не успел сделать и пару шагов, как кто-то налетел на него сбоку, окатив его начищенные сапоги элем. Тёмное пятно поползло по замше, расползаясь и впитываясь.   Белокурый эльф впал в ступор на долю секунды. Медленно, очень медленно опустил взгляд на свой сапог, потом так же медленно поднял глаза на виновника.   — Замечательно, — ядовито протянул он. — Я, признаться, ожидал чего угодно, но не нападения эля на мои сапоги.    Астарион помолчал и добавил:    — Ты всегда так неосторожен, или мне просто повезло стать твоей первой жертвой сегодня?   Тот оказался высоким, плечистым парнем лет двадцати, крепкого телосложения с растрёпанной русой шевелюрой и небольшой щетиной. На нём был дорогой камзол тёмно-синего цвета с узорами, а в опустевшей наполовину кружке всё ещё плескались остатки пойла.   Парень посмотрел на испорченный сапог. Потом на каменное лицо Астариона. И вдруг заржал. Громко, во всё горло, запрокинув голову так, что было видно, какие у него белые зубы. Манеры у обладателя дорогого камзола оказались под стать какому-нибудь конюху.   — Бо-о-оги! — простонал он сквозь смех, утирая выступившие слёзы. — Ну прости, прости, эльф! Я тебя и не заметил, ты ж тощий, такой, как тростинка, а я тут как раз шёл и мечтал, как буду заливать свои горести!   Астарион приготовился выпустить весь свой арсенал ядовитых фраз, но парень не дал ему сказать ни слова. Он хлопнул его по плечу своей огромной лапищей, отчего Астарион качнулся. В его голубых глазах мелькнул неподдельный ужас пополам с брезгливостью.    Но того паренька это ничуть не смутило. Он уже развернулся к барной стойке и гаркнул, перекрывая шум таверны:   — Эй, мужик! Бутылку самого дорогого вина, что у тебя тут пылится! Будем возмещать этому благородному господину моральный ущерб!   Астарион замер с приоткрытым ртом.    — Самого дорогого? — переспросил трактирщик с явным недоверием.   — Самого! — широко улыбнулся парень. — Что я, по-твоему, на сапог эльфу эля пролил и просто пройду мимо? Я Дюрант, а не свинья какая-то!   Он снова повернулся к Астариону, протянул ему свою огромную ладонь:   — Рейвен Дюрант. Прости за сапог, эльф. Клянусь, я куплю тебе новые. С деньгами у меня нет проблем.   Астарион смотрел на эту нахальную, открытую морду и было в этом Рейвене что-то такое непробиваемое, что атаковать его словами было всё равно что бить кулаком в подушку. Бессмысленно. Он медленно выдохнул и усмехнулся.   — Анкунин. Астарион Анкунин. — Он пожал протянутую ладонь, мысленно содрогнувшись от мощи рукопожатия. — Будем считать, что бутылкой ты искупил свою вину.    — Вот и порешили! — гоготнул Рейвен и потащил его за столик у окна.   Через минуту перед ними уже стояла обещанная бутылка, два бокала, и Рейвен разливал вино с размахом. Несколько капель скатилось по горлышку на стол. Астарион поморщился, но смолчал.   — Так ты с экзамена, что ли? — Рейвен сгрёб свой бокал и опрокинул в себя половину разом, ахая от удовольствия. — Я тебя из окна видел. Идёшь такой важный, прям как лорд какой. Я тогда ещё подумал: вот же ж индюк белобрысый. Без обид.   — О, ещё с какой обидой, — отозвался Астарион с улыбкой, прижимая руку к груди. — Глубокой. Ты ранил меня в самое сердце.   Рейвен расхохотался.   — Так с экзамена?    Астарион взял свой бокал за тонкую ножку, пригубил —  вино оказалось на удивление сносным, и небрежно кивнул:   — С него самого. Поступаю на юридический.   — Не может быть! — Рейвен хлопнул ладонью по столу. Оба бокала содрогнулись и звякнули, ударившись друг о друга. — Я тоже! Сегодня утром сдавал! Думал, богу душу отдам со страху, когда меня та жуткая старуха гонять начала. А ты как, выжил?   — Выжил. Хотя один эльф в комиссии очень старался это исправить…   Он не успел закончить мысль, как со стороны барной стойки донёсся грубый хохот и чей-то нарочито громкий голос:   — Эй, рогатенький! Ты чё таверну с зоопарком перепутал? Ты не туда свернул, милок, тебе подальше, на западную окраину! Там, говорят, ещё и цирк приехал. Тебя, такого красавца, оторвут с руками!   Астарион обернулся. У стойки стоял худощавый с чёрными вьющимися волосами молодой тифлинг. Кожа его бордовая, рога аккуратно подпилены. На нём была белая рубашка с коричневой жилеткой и тёмные брюки. Он сжимал в руках кружку и старательно делал вид, что не слышит троих здоровяков, обступивших его со всех сторон. Только тонкий кончик хвоста выдавал его волнение. Тот подрагивал у самого пола.   Белокурый эльф поморщился от увиденного. Зрелище было банальным, но по какой-то неведомой воле, ему захотелось вмешаться.   — Прошу прощения, я на минутку, — обронил он, грациозно поднимаясь из-за стола.   — Э, я с тобой, — Рейвен уже отодвигал со скрипом стул.   Они подошли к стойке плечом к плечу. Контраст был впечатляющим:  изящный, спокойный эльф и русый здоровяк. Астарион остановился в шаге от компании и неспешно обвёл их взглядом.    — Господа, мне ужасно неловко прерывать ваше блистательное выступление, — бархатисто начал он, — но, видите ли, мой друг как раз направлялся к нам.    Он положил руку на плечо тифлинга, будто они знакомы лет десять.    — И мы будем крайне признательны, если вы освободите ему дорогу.   Один из здоровяков набычился, надвигаясь:   — А ты ещё кто такой, остроухий?   — О-о, — Астарион чарующе улыбнулся, и в улыбке этой не было ровным счётом ничего доброго. — Я тот, кто только что сдал экзамен по праву. Полагаю, успешно. И, поверьте на слово, я был бы счастлив применить свежие знания на практике. Особенно в части, касающейся причинения вреда здоровью и публичного оскорбления. Юридически безупречно. Со всеми ссылками на статьи из кодекса, разумеется. Хотите попробовать?   Рейвен, стоящий рядом, скрестил руки на груди и оскалился.   — А я, между прочим, Дюрант, — обронил он как бы невзначай. — Дюрант, если что — это банковский дом на Серебряной улице. Слышали, наверное?   Здоровяки переглянулись. Одно дело спорить с хлыщом, другое связываться со столичными банкирами, у которых денег хватит, чтобы стереть их в порошок. Один пробормотал какое-то ругательство, другой пожал плечами, и вся троица, неуклюже изображая ущемлённую гордость, ретировалась в дальний угол зала.   Тифлинг поднял глаза. На фоне его демонической внешности они казались удивительными: тёплого золотистого цвета и совершенно невозможной для его ситуации мягкости.   — Я… благодарю вас, господа. Право, не стоило. Я бы и сам…   — Не сомневаюсь, что сам, — мурлыкнул Астарион, мягко подталкивая его к их столику. — Но, согласись, в компании куда веселее. Как тебя зовут, дорогой?   — Веллан. Веллан Эртис.   — Я Астарион Анкунин. А эту гору мышц, — он взмахнул рукой в сторону парня, — как ты уже, наверное, слышал, зовут Рейвен Дюрант. — Идём, Веллан. У нас есть местечко за столом и, кажется, целый свободный вечер впереди.  

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

  Через час за их столиком стояло уже три бокала, опустевший графин и блюдо с остатками стейка. Веллан, поначалу зажатый и неловкий, мало-помалу оттаял. То ли от вина, то ли от того, что его впервые за вечер никто не разглядывал как диковинку.   — И ты, дай угадаю, — Рейвен наставил на него палец, едва не опрокинув пустую солонку, — тоже на юридический?   — Угадал. — На лице Веллана появилась смущённая улыбка. — Сегодня днём сдавал экзамен.   — Боги, да это ж уже не совпадение. Прям какой-то заговор! — Рейвен смачно шлёпнул себя ладонью по лбу.   — Скорее, общее семейное проклятие, — отозвался Веллан. — У меня, видите ли, в роду все по юридической части. Отец — судья в Высшем апелляционном. Мать — прокурор. Дед был адвокатом, и прадед, и прапрадед. У нас даже шутка такая: первое слово ребёнка в семье Эртис — не «мама», а «возражаю».   Рейвен заржал на всю таверну. Астарион тоже не сдержал усмешки.   — А я вот, — Рейвен вытер пену с губ рукавом камзола, — жертва обстоятельств. Сам бы я в жизни эту тоску зелёную не выбрал. Сидел бы себе спокойно, наследовал банк, считал бы золотые монетки, как и положено приличному человеку. Но мать моя считает, что юрист в семье — это, видите ли, престижно. — Он скорчил гримасу, точь-в-точь как, видимо, делала его матушка и низкий голос попытался сделать высоким, тонким, что со стороны выглядело довольно забавно. — «Рейвен, дорогой, ты должен заниматься чем-то достойным. Сынок, без юридического образования тебя в приличном обществе всерьёз не воспримут». Тьфу!   Веллан погрустнел.   — Это, пожалуй, худшая причина из всех, что я когда-либо слышал. Печально, когда родители не оставляют тебе право выбора и всё решают за тебя. Хотя, по правде сказать, мне юриспруденция действительно интересна. Я с детства любил книги и разбираться в сложных сплетениях правил. А ещё шахматы. — Он чуть пожал плечами. — Право, в каком-то смысле, тоже партия. Только вместо фигур живые люди.   — Агась! — Рейвен поддакнул, подпирая кулаком челюсть.   Астарион внимательно посмотрел на Веллана. За этой вежливостью, за смущённой улыбкой и опущенными ресницами скрывался, как он начинал подозревать, самый острый ум за этим столом.   — А ты, Астарион? — Веллан повернулся к нему с тем же искренним интересом. — Что тебя привело?   Белокурый эльф поднёс бокал к губам, сделал глоток. Дал себе ровно ту паузу, которая была нужна. И тут впервые за весь вечер на него накатила грусть. Астарион чуть сжал ножку бокала.    — О, у меня всё куда прозаичнее, — ответил он с полуулыбкой. — Видите ли, родиться в семье потомственных портных с руками, совершенно не приспособленными к шитью — это, по меркам моего отца, едва ли не государственная измена.   Рейвен удивлённо фыркнул.   — Погоди, твой отец — портной?   — И один из лучших в городе, смею заметить. — Астарион решил приукрасить свой рассказ, чтобы не выглядеть жалко. Гордость не позволяла иного. — Анкунин-старший. Возможно, слышали. Полгорода щеголяет в его камзолах.   — Ух ты. Слышал, — кивнул Веллан. — У отца есть его сюртук. Действительно превосходная работа.   — Передай отцу моё восхищение его вкусом. Ну так вот. К великому огорчению моего родителя, иголка в моих руках никогда не задерживалась дольше нескольких секунд, и пальцы у меня, как видите, созданы отнюдь не для напёрстка. — Он взмахнул кистью. — А вот к словам у меня всегда было… особое отношение. Так что юриспруденция показалась мне разумным компромиссом. Семья хотя бы перестанет считать меня окончательным разочарованием.   — Ну и правильно сделал, что вырвался, — простодушно отозвался Рейвен. — На свете и так пруд пруди паршивых портных. А вот хороший юрист — он, знаешь, на вес золота.   Уголки губ Астариона приподнялись в благодарной усмешке. Только Веллан смотрел на него как-то уж слишком внимательно. В его золотистых глазах мелькнуло понимание, от которого Астариону стало слегка неуютно, словно тифлинг увидел насквозь всю его ложь и спрятанную за ним боль. Но через пару секунд Веллан отвёл взгляд, никак не выдав того, что понял.   — Кстати о юристах, — Рейвен опрокинул в себя очередной бокал и подался вперёд над столом. — Вы видели того эльфа в комиссии? Который строит из себя такого важного, а на деле х… кхм… ну, вы поняли. Продолжать не буду. Где мои манеры, в конце концов.   — Видел, — оживился Астарион, почуяв свежую сплетню. — Он определённо стал мои фаворитом из всей комиссии.   — Так вот, — Рейвен понизил голос до хриплого шёпота, — мне тут один мужик в очереди шепнул. Этот эльф, лорд Авенрил, его звать. Он, оказывается, тот ещё горемыка. Жена от него сбежала. В прошлом году. Да не просто сбежала, а рога ему наставила. С кем-то из военных. Говорят, здоровенный такой мужик, не чета нашему изящному законнику. Собрала, значит, манатки и фьють.   Веллан попытался сохранить серьёзное лицо, но не выдержал и прыснул в кулак.   — Ох, как нехорошо смеяться над чужим горем…   — Над чужим — нехорошо, — согласился Астарион. — А над горем вредного ублюдка, который сегодня утром пытался съесть меня живьём — самое то.   Все трое расхохотались.   — А гном? — Рейвен явно вошёл во вкус. — Заметили, что он за весь экзамен почти ничего не спросил?   — Да-да, заметил, — кивнул Веллан.   — Так у него в кружке, дорогие мои, никакой не чай. И не вода. У него там, господа, эль! Самый настоящий. Третья кружка к обеду. Ему вообще плевать, кто там поступает, лишь бы дотянуть до конца смены. Говорят, лет двадцать так заседает.   — Боги. — Астарион засмеялся, покачав головой. — То-то у него лицо было такое умиротворённое. А я-то решил, что он там самый мудрый.   Они снова чокнулись и продолжили оживлённую беседу.  

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Время текло незаметно. Графины пустели. Рейвен раскраснелся и стал говорить ещё громче. Астарион, наоборот, стал тише и расслабленнее, хотя глаза его весело блестели. А Веллан…   — Ну же, Веллан, — Рейвен в очередной раз придвинул к нему полный бокал, расплескав немного по столу. — Ну хоть глоток. Это же оскорбление вину — стоять нетронутым целый час!   — Я, право, не могу больше, — упрямо отнекивался тифлинг. — У меня низкая переносимость. Серьёзно. Я и от того, что выпил, уже еле сижу.   — Да брось! Один глоточек! За дружбу!   — Ла-а-адно. За дружбу с радостью. — Веллан сделал крошечный, символический глоток и тут же отставил бокал, явно намереваясь больше к нему не прикасаться.   Астарион наблюдал за этим маленьким спектаклем молча. Когда они наконец вывалились из «Чернильного пера», уже стояла глубокая ночь. На небе висел тонкий ломтик луны, мощёная улица блестела после недавнего дождя, а фонари роняли на брусчатку дрожащие золотые кружочки.   Рейвен шёл, обнимая Астариона за плечи и что-то бормоча про маменьку и про банковские векселя. Эльф терпел эту фамильярность со стоицизмом мученика, брезгливо отстраняясь от винного перегара. Веллан, самый трезвый из троих, поддерживал здоровяка с другой стороны, то и дело вежливо извиняясь перед редкими прохожими за друга, который горлопанил на всю округу.   Вдруг Астарион остановился посреди улицы. Сбросил с плеча руку Рейвена, он запрокинул лицо к небу, набрал полную грудь холодного ночного воздуха и его губы изогнулись в хитрой усмешке.   — Господа, — обратился он, оборачиваясь к спутникам. — А я знаю, чего нам сейчас остро не хватает.   — И чего же? — Рейвен с трудом сфокусировал на нём мутный взгляд.   — А пойдёмте-ка, — Астарион плавно развёл руками, — в бордель. Снимем, так сказать, напряжение после тяжкого экзамена.    Рейвен издал долгое, восторженное «о-о-о», от которого в соседнем доме в окне зажегся свет.   — Анкунин! Ты гений! Чистый гений! Я с тобой! Я всегда говорил, что хороший юрист должен быть… — он икнул, —  всесторонне образован!   — Я… — Веллан стушевался. — Я, пожалуй, домой пойду. Я, знаете ли, не по этой части…   — Веллан, дорогой, — Астарион оказался рядом с ним, его ладонь легла на плечо тифлинга, отрезая путь к отступлению. — Это даже не обсуждается. Мы тебя сегодня в обиду не дадим. И домой одного не отпустим. Темно, опасно, мало ли какие негодяи бродят по улицам.   — Я доберусь, правда, тут недалеко…   — Боги, — Астарион приглушённо ахнул, всматриваясь в его лицо с притворным потрясением. — Только не говори мне, что ты девственник.   Веллан застыл на месте. Лицо вспыхнуло румянцем, хоть и из-за красной кожи это было незаметно. Он молчал, отчаянно рассчитывая, что тема сойдёт на нет, но увы.    — Ого-го, — протянул Рейвен и прикрыл рот ладонью.   — Это не…— Веллан запнулся, отводя взгляд. — Это вас совершенно не касается, друзья.   — Веллан, — ласково проговорил Астарион, — я тебя ничуть не подначиваю. Честное слово. Но согласись: в этом нет ничего такого, чего следовало бы стыдиться. Просто… знаешь, есть вещи, с которыми лучше расстаться как можно раньше. Чем таскать за собой эту хвалёную невинность, как очень тяжёлый и совершенно бесполезный багаж. Уж поверь моему скромному опыту.   — Я просто… не хочу. Не так. Не с… — Веллан смутился окончательно, его голос задрожал. — Я хочу, чтобы это было с кем-то, кто… ну… кто…   — Кто тебя любит? — вкрадчиво закончил за него Астарион.   Веллан кивнул, не поднимая глаз. Белокурый эльф наклонился к тифлингу.   — Дорогой мой, никто и не предлагает тебе любви. Любовь, поверь, штука куда более коварная и болезненная, чем то, о чём я говорю. Я предлагаю всего лишь немного удовольствия. Совершенно безопасного. Тёплого. Ласкового. После которого ты, возможно, начнёшь чуть лучше понимать собственное тело. Это, знаешь ли, бывает полезно. И, поверь, твоя будущая великая любовь скажет тебе только спасибо.   — Анкунин дело говорит, — пробубнил Рейвен, наваливаясь на них. — Я вот, между прочим, в первый раз с горничной... ну неважно. Главное, я ужасно благодарен той горничной! Славная была баба…   Астарион закатил глаза.   — Рейвен, — вздохнул он, не оборачиваясь. — Умоляю, не разрушай мою тонкую педагогику своими варварскими байками.   — Молчу, молчу.   — Сейчас мы всё исправим, — Астарион вновь переключил всё своё внимание на тифлинга. — Я знаю одно приличное заведение. Тут недалеко. Чисто, тихо, никаких дешёвых уличных девок. Сплошное благородство. Тебе там никто не нагрубит, никто не посмотрит косо на твои очаровательные рога. Если решишь, что не твоё, — спокойно развернёшься и уйдёшь. Никаких обязательств. Ну?   Веллан долго молчал, переводя взгляд с одного на другого. На лице его боролись смущение, страх и тщательно подавляемое любопытство. Наконец, собравшись с духом, он тихонько сказал:   — Я пойду… но я… я ничего не обещаю.   — И не надо. — Астарион ободряюще похлопал его по плечу. — Идём.  

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

  Заведение, к которому белокурый эльф их привёл, и впрямь оказалось из приличных. Двухэтажный каменный особняк на тихой улочке без вывески. Только маленький бронзовый колокольчик у двери и дубовая створка с искусной резьбой. Полумрак просторной гостиной разгонял мягкий свет ламп с цветными абажурами.   Хозяйка, статная, ухоженная женщина средних лет, была в тёмно-винном платье. Она встретила их сама. Узнав Астариона, она улыбнулась и поклонилась.   — Господин Анкунин. Какая радость.   — Мадам Сильфида. Вы ослепительны, как и всегда. — Астарион склонился и галантно коснулся губами её руки. — У меня сегодня двое друзей, и оба нуждаются в исключительно деликатном обращении. Но особенно один. — Он незаметно кивнул в сторону Веллана, застывшего в проходе. — Это его первый раз. Подберите ему кого-нибудь… вы понимаете. Терпеливую. Добрую. Ту, что никуда не торопится.   Хозяйка внимательно проследила за его взглядом, и в её глазах мелькнуло понимание.   — Положитесь на меня, господин Анкунин. У меня есть как раз та, которая подойдёт ему идеально. Никсара. Очень нежная девушка. Тифлинг, между прочим. Думаю, вашему другу будет с ней комфортнее.   — Вы, как всегда, читаете мои мысли.   Тем временем Веллан уже сто раз пожалел, что вообще согласился пойти. В полумраке то и дело мелькали обнажённые плечи, бархатные ткани, а из-за портьер доносились чьи-то приглушённые стоны и смех. Тифлинг вжался спиной в стену, прижимал к бёдрам сжатые в кулаки ладони, и хотел провалиться сквозь паркет.   Рейвена увели первым. Здоровяк проследовал за стройной, хихикающей полуэльфийкой с восторженным лицом. Астарион еле сдержал смех, благоразумно отвернувшись.   А вот Веллану было совсем не до смеха. К нему уже подошла невысокая девушка с такой же красной кожей, как у него, и маленькими чёрными рожками. На ней было простое лиловое платье, никаких украшений и вычурного макияжа. Она одарила его мягкой улыбкой.   — Идём, — она осторожно, не настаивая, накрыла его сжатый кулак своей ладонью и плавно расцепила подрагивающие пальцы. — Мы можем с тобой просто выпить вина и поговорить, если хочешь. Я отличная слушательница.   Веллан вздрогнул от прикосновения и поднял на неё глаза. Никсара наклонила голову набок, и кончик её хвоста качнулся за спиной. Точно так же, как качался хвост Веллана, когда тот волновался. Тифлинг робко кивнул и позволил ей увести себя вглубь коридора.   Астарион проводил его долгим, задумчивым взглядом. Убедившись, что друг в надёжных руках, он плавно обернулся к хозяйке.   — А мне, мадам, — уголок его губ дрогнул в обаятельной полуулыбке, — как обычно. Бутылочку хорошего красного. И, пожалуй, кого-нибудь, искусного в ласках, кто, к тому же, умеет безупречно молчать в нужные минуты.   — Знаю-знаю, господин Анкунин. —  Сильфида ущипнула его за щёку. — Ваша любимая девушка свободна и уже ждёт вас наверху.   — Мадам, вы сокровище.   — Ой, ну что вы, что вы. Льстец, — она сразу покраснела, польщённая его тоном.   Белокурый эльф поднялся по широкой лестнице, застеленной ковром. У самой двери его уже встречала высокая эльфийка со светлыми волосами и алыми глазами. Она молча протянула ему руку, которую Астарион с предвкушением принял.   Тяжёлая бархатная портьера сомкнулась за их спинами.   

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Утро встретило Астариона жесточайшим похмельем. Голова раскалывалась на части, во рту была мерзкая сухость, а желудок скручивало при каждом движении. Видимо, мешать вино с элем было плохой затеей. Спасибо Рейвену, который в таверне завлекал его сладкими речами: «ну ещё по одной, эльф, не ломайся». Эльф клятвенно пообещал себе никогда больше в жизни так не делать.    Девушки уже не было рядом. Осталась только смятая постель, отпечаток на соседней подушке да тонкий, сладковатый запах её духов. Астарион сел, помассировал переносицу, медленно оделся, привёл в порядок волосы перед зеркалом, насколько вообще можно привести себя в порядок, когда внутри черепа гудит целый улей.   Внизу его ожидала всё та же мадам Сильфида. Оставив несколько золотых на её узкой ладони, он кивнул на прощание и вышел. О том, как обстоят дела у Рейвена и Веллана, он не узнавал. Расспрашивать персонал о постельных подвигах дурной тон, а будить друзей после бурной ночи — ещё хуже. Пусть выпутываются сами. У здоровяка, судя по вчерашней щенячьей морде, всё должно было пройти превосходно. А вот Веллан со своей рогатой пассией, возможно, действительно просто проговорил до рассвета. И, может, это для него было лучшим исходом.   Свежий утренний воздух ударил в лицо. Астарион поморщился от яркого солнца, как назло, светившего прямо в глаза, и медленно побрёл домой, стараясь держаться в тени зданий.  

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

  Три дня тянулись как три недели. Так всегда бывает, когда ждёшь наступления важного события, которое могло перевернуть твою жизнь. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от мрачных мыслей и ненавистного ожидания, Астарион с головой ушёл в работу в ателье. Аэлгард, согнувшись над широким столом, привычно сыпал приказами, не удостаивая сына взглядом: подай булавки, отнеси заказ госпоже Тельре, померяй на манекене, чего скривился, не суетись, не позорь меня, бестолочь.   Астарион молча повиновался. Он подавал тяжёлые отрезы бархата, разносил готовые камзолы, вкалывал иглы в плотную ткань. Эльф делал всё, что от него требовали, лишь бы не оставлять разуму ни секунды свободного времени, лишь бы не дать страху неудачи сожрать себя заживо. Но по ночам это не спасало. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и думал о письме. О том, придёт ли оно вообще.    На третий день он сидел у себя в комнате, устроившись на подоконнике, делая вид, что изучает свод городских законов. На самом деле он уже два часа смотрел в одну и ту же строчку.    С первого этажа раздался звонкий голос Тилиссы:   — Астарион! Сынок, тебе письмо пришло!   Он замер. Сердце забилось чаще. Кодекс рухнул с колен на пол. Астарион пулей слетел вниз по узкой лестнице, перескакивая через ступеньки, и чуть не врезался в мать, стоявшую у входа с конвертом в руках.   — Дай, — он протянул руку.   Тилисса с ласковой полуулыбкой вложила письмо в его ладонь. Толстая бумага. Тёмно-синяя сургучная печать с гербом Академии Врат Балдура. Имя его. Адрес тоже верный. Пальцы у Астариона задрожали. Он попытался вскрыть конверт аккуратно, однако не вышло, край бумаги треснул, и эльф в бешенстве выдрал сложенный лист наружу.   В этот момент из мастерской в коридор вышел Аэлгард. В фартуке поверх рубашки, с булавкой, зажатой в зубах, и сдвинутыми к переносице серебряными бровями.   — Чё столпились на проходе? — буркнул он, выплюнув булавку в руку. — Работать кто будет? Я один за всех горбатиться должен?   Тилисса быстро обернулась к мужу, прижала палец к губам и мотнула головой в сторону Астариона. Аэлгард хотел набухтеть, но как только взгляд его упал на конверт, передумал, сложив руки на груди и хмуро уставившись на Астариона, не двигаясь с места.   Сглотнув, эльф развернул лист.   «Уважаемый господин Астарион Анкунин!   По итогам оценки ваших вступительных испытаний и рассмотрения экзаменационной комиссией вашего личного дела, с радостью сообщаем, что ваши знания признаны выдающимися.   Вы официально зачислены на первый курс Юридического факультета. Начало занятий состоится в первый день осеннего семестра. Расписание лекций и список необходимой литературы прилагаются к данному письму.   С глубоким уважением, декан Юридического факультета, лорд Верилий Сторм».   На какое-то растянувшееся в вечность мгновение Астарион не мог пошевелиться. Он просто стоял посреди узкого коридора, вцепившись в бумагу, и раз за разом перечитывал одну и ту же строчку: «Вы официально зачислены».   «Зачислены. Зачислен. Я. Я зачислен. Боги. Я сделал это».   Астарион медленно поднял глаза. На губах растянулась улыбка.   — Я… — голос сорвался. Он нервно засмеялся, помотал головой и потряс листом в воздухе. — Мама. Я теперь студент Академии. Принимаю теперь поздравления.   Тилисса взвизгнула. Совершенно по-девчачьи, не сдержавшись, и кинулась ему на шею, обхватив его обеими руками так крепко, что Астарион чуть не задохнулся.   — Сынок! — она целовала его в висок, в скулу, куда придётся, и смеялась со слезами на глазах. — Какой ты у меня молодец! Я так и знала! Поздравляю! Горжусь тобой!   Астарион стоял в её объятиях, неловко поглаживая её по плечу, и улыбался так глупо, как давно себе не позволял. Через её плечо он встретился взглядом с отцом. Аэлгард стоял всё так же, не меняя позы. С одной стороны — да, сын теперь студент престижной Академии. Если пробьётся, а он обязательно пробьётся, с его-то упорством, то станет кем-то влиятельным. Тогда, может, и фамилию Анкунин в этом городе начнут произносить с уважением, а не только обсуждая покрой чужих штанов.     Но с другой… С другой стороны — этот мальчишка, этот тощий бледный мальчишка, которого он годами таскал по мастерской за шкирку, которому он годами вбивал в голову, что без него, без отца, тот никто и звать его никак, только что сделал то, чего он, Аэлгард Анкунин, за всю свою жизнь так и не сумел. И уже никогда не сумеет.   Аэлгард медленно опустил руки вдоль туловища. Прокашлялся.   — Ну, — он избегал смотреть Астариону в глаза. — Поступил, значит. — Отец помолчал некоторое время и вытянул из себя с трудом слова: — Что ж… Молодец. Поздравляю.   Астарион кивнул. Он и не ждал большего. Но, к его собственному удивлению, было приятно такое услышать от отца.   — Спасибо, отец, — с достоинством ответил он.   Аэлгард ещё мгновение потоптался на месте. Потом резко мотнул головой, развернулся и ушёл обратно в ателье, крикнув:   — Тилисса, обед сам себя не приготовит!   — Иду, иду, — сказала она ему вслед, не выпуская Астариона из объятий. Только когда шаги мужа стихли, мать слегка отстранилась, взяла лицо в ладони и посмотрела на него снизу вверх.   — Я очень тобой горжусь, моя звёздочка, — прошептала она, касаясь его щеки. — Очень-очень.   Астарион лишь прерывисто выдохнул, закрыл глаза и молча кивнул, плотнее прижимаясь щекой к её ладони.