Отродье

Во всяком человеке конечно таится зверь, —  зверь гневливости, зверь сладострастной распаляемости от криков истязуемой жертвы, зверь без удержу спущенного с цепи...

Фёдор Достоевский «Братья Карамазовы»

Первые солнечные лучи пробивались сквозь щели в рассохшихся ставнях. Астарион находился в эльфийском трансе, перебирая в уме обрывки вчерашних мыслей и событий, когда дверь в его комнату с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Он резко вскочил, глядя по сторонам. На пороге стоял отец. В руках он держал нечто тёмное, свёрнутое в комок. Астарион сел на краю постели, провёл ладонью по лицу, стряхивая остатки транса, и прищурился. — Отец, какого чёрта тебе от меня надо в такую рань? — голос его прозвучал хрипло. — На. Надевай давай, — буркнул Аэлгард, швырнув комок ему прямо в лицо. Астарион скривился, развернул ткань и замер. Это была мантия. Тёмно-синяя, из довольно добротного сукна, какого в их доме отродясь не водилось. Он перевернул её и провёл подушечками пальцев по швам. Швы аккуратные, ровные. Сделано явно не в спешке, а на совесть. «Он, — внезапно промелькнуло у него в голове, отчего он чуть не выронил мантию. — Неужели это действительно сделал он? С чего бы это?». Белокурый эльф поднял глаза на отца, ища на его лице хоть что-то, что позволит ему понять истинный мотив такого поступка. Всю жизнь он умел читать это лицо: по тому, как Аэлгард ставит ногу на порог, хмурит брови, ухмыляется и сжимает ладони в кулаки. Он чуял приближение удара ещё на подходе, по одному только повороту отцовского плеча. Однако сейчас же лицо отца оставалось закрытым и нечитаемым. Ни единого намёка на подвох. — Ты… — начал Астарион и осёкся, не зная, какие слова подобрать. — Чего вылупился? — Аэлгард скривился так, будто сын ляпнул непристойность. Он навалился плечом на дверной косяк, скрестив руки на груди. — Думал, потащишься в свою академию в обносках? Чтоб сосунки богатенькие на тебя пальцем тыкали? Меня бы засмеяли. — Тебя там никто не знает, — Астарион не мог оторвать взгляд от мантии. — А молва бежит быстрее тебя, сынок. — Отец прикусил губу. — Натягивай давай. И не сутулься, как побитая псина. Раз уж лезешь к господам, держись по-господски. Астарион медленно поднялся, спустив босые ноги на прохладные доски. Он поёжился, продел мантию через голову и просунул руки в рукава. На миг ему показалось, что есть надежда на светлое будущее. «Нет. Не привыкай, — сказал он себе мысленно. — Стоит поверить, что тебе хорошо, как у тебя это тут же отнимут. Так было всегда. За доброе слово после прилетит пощёчина, за похвалу — неделя попрёков. Не смей привыкать». Эльф подошёл к зеркалу, которое ему подарила мать на пятнадцатилетие, и взглянул на отражение. Из мутного стекла на него смотрел юноша в синей мантии, стройный, с прямой спиной и блеском в голубых глазах. Незнакомец. Астарион глядел на него долго, чуть склонив голову набок. «Вот, значит, каким они меня увидят, — подумал он. — Ровней, кем-то, у кого есть место среди них». Он слегка улыбнулся. А после вспомнил, что лгать он умеет не хуже стекла, и улыбка сошла с губ. Сукно сукном, а под ним всё тот же сын портного из Нижнего города, со всем, что таскал в себе с детства. — Сидит как влитая, — добавил отец, наблюдая за тем, как сын рассматривает себя. Астарион снова коснулся ровного шва на рукаве. — Спасибо, — выдавил он, не оборачиваясь. Аэлгард фыркнул. — Пф-ф, спасибо. Ещё чего. Иголок уйму извёл на тебя, вот и весь сказ. — Он оттолкнулся от косяка и, уже уходя, бросил через плечо: — Не опозорь меня, понял? Хоть раз в жизни не опозорь. Дверь за ним тихо закрылась. Астарион некоторое время ещё постоял перед зеркалом, разглаживая ладонью складки. «Иголок извёл, видите ли. Старый дурак. Это ничего не значит. Завтра он снова станет прежним». Он отвернулся от зеркала, расправил плечи и шагнул к двери. Спустившись, он вошёл на кухню. Тилисса уже накрыла на стол. Завтрак был неплохим: яичница с беконом, кусочек хлеба и чай. Астарион быстро перекусил и отправился в путь.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Дорога до Академии заняла бы у любого другого существа где-то полчаса. У Астариона же она заняла куда дольше, поскольку ноги несли его медленнее, чем обычно, оттягивая то мгновение, когда придётся войти. Чем дальше он уходил от трущоб Нижнего города, тем чище становились улицы. Грязь под ногами сменилась чистой мостовой из светлого камня. Наконец улица привела его к Академии. Он остановился, запрокинув голову, всё ещё не веря в то, что у него получилось сюда поступить. На миг у него перехватило дыхание. По широкой лестнице поднимались студенты. И вот они-то и заставили его собраться. Аристократы. Все до единого. Юноши и девушки в мантиях из тонкого шёлка, с серебряными застёжками, с перстнями на пальцах, с этой особой осанкой, которая говорила о том, что они ни дня в своей жизни не голодали и не побирались. Они смеялись, перебрасывались фразами на изысканном эльфийском языке, и каждый их жест говорил: я здесь свой, я здесь всегда был своим. Астарион оглядел себя. «Не сутулься, — в голове прозвучал грубый отцовский голос. — Держись по-господски». Он тут же выпрямился, взяв себя в руки. Вскинул подбородок и нацепил на лицо лёгкую полуулыбку, которую оттачивал годами перед зеркалом в серебряной раме. Если эти сливки общества решат, что он тут чужой, пусть сперва докажут это. А пока он будет улыбаться так, словно владеет половиной квартала. — Астарион?! Эльф вздрогнул и обернулся. По лестнице, расталкивая студентов и не замечая возмущённых взглядов, к нему бежал здоровяк с русыми волосами и улыбкой до ушей. Рейвен. Астарион едва успел его узнать, как тот сгрёб его в охапку и стиснул до хруста в рёбрах. — Ну ты даёшь! — гаркнул Рейвен на всю улицу. — Прошёл, значит! А я-то думал, не свидимся больше! — Рейвен… — прохрипел Астарион, пытаясь вырваться из объятий. — Я, конечно, рад тебя видеть, но у меня есть подозрение, что ты сейчас сломаешь что-то ценное. Например, меня. — Да ладно тебе! — Тот отпустил его, отступил на шаг и осмотрел с ног до головы, присвистнув. — Гляньте-ка на него! В мантии! Прям молодой лорд, честное слово. Веллан, иди сюда, ты не поверишь! От главных ворот, бережно прижимая к груди стопку новеньких книг и осторожно обходя толпу, к ним подошёл тифлинг. Увидев Астариона, он замер в полушаге от него, моргнул, а затем на его серьёзном лице расцвела искренняя радость. — Астарион, — проговорил он мягко. Уголки его губ слегка приподнялись. — Доброе утро! Так ты тоже поступил. Я… я очень рад. — А ты сомневался? — Он повёл плечом, поправляя серебристые локоны. — Неужели вы всерьёз думали, что это место обойдётся без меня? Веллан закатил глаза, тактично промолчав. — Вообще ни капельки не сомневались в тебе. Ты вон какой пробивной и языкастый, — гоготнул Рейвен, хлопнув Астариона по плечу. Тот пошатнулся. — Ох, эльф, как же я рад, что ты тут! Думал, всю учёбу торчать с этим книжным червём буду, — он ткнул пальцем в Веллана, — А с ним ведь можно и помереть со скуки ещё до первой сессии. Всё бубнит тут про книжки свои. — Ничего я не «бубнил», — с задетым достоинством возразил Веллан. Он чуть вздёрнул подбородок и поправил съехавшие на переносицу очки. — Я пытался тебя просвещать. Делился исключительно ценными знаниями об основах теории, которую нам предстоит изучать. — Ой, да брось! Зачем забивать голову всякой тоской в последний свободный день? — Рейвен широко и добродушно ухмыльнулся, ничуть не смутившись. — К тому же, под твои монологи так шикарно дремлется! — Ты дрых без задних ног, потому что снова перебрал эля, — ответил тифлинг, не поддаваясь на провокацию. — А я прождал тебя в гостиной с конспектами до самого вечера, наивно полагая, что в тебе проснётся хоть капля тяги к знаниям. Астарион рассмеялся. «Боги, похоже, не зря меня свела судьба с этими идиотами. Ближайшие годы обещают быть не такими скучными». Где-то в глубине здания прозвонил колокол, и студенты разом потянулись к дверям. — Это что, нам? — Рейвен мгновенно растерял весь свой кураж и завертел головой. — Уже? Прямо сейчас? А куда идти-то? — Первая лекция, — отозвался Веллан, прижимая покрепче к груди книги. — Зал на втором ярусе, восточное крыло. Судя по расписанию. — Это ещё по какому такому расписанию? Мне никто ничего не давал… — Тебе направили его вместе с приказом о зачислении. Ты, видимо, невнимательно изучил документы. — Да чтоб тебя, Веллан! Астарион слушал их перепалку вполуха. Сердце бешено заколотилось в груди, а ладони вспотели. Он сделал глубокий вдох. — Ну что, — протянул он, растягивая губы в ухмылке. — Идёмте уже. Чем быстрее начнётся этот фарс, тем быстрее закончится. И первым шагнул к двери. Рейвен и Веллан двинулись следом.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Аудитория на втором ярусе восточного крыла оказалась огромной. Ряды скамей и столов поднимались полукругом, ярус за ярусом, спускаясь к кафедре, которая находилась внизу. Высокие окна заливали всё ярким солнечным светом. Стены обиты тёмными деревянными панелями. На них золотом были выведены строки законов, цитаты великих мыслителей. Студенты рассаживались, переговариваясь вполголоса. Астарион застыл на верхней ступени, окидывая зал быстрым взглядом, тем самым, каким когда-то на улицах высматривал, откуда ждать беды. — Эй, чего застыл-то. Сюда, сюда, — зашипел Рейвен, дёргая его за рукав и шумно плюхаясь на ближайшую свободную скамью. Несколько голов повернулись в их сторону. — Отсюда всё видать. И к выходу близко, если что. — Если что? — Веллан опустился рядом, аккуратно раскладывая книги и выравнивая их по краю. — Это лекция по теории государства и права, а не казнь. — Ну кто ж вас, правоведов, знает. — Рейвен вытянул ноги, устроившись поудобнее. — Может, тут за неправильный ответ сразу под суд и на виселицу. Астарион сел между ними. Он откинулся назад, закинул ногу на ногу и обвёл зал нарочито скучающим взглядом. Краем глаза эльф всё же ловил на себе чужие взгляды. Девица в платье цвета слоновой кости, с жемчугом в волосах, скользнула по нему изумрудными глазами и сморщила нос, повернувшись к подруге. Та хихикнула, прикрыв рот ладонью. Астарион широко улыбнулся, подмигнув, и девица моментально раскраснелась, отворачиваясь. Внизу, у кафедры, скрипнула дверь. В зал вошёл преподаватель, и все тут же притихли, поднимаясь со своих мест. Человек средних лет, обычного телосложения с крупными чертами лица и короткими тёмными волосами, шёл прихрамывая. Он бросил на кафедру стопку книг, опёрся на неё ладонями и оглядел зал. — Доброе утро, ребятня! Садитесь. Профессор Дариус Восс, — представился он. Голос у него был низкий, глубокий. — Буду обучать вас теории государства и права. Профессор задумчиво почесал затылок, прикидывая, с чего начать. — Итак, поясню вам, каким образом устроен процесс занятий: я рассказываю, вы конспектируете. И даже не надейтесь, что я забуду проверить ваши записи. Увижу пустые страницы — до экзаменов не допущу. Я ясно выразился? Студенты закивали и заугукали. — Замечательно! Едем дальше, — Восс выпрямился, заложив руки за спину. — Я терпеть не могу халтурщиков. Делаю три предупреждения за семестр, на четвёртое собираете вещи и отправляетесь домой. Прежде чем вы начнёте зевать от тоски, я задам вам один-единственный вопрос. Тот самый, что портит сон людям моей профессии вот уже не первую тысячу лет. Он медленно прошёлся вдоль кафедры, прихрамывая на левую ногу. — Что такое справедливость? Равнозначно ли данное понятие закону? Тишина. Кто-то заёрзал на скамье. Девица с жемчугом в волосах обмакнула перо, готовясь записать правильный ответ, словно он вот-вот прозвучит. — Не торопитесь. Подумайте, — усмехнулся Восс. — Вот вам случай. Человек украл буханку хлеба, чтобы его дитя не умерло с голоду. Закон гласит: вор должен лишиться руки. Судья знает закон, как знает и то, по какой причине была совершена кража. — Он остановился, упёршись взглядом в зал. — Вопрос: что должен сделать судья? В зале началось копошение. С задних рядов поднялся худощавый рыжий юноша. — Судья должен проявить милосердие! Вор ведь живой человек и не желал никому зла! — Милосердие — удел жрецов в храмах, юноша. А мы здесь учим право. Садитесь, — отрезал Восс. Поднялась та самая девица с жемчугом в волосах: — Согласно трактату лорда Эвери, обстоятельства непреодолимой силы могут служить… — Ближе к делу! Рубить или нет? — рявкнул профессор. Та стушевалась и села. — Кто ещё? И тут настал звёздный час Веллана. Его рука взметнулась. Тифлинг привстал и уверенно заговорил, без капли дрожи в голосе. — Судья должен следовать закону, профессор. Если каждый начнёт толковать справедливость по-своему, от закона ничего не останется. В целом, понятие справедливости довольно субъективное. Сегодня пощадили вора из жалости, завтра пощадят убийцу, потому что он покажется кому-то симпатичным. Закон затем и суров, что он един для всех. Настоящая справедливость заключается в равенстве перед ним. — Складно мыслишь, — удовлетворённо кивнул Восс. — Жёстко, но логично. Садись. Кто возразит? — Да чего тут возражать, — раздалось с галёрки. Рейвен не подумал поднять руку. Он сидел, откинувшись на спинку скамьи и скрестив руки на груди. Несколько разодетых аристократов покосились на него. Профессор Восс прищурился. — Во-первых, здоровяк, в моей аудитории говорят только после того, как поднимут руку и получат разрешение. Ещё раз вякнешь с места — пойдёшь чистить конюшни вместо лекции. Понял? Рейвен кивнул, опустив глаза. — А во-вторых… продолжай мысль, раз уж начал. — Ну, закон законом, — Рейвен почесал шею. — А руку мужику отрубишь, он работать не сможет. Кто тогда дитя кормить будет? Так и малец с голоду помрёт, и этот калека за ним. Пользы от этого ноль. Дешевле его хорошенько выпороть да отпустить, чтоб дальше горбатился на благо общества. Я б так рассудил. По уму. По залу прокатились смешки, кто-то откровенно фыркнул. Но Восс резко вскинул палец, призывая к тишине. — Не надо смеяться. Этот невоспитанный юнец только что озвучил вам целое философское учение, сам того не ведая. Называется утилитаризм. Закон существует не ради кары, а ради общественной пользы. Запомните его слова, кто-нибудь из вас обязательно напишет об этом реферат. Рейвен растерянно заморгал, не понимая, похвалили его сейчас или публично унизили. — Ну а ты? — Восс вдруг указал пальцем прямо в сторону Астариона. — Ты, в синем. Что молчишь? Думаешь, я не вижу, как у тебя глаза горят? Студенты обернулись, устремив взгляды на белокурого эльфа. Астарион тяжело вздохнул. — А что, если закон писали такие же существа, как этот ваш вор? — произнёс он, поднимаясь с места. — Только сытые. Те, кому никогда не приходилось красть еду, чтобы выжить. — Эльф нахмурил брови. — Вот вы утверждаете, что закон един для всех. Красивая, однако, сказка, профессор. На деле он един для тех, кто может за себя заплатить. У кого есть имя, золото, необходимые связи. А таким, как тот вор, всегда достаётся вся его суровость, до последней буквы. Разве это справедливость? По моему скромному мнению, наша правовая система давно прогнила. Все замолчали, обдумывая его слова. Веллан смотрел на эльфа широко раскрытыми глазами. А профессор Восс вдруг громко рассмеялся и хлопнул ладонью по кафедре. — Вот! Вот оно! — Он снова указал на Астариона. — Слышали? Правовая система прогнила. Грубо, юноша, зато сказал, как есть. — Восс перестал смеяться, и взгляд его стал серьёзным. — Ты ведь явно не из Верхнего города. Я угадал? Не отвечай, не нужно. Астарион был готов открыть рот, чтобы возразить, выдумав ложь, но профессор продолжил: — Это слышно. Так говорит лишь тот, кто видел, как закон работает изнутри. Запомните эту дискуссию, — Восс обратился уже ко всем остальным студентам, но при этом не сводя глаз с Астариона. — Вот вам трое. Один говорит: справедливость в законе. — Кивок на Веллана. — Другой: справедливость в пользе. — Кивок на Рейвена. — А третий говорит, что наша правовая система гнилая. Так кто же прав? Он развёл руками. — Все. И никто. В этом и проклятие нашего ремесла. Тот из вас, кто решит, будто нашёл окончательный ответ, в тот же день перестанет быть юристом и сделается тираном. — Профессор снова взглянул наверх. — А ты, в синем. Имя. — Астарион, — отозвался он. — Астарион. — Восс призадумался. — Из тебя выйдет либо великий судья, либо большая беда. Я ставлю на первое. Студенты начали перешёптываться между собой, но Астарион уже не слушал их. Он сел на скамью и размышлял о том, что впервые кто-то принял его точку зрения и не осудил. Сердце забилось чаще. Это было чертовски приятно. — Ты чего застыл? — Рейвен, ухмыляясь во весь рот, толкнул его локтем в бок. — Слыхал? «Великий судья», говорит! Смотри не зазнайся теперь. Дружить с таким большая честь для меня. — Это было… — Веллан запнулся. — Дерзко. Даже слишком. Я бы так не смог ответить преподавателю. Но, знаешь… кажется, ты действительно его впечатлил. Астарион усмехнулся и поправил мантию. — Привыкайте, мальчики. Это я ещё выступал в полсилы. Рейвен расхохотался и спохватившись, прикрыл рот ладонью, во избежание новой порции замечаний от Восса. А Веллан лишь закатил глаза, пробормотав что-то про «невыносимое эго». Тем временем профессор, выдержав паузу, хлопнул ладонью по стопке книг. — А теперь, когда мы закончили с философией, перейдём к скучной, но необходимой прозе жизни. Доставайте листочки. Так началась полноценная лекция. Восс рассказывал про правонарушения, что они из себя представляют, какие бывают виды и какими признаками обладают. Астарион ловил каждое слово Восса, исписывая один лист за другим ровным почерком. А вот Рейвена хватило ровно на пятнадцать минут. Сначала он принялся громко вздыхать, потом начал выстукивать сапогом какую-то мелодию, а затем и вовсе стал толкать Веллана под столом, пытаясь одолжить запасное перо. — Эй, невоспитанный юнец, на галёрке! — рявкнул Восс, прервавшись на полуслове. — Если у тебя шило в одном месте, можешь пойти постоять в коридоре! Рейвен опустил голову. Однако стоило профессору отвернуться к доске, как здоровяк снова заёрзал, скрипнув скамьёй и застонав от скуки. Веллан выдохнул, массируя виски, а Астарион раздражённо цокнул языком, пытаясь сосредоточиться на лекции.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Спустя час прозвенел колокол. Двери аудитории распахнулись, и студенты ринулись в просторный коридор. Где-то звенели монеты, где-то спорили о задачке профессора Восса, а кто-то торопился во внутренний дворик, к фонтанам, чтобы освежиться. Астарион вместе с друзьями вышел в коридор и почувствовал на себе взгляды. Они тянулись к нему отовсюду. У высокого окна сбилась стайка девушек в шёлковых платьях, и оттуда долетало приглушённое, торопливое: — Смотри, смотри, это он… тот самый, в синем… — …который спорил с профессором, да? — Боги, какой… ты видела его глаза? Астарион сделал вид, что не слышит. Но спину выпрямил, шаг замедлил, и подбородок повёл ровно настолько, чтобы свет из окна лёг ему на лицо как нельзя выгоднее. Проходя мимо, он посмотрел на девушек, чуть приподнял светлую бровь и улыбнулся одной, той, что покраснела сильнее всех. Девушки ахнули и принялись перешёптываться. — Ох, ну ты и павлин, — буркнул Рейвен, оглядываясь на оставленных позади поклонниц. — Ещё бы хвост распушил. Они ж сейчас в обморок попадают, прямо тут. — Зависть тебе не к лицу, дорогой, — благодушно отозвался Астарион, заложив руки за спину. — А пускай падают. Было бы глупо не извлекать выгоду из того, чем наградила меня природа. Он произносил это легко, наслаждаясь тем, как точно работает каждый его жест. Он знал, как смотреть, чтобы у других перехватило дыхание. Как улыбнуться, чтобы тебе простили дерзость. Как наклонить голову, чтобы тебя захотели. Эльф особо не задумывался, откуда это в нём. Были мысли, что, возможно, от отца, который умел производить на окружающих впечатление. Но он старался об этом не думать. — Зря смеёшься, — заметил Веллан, поправляя стопку книг подмышкой. Он один не оглядывался на девушек, шёл ровно, глядя перед собой. — Профессор Райс не любит, когда студенты опаздывают, заглядевшись на собственные отражения. А у нас следующая лекция в дальнем крыле. — Веллан, дорогой, — Астарион прижал ладонь к сердцу, — ты единственный тифлинг на свете, способный превратить триумф в скуку. — Он прищурился, и в глазах зажегся знакомый огонёк. — Кстати, о той ночи. Ты так и не рассказал нам, как всё прошло. Веллан споткнулся на ровном месте. — Как… что прошло? — переспросил он. Кончик его хвоста задёргался. — Ну как же. — Астарион понизил голос и наклонился ближе, расплываясь в самой невинной из своих улыбок. — Никсара. Очаровательная барышня, насколько я успел заметить. Терпеливая, добрая, никуда не спешит. Я ведь специально подобрал тебе такую. И что же? Просвети нас, о светоч науки. Многому ли тебя научили той ночью? Веллан вспыхнул до самых ушей. На красной коже румянец был незаметен, но уши выдали его с головой. — Мы… — он сглотнул, не глядя на Астариона, — мы просто разговаривали. Ничего особенного. — Ах, разговаривали, — повторил Астарион ласково. — Да! — выпалил Веллан, прижимая книги к груди, точно щит. — Просто разговаривали. До самого рассвета. Она… она оказалась удивительно начитанной, представь себе. Мы говорили о философии, о праве, о том, отчего тифлингов до сих пор не пускают в иные гильдии, и она рассказала про свой родной город, и… — он осёкся, поймав на себе два совершенно одинаковых, недоверчивых взгляда. — Это была чудесная беседа. Рейвен чуть не подавился. — Велл, — выдохнул он сквозь начинающийся смех. — Ты пошёл в бордель… и проговорил всю ночь?! — А что в этом дурного? — Веллан вздёрнул подбородок, но румянец на ушах только сгустился. — Она сказала, что давно ни с кем так хорошо не беседовала. Между прочим. Может, ей было приятнее поговорить с кем-то, кто видит в ней нечто большее, чем… чем просто вещь, которую можно использовать… — О боги. — Рейвен схватился за бок и захохотал. — Я заплатил за горячую штучку, эльф вон за свою красавицу, а наш Веллан за душевную беседу! Самый дорогой разговор в его жизни! — Это бесценный разговор, — пробормотал Веллан, окончательно поникнув. — В отличие от некоторых, я хотя бы помню имя той, с кем провёл ночь. Астарион вдруг рассмеялся. — Знаешь, дорогой, — мягко произнёс он, — а ведь это, пожалуй, лучшее, что ты мог сделать. Веллан поднял на него глаза, ожидая подвоха. — Что? Я серьёзно. — Астарион пожал плечом, отводя взгляд к высокому окну, за которым виднелось солнце. — Я-то всю ночь занимался… ну, тем, чем занимался. А ты нашёл единственное существо в том месте, кому действительно хотелось, чтобы его выслушали. — Он усмехнулся. — Ты неисправимый идеалист, Веллан. Это однажды разобьёт тебе сердце. Но… не меняйся, ладно? Веллан был сбит с толку. Он готовился отбиваться от насмешек, а не принимать вот это всё. — Я… ладно, — ответил он. — Спасибо за понимание. — На здоровье. — Астарион хлопнул его по плечу. — И всё же в следующий раз, умоляю, попробуй хотя бы вино. Беседа беседой, но и повеселиться тоже надо. — Никакого следующего раза не будет. — О, это мы ещё посмотрим, мой непорочный друг. Рейвен всё ещё фыркал, припоминая свою «горячую штучку» и тот «самый дорогой разговор», Веллан вяло отмахивался от его подколок, а Астарион просто шёл между ними, лёгкий, смеющийся, купающийся во всеобщем внимании. Звон колокола прервал их беседу, вынудив ускорить шаг и скрыться за массивными дверями следующей аудитории. Следующей по расписанию лекцией была история Фаэруна. Её преподавала профессор Изольда Райс. Она была статной женщиной, волосы с лёгкой сединой были собраны в пучок. Райс рассказывала о политических интригах и создании первых законов Побережья Мечей. Для большинства первокурсников это были лишь скучные, покрытые пылью параграфы из толстенных учебников. Но Астариону официальные хроники всегда казались лишь красивой ширмой, за которую он обожал заглядывать. Сам не заметив этого, он отложил перо. Стоило профессору заговорить о «благородном пакте» древних аристократических семей Врат Балдура, эльф плавно поднял руку. Дождавшись кивка, он чуть склонил голову набок и с изящной, самую малость ядовитой улыбкой поинтересовался: — Простите, профессор Райс, но не был ли этот возвышенный союз банальной попыткой монополизировать торговые пути на реке Чионтар и легально задушить конкурентов? Если взглянуть на налоги того года, их «благородство» подозрительно хорошо окупалось. По залу прокатился возмущённый ропот разодетой знати, чьи предки, возможно, и заключали этот пакт. Однако профессор не рассердилась. Только удивлённо приподняла брови. Остаток лекции превратился в блестящую словесную дуэль. Астарион периодически вступал в спор, задавал каверзные вопросы и безжалостно вскрывал грязные, корыстные мотивы политических деятелей прошлого. Он чувствовал себя просто великолепно. Слова слетали с губ легко и хлёстко. Ему и не нужно было жить в ту эпоху, чтобы понимать: существа и их пороки никогда не меняются. Рейвен к середине лекции уснул, с блаженным посапыванием уронив голову на скрещенные руки. А Веллан, совершенно забыв про свой конспект, с нескрываемым изумлением слушал, как его новоиспечённый друг с пугающей лёгкостью разносит в пух и прах официальную мировую историю. Так и прошёл первый учебный день в Академии.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Как только пары закончились, Астарион с Велланом вышли во дворик и уселись на скамью у фонтана. Рейвен присоединился к ним через некоторое время. Он подбежал к ним, размахивая сложенным вчетверо листком. — Господа! — провозгласил он, плюхнувшись на скамью рядом с Велланом. — Бросайте свои книжки. У меня новости, от которых вы оба сейчас запоёте. — Сомневаюсь, — заметил Веллан, почёсывая рог. — Ты в прошлый раз так же кричал, когда нашёл таверну с дешёвым элем. — А это было прекрасное открытие, между прочим! Но сейчас у меня для вас есть кое-что получше. — Рейвен развернул листок и сунул его прямо под нос Астариону. — Бал! В честь поступления новичков! Дом Латандрелл устраивает, у них особняк на холме, с садами, фонтанами и всем таким. Туда зовут весь наш курс. Музыка, вино, благородные барышни в платьях… — Он мечтательно закатил глаза. — Эльф, ты должен это видеть. Нет, обязан. Астарион взял приглашение, пробежал глазами по строкам. Затем улыбнулся. — Дом Латандрелл. Что ж, полагаю, было бы крайне невежливо не явиться. Они ведь так старались. — Во-о-о-от это по-нашему! — Рейвен хлопнул его по спине. — А ты, Веллан? Молчишь чего? Веллан смотрел на приглашение, и хвост его медленно опустился, обвив ножку скамьи. — Я не пойду, — тихо сказал он. — Чего-чего? Я не ослышался? — Рейвен недоумённо моргнул. — Почему это? — Потому. — Веллан принялся складывать книги в стопку, тщательно, ровняя по краешку, лишь бы не поднимать глаз. — Вы прекрасно знаете почему. Дом Латандрелл. Старая кровь, чистая порода. Высшие эльфы. А приду я… — он горько усмехнулся, — и весь вечер буду ловить на себе косые взгляды. Все будут шарахаться от меня, как от больного. Шептаться про рога и хвост. Мне это уже знакомо. Так что, спасибо, но нет. Я лучше посижу спокойно с книгой. Между ними повисло молчание. Рейвен открыл было рот, нахмурился, но не смог подобрать красивых слов, которые бы смогли подбодрить друга. Астарион вдруг наклонился к тифлингу и заговорил иначе. Тише, без обычного позёрства. — Знаешь, в чём твоя ошибка, дорогой? — Он повертел приглашение в пальцах. — Ты идёшь туда, заранее согнув спину. Ждёшь, что тебя унизят, и потому уже унижен, ещё до порога. — Белокурый эльф слегка склонил голову набок. — А надо наоборот. Войти так, будто это они должны радоваться, что ты снизошёл. Будто их особняк, их вино и их кислые рожи существуют лишь затем, чтобы оттенять тебя. — Тебе легко говорить, — проворчал Веллан. — На тебя все девушки вешаются, а от меня шарахаются и бегут прочь. — Они вешаются не на меня, Веллан. Они вешаются на красивый образ, который я им скармливаю, — отрезал Астарион с неожиданной резкостью, тут же сгладив её усмешкой. — Поверь, я знаю, каково это, когда на тебя смотрят сверху вниз. Знаю лучше, чем тебе кажется. И вот что я понял: им нельзя давать это увидеть. Ни единой трещинки. Учуют слабость — затопчут. Учуют, что тебе всё равно, — отступят. Он протянул руку и легонько щёлкнул Веллана по кончику рога. — К тому же ты будешь не один. С тобой я и эта гора мускулов, — он кивнул на Рейвена, — Кто косо посмотрит, тому наш дорогой друг объяснит правила приличия. — Ага. И весьма доходчиво объясню. Веллан переводил взгляд с одного на другого. — А если… если меня попросят уйти? — Тогда мы уйдём все вместе, — пожал плечами Астарион. — И прихватим с собой их лучшее вино. В знак протеста. Рейвен загоготал, оценив перспективу, а Веллан невольно улыбнулся. — Ладно, — выдохнул тифлинг, потирая переносицу. — Ладно. Я пойду. Но если станет совсем невыносимо… — То мы напьёмся, и всё станет выносимо, — закончил за него Астарион. Он поднялся со скамьи и аккуратно опустив приглашение Веллану на колени. — Решено. Сегодня вечером, господа, мы покоряем дом Латандрелл. Остаток пути от академии они прошли в приподнятом настроении. Напряжение Веллана немного спало, вытесненное похабными шутками Рейвена. Дойдя до развилки, где их пути расходились, здоровяк на прощание шлёпнул обоих по плечам. — Встречаемся у главных ворот после заката! — крикнул Рейвен им вслед. — И только попробуй не прийти, рогатый, я тебя из-под земли достану! Астарион лишь выразительно приподнял бровь, напоминая Веллану об их уговоре, развернулся и зашагал в сторону своего дома. Времени до начала приёма оставалось не так уж много, а ему ещё предстояло привести себя в порядок для грядущего триумфа.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Несколько часов спустя на улицах потемнело, однако холм, на котором возвышался особняк дома Латандрелл, сиял во тьме. Встретившись у высоких кованых ворот, троица миновала стражу и шагнула прямиком в золотистое марево праздника. Сотни свечей в хрустальных люстрах дробили свет на тысячи бликов. Зал был огромным. Зеркала в резных рамах множили толпу, и казалось, гостей вдвое, а то и втрое больше, чем на самом деле. Пары кружились в танце. Откуда-то лились струны и флейты. Астарион остановился на верхней ступени мраморной лестницы и на мгновение просто впитывал всё это. Вчерашний мальчишка из канавы, дравшийся за корку хлеба, стоял теперь в дверях дворца. Он смотрел, как держат бокалы благородные господа, небрежно, двумя пальцами за ножку. Отмечал, как склоняют головы дамы, как смеются вполголоса, как ступают, будто пол под ними принадлежит им по праву рождения. К концу первого часа Астарион держал бокал точно так же, кланялся ровно с той ленивой небрежностью и смеялся в той же тональности. — Эльф, — пробормотал Рейвен, подкравшись сбоку с двумя бокалами, — ты глянь, какая роскошь. У них тут вино… я в жизни такого не пил. — Он осушил один бокал залпом и зажмурился от удовольствия. — Боги, да за это и помереть не жалко. — Не пей так быстро, — заметил Веллан, появляясь следом. Вопреки своим страхам, держался он неплохо, хоть и жался поближе к друзьям. Хвост его подрагивал. — Тебя вынесут отсюда вперёд ногами. — Зато счастливым! Астарион усмехнулся, забирая у Рейвена второй бокал. — За что пьём, друзья? — За нас, — без раздумий выпалил Рейвен. — За то, что мы тут. Все трое. Я ж, если честно, думал, в первый день сбегу. А тут… а тут вы. Вот честно говорю, пока трезвый: хорошие вы оба. Лучшие. — Он громко шмыгнул носом. — Всё, молчу, а то разревусь. — Как трогательно, — фыркнул Астарион, но несмотря на это в груди его стало очень тепло и приятно. Они сдвинули бокалы и хрусталь звякнул. — За нас, — уверенно повторил Веллан с улыбкой, без оглядки на чужие взгляды. — За нас, — отозвался Астарион и сделал первый глоток.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

А дальше время пролетало незаметно. Астарион танцевал, пил, общался с друзьями и просто позволял себе дышать наконец полной грудью. Эту идиллию прервал Рейвен. — Так, — Рейвен, изрядно захмелевший, навалился на Астариона и ткнул пальцем куда-то в толпу. — Вот теперь о серьёзном. Глянь-ка туда. Нет, левее. Видишь? Астарион проследил за его пальцем. У дальней колонны, в окружении подруг, стояла девушка. Высокая, с точёной фигурой, в платье цвета морской волны, отделанном серебром. Тёмные волнистые волосы спадали на её плечи. Она держалась уверенно и обводила зал таким взглядом, будто всё в нём недостойно её внимания. — Леди Селеста Латандрелл, — благоговейно прошептал Рейвен. — Дочь хозяина. Говорят, гордячка, каких поискать. Половина курса по ней сохнет, а она ни на кого и не смотрит. Ледышка. — Хороша, — признал Астарион, отпивая вина. — Хороша-то хороша, да только тебе не по зубам. — Рейвен хитро прищурился. — При всём твоём пышном павлиньем хвосте. Эту не возьмёшь. Спорим? Веллан, уловив, к чему его друг клонит, добавил: — Рейвен, не надо… Но Астарион уже медленно повернул голову, хищно улыбаясь. — Ну так что, слабо? — От Рейвена разило перегаром. — Соблазнить ледяную принцессу, чтоб сама за тобой пошла? Ставлю десять золотых, что она тебя обломает. — Десять? — Астарион приподнял бровь. — Ты меня оскорбляешь, дорогой. — Он допил вино и поставил бокал на поднос проходящего слуги, не глядя. — Двадцать пять. И ты весь следующий месяц таскаешь нам выпивку из той таверны у Академии. За свой счёт. — По рукам! — взревел Рейвен. — Веллан, ты свидетель! — Не-не-не, друзья, увольте. Я в этом не участвую, — пробормотал тифлинг, отступая от них на шаг. Астарион, усмехаясь, вложил свою ладонь в мощную руку друга. — Давай же, Велл, — подмигнул эльф. — Закрепи наш договор. Тифлинг тяжело вздохнул и неохотно рассёк ребром ладони их сцепленные руки. После того, как сделка была заключена, Астарион, выпрямившись, провёл ладонью по серебристым вьющимся волосам и двинулся через зал, к колонне. Он не подошёл к девушке прямо, нет, это было бы грубо, слишком банально, как у всех остальных. Эльф же встал поодаль, у окна, вполоборота, с видом существа, поглощённого собственными мыслями и совершенно равнодушного к её существованию. Глядел в ночной сад. Астарион почувствовал на себе её цепкий взгляд. В какой-то степени даже раздражённый, ведь кто-то в этом зале посмел проигнорировать её. — Вы не танцуете, — раздался наконец её тонкий голос. Белокурый эльф обернулся неторопливо с видом, будто его оторвали от чего-то важного. — Прошу прощения? Ах, леди. Я задумался. — И о чём же? — она с любопытством взглянула на него. — На балу принято веселиться, а не предаваться меланхолии у окна. — О том, — губы Астариона тронула лёгкая, нарочито печальная улыбка, — как быстро нам становится скучно даже в самых изысканных местах. Он отвернулся. — Впрочем, вам, должно быть, чужда подобная тоска. Вы слишком гармонично смотритесь в этих роскошных стенах. — А вы дерзкий, — произнесла она. В голосе уже не было прежнего холода. — Я говорю правду. Это часто путают. — Он наконец посмотрел прямо в её карие глаза. — Селеста. Я угадал? Хозяйка этого прекрасного места. — Откуда вы знаете моё имя? — О, дорогая, его шепчет весь зал. — Астарион понизил голос. — Но никто, кажется, не осмеливается подойти. Все смотрят, но издалека. Как на статую. Должно быть, это ужасно утомительно. Быть произведением искусства, которым только любуются. Она замерла. И он увидел, как в надменных глазах мелькнуло что-то живое, голодное, одинокое. А дальше всё было легко. Астарион быстро понял, что разговоры о красоте ей давно наскучили. Их она слышала каждый день. Поэтому говорил о другом. Смешил её, спорил, поддразнивал, задавал вопросы, на которые другие кавалеры не решались. И с удивлением замечал, что с каждым её ответом улыбка становилась всё более искренней. Астарион отступал, как только она тянулась, и склонялся ближе, если она отстранялась. Когда Селеста, раскрасневшаяся шепнула ему, что в саду есть тихая беседка, увитая розами, он подумал, галантно предложив ей локоть и уводя девушку прочь от шумного зала: «Кажется, двадцать пять золотых и приятный бонус у меня уже в кармане».

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Беседка располагалась глубоко в саду. Музыка доносилась из зала приглушённо. Вокруг никого. Лунный свет просачивался сквозь листву, ложась на её обнажённые плечи, и Селеста, прежняя ледяная принцесса, прижималась к нему, дрожа, с губами, искусанными от нетерпения. Астарион целовал её медленно, со знанием дела. Его руки скользили по спине, по тонкой ткани, находя застёжки, неторопливо развязывая шнуровку. Она выдыхала ему в шею, цеплялась за его плечи. Платье упало к её ногам. Он стянул свою мантию, расстелил на широкой скамье и опустил на неё Селесту. Склонившись над ней, он принялся ласкать губами ключицу, грудь, чувствуя, как она выгибается ему навстречу, как тает под его руками. Её пальцы зарылись в его серебристые волосы, потянули, и с губ сорвался тихий стон. Он знал каждую точку, каждый кусочек тела, куда стоит надавить, прикоснуться, чтобы подарить наслаждение. Спустив брюки, он вошёл в неё. Астарион двигался уверенно, неспешно, ведя её за собой, считывая дрожь, вздохи. Она шептала его имя, выгибалась, тянулась к нему вся, отдаваясь без остатка. В один момент ему показалось, что перед ним Селвария. Те же чёрные волнистые волосы, карие глаза, чуть вздёрнутый нос. Только смех другой, совсем не такой, как у неё. И взгляд, который видел просто красивого эльфа, а не то, что за ним скрывается. Астарион замер на миг, стиснув зубы, и с силой затолкал эти чувства куда подальше. Он не подпустит. Ни эту девушку, ни любую другую из них. Белокурый эльф, мотнув головой, продолжил двигаться, но уже более яростно. Селеста вскрикнула, выгибаясь под ним, и он позволил ей это, прижал крепче, дал ей всё, чего она хотела, до последней капли. Затем, когда всё стихло, она лежала, обмякшая, счастливая, прижавшись щекой к его груди и что-то говорила о завтрашней встрече, платьях и других планах на день. Астарион слушал её вполуха, а потом отстранился от неё и, поднявшись, стал одеваться.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

В бальный зал они вернулись вместе. Селеста всё ещё светилась от счастья. Она прижималась к нему, что-то шептала на ухо. Астарион отвечал безупречно вежливой, но уже чуть отстранённой улыбкой. Оставив её в кругу щебечущих подруг под благовидным предлогом, он направился к своим. Рейвен, изрядно набравшийся за это время, радостно взревел, завидев друга. — Ха! Вот это да! — заорал он на весь зал. — Ты глянь на неё, растаяла как восковая свечка! Забирай свои двадцать пять золотых, ушастый дьявол, ты их заслужил! И я помню про вино на целый месяц! Астарион не успел даже шикнуть на здоровяка. Музыканты сделали паузу, готовясь к исполнению следующей композиции. Эльф обернулся. Селеста стояла всего в нескольких шагах от них. С её лица стремительно сползали остатки румянца, уступая место бледности. Девушка шагнула к нему. Звонкая, хлёсткая пощёчина обожгла щёку Астариона, заставив его голову дёрнуться в сторону. Рейвен за спиной хрюкнул и разразился раскатистым гоготом. — Будь ты проклят, — прошипела Селеста. В её глазах стояли слёзы. — Чтоб тебя точно так же использовали… поиграли и вышвырнули на улицу! Мерзавец! Она развернулась, путаясь в подоле длинного платья, и бросилась прочь сквозь расступающуюся толпу. Астарион не шевельнулся. Он медленно повернул голову обратно. На его бледной щеке ярко горел красный след от удара, но губы уже кривились в усмешке. Он изящно поправил манжету и выудил новый бокал с подноса замершего рядом слуги. — Какая экспрессия, — ровным тоном протянул эльф, отпивая вино из хрустального бокала. — Двадцать пять золотых, Рейвен. Я жду. Рейвен тряхнул головой. Он порылся в карманах и со вздохом высыпал монеты в подставленную ладонь друга. — На, держи. Мощный, однако, удар для такой хрупкой девчонки, — хмыкнул здоровяк. Астарион самодовольно усмехнулся, пряча выигрыш. Остаток вечера он пил вино, смеялся над историями Рейвена, непринуждённо отшучивался и был блистателен, как никогда. Только вот Веллан не смеялся. Тифлинг с тревогой смотрел на Астариона и молчал.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Час спустя музыка стала более тягучей и плавной, гости начали разбиваться на группы по интересам. Астарион бродил по огромному залу, разморённый вином и собственным торжеством, в поисках развлечения. И тут из дальнего угла донеслись знакомые звуки: шлепки плотной бумаги о стол, звон монет, и бодрые голоса, полные азарта. Астарион прислонился плечом к стене и увидел компанию молодых аристократов, расположившихся у стола. В центре, развалившись в кресле, восседал холёный юноша с золотистыми кудрями и тонкими губами. Лицо его было надменным, а на пальцах сверкали дорогие перстни. Перед ним высилась горка монет. Вокруг него стояла кучка приятелей, которые смеялись над каждой его шуткой. — Тиберий Орлок, — шепнул возникший рядом Рейвен. — Папаша его половиной торговых судов в гавани владеет. Богатый хмырь и вдвое спесивее. Идём отсюда, эльф, не связывайся с ним. Астарион пропустил слова Рейвена мимо ушей. Его взор был устремлён на Тиберия. Тот тасовал колоду, ухмыляясь. Глядя на него, белокурый эльф вспомнил другой стол, который был завален объедками, золотыми мешочками, точильным камнем. А вокруг него находились Гвоздь, Култыш и Жаба. Будучи пятнадцатилетним мальчишкой, Астарион сидел в углу, в тени, тихий как мышка, и смотрел. Сам он не играл, да ему и не на что было играть. Поэтому лишь учился и запоминал. Он обращал внимание на то, как Гвоздь тёр переносицу, когда попадалась плохая карта, и как замирал при виде хорошей. У Култыша была своя тактика: он заводил долгий разговор, чтобы усыпить бдительность товарищей перед тем, как обчистить их. А Жаба же прятал лишнюю карту в складке рукава, в тот самый миг, когда тянулся за элем. Белокурый эльф замечал, как они блефуют, ломаются под напором, и как выдают себя сотней мелочей: дрожащим веком, чуть сбившимся дыханием, пальцами, что слишком крепко сжимали карты. «Гляди в оба, Кудрявый, — сказал ему однажды Гвоздь, заметив, как тот не сводит глаз с колоды. — Карты врут. Морда тоже. А вот пальцы... пальцы врать не умеют. Учись читать по рукам, и тебя никто и никогда не нагреет». Он проморгался, прогоняя призраков прошлого. — Господа, — эльф шагнул к столу, очаровательно улыбаясь, — не найдётся ли места для ещё одного? Боюсь, без карт этот вечер кажется мне непростительно пресным. Тиберий отлип от карт и осмотрел его с ног до головы. — А ты ещё кто такой? Что-то я не припомню тебя среди приличных домов. — Астарион Анкунин. Студент Академии. Будущий великий судья, если угодно. — Он опустился в свободное кресло, не дожидаясь приглашения. — А дом мой вас совершенно не касается. Карты ведь не спрашивают родословную. Их интересует только одно: есть ли чем платить. Он выложил на стол двадцать пять золотых под насмешки дружков Тиберия. Сам же Тиберий прищурился. Простолюдин, дерзящий за его столом, был слишком лакомой добычей. — Ну что ж, садись, студент, — он начал тасовать колоду. — Только не реви потом, когда останешься без штанов. — Постараюсь сдержаться, — мурлыкнул Астарион. Карты легли на белую скатерть. И игра началась. Поначалу Астарион играл осторожно. Проигрывал по мелочи, морщился, изображал досаду неопытного новичка, которому просто каким-то чудом до сих пор везло. В сами карты он не смотрел, он следил за Тиберием: как тот постукивает массивными перстнями по столу, когда блефует, как слегка наклоняется вперёд, если попадается удачная карта и как теребит верхнюю пуговицу, выдавая нетерпение. Богатенький сынок и впрямь был весьма недурным игроком. Только вот до жути избалованным. Он привык, что соперники робели перед его именем, слуги поддавались, и весь мир уступал ему дорогу. Астарион поймал его на третьей крупной партии. Дал себя «обыграть» по мелочи, раззадорил, позволяя Тиберию поверить в собственное превосходство, в то, что этот наглый студентишка зарвался и сейчас обязательно получит по заслугам. А затем, когда ставки взлетели и Тиберий, уверенный в своей сильной руке, со снисходительной усмешкой выложил золото на середину стола, Астарион просто... оставался спокойным. — Поднимаю, — он придвинул к центру стола все свои монеты. «Ага, вот опять, — подумал эльф, — Тянется пальчиками к пуговице. Значит, не так-то уж он и уверен в себе». — Чего уставился? Думаешь напугать меня, оборванец? — Тиберий подкинул в банк ещё горсть монет. — И в мыслях не было, милейший. — Астарион чуть улыбнулся и выложил карты. Тишина. На миг никто не мог поверить в происходящее. Затем приятели Тиберия застонали от разочарования. А собственное лицо богатенького сынка стало багровым. Астарион выиграл. Он неторопливо сгрёб к себе гору монет. «Как же было чертовски приятно утереть нос этому выскочке». — Благодарю за игру, господа, — Астарион поднялся, ссыпая золото в карман, и оно звякнуло. — Было весело. — Ты... — Тиберий вскочил, опрокинув кресло. — Ты мухлевал! Никто не может выиграть у меня честно! Ты жульничал, грязный... — Я лишь наблюдал, — мягко поправил Астарион. — А вы, дорогой мой, слишком нервозны. Совет на будущее: если уж садитесь играть по-крупному, научитесь контролировать свои пальцы. Он поклонился. — Доброй ночи. И ушёл, оставив за спиной разбитого Тиберия и его притихшую свиту. Астарион с наслаждением вдохнул воздух и, слегка пританцовывая под уже бодрую музыку, выискивал из пёстрой толпы знакомые макушки. Друзья обнаружились у дальней колонны. Рейвен допивал вино, оставленное кем-то на подоконнике, а Веллан со скукой рассматривал лепнину на потолке. — Друзья, — Астарион подошёл к ним и похлопал по своему отяжелевшему карману. — Полагаю, этот приём дал нам всё, что мог. Пора откланяться. Рейвен поперхнулся, а Веллан с облегчением выдохнул.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Ночь встретила их прохладой и тишиной. Бал остался позади. Улочку освещали редкие фонари да лунный свет. Трое друзей брели вниз, хмельные и довольные. — Двадцать пять золотых на балу, а ещё сколько ты с того напыщенного индюка стряс! — Рейвен хохотал, размахивая руками. — Эльф, да ты везунчик! Больше я тебя брать на слабо не буду. Оберёшь до нитки. — Тише-тише, не ори ты так. Всю улицу перебудишь, — посмеивался Астарион. Даже Веллан улыбался, и хвост его покачивался расслабленно. Бал прошёл совсем не так, как он ожидал. — А всё-таки зря ты так с этим Орлоком, — заметил он. — Такие, как он, так просто не сдаются. — Брось, дорогой. — Астарион отмахнулся. — Что он мне сделает? Пожалуется папеньке? Не успел Веллан возразить ему, как из боковых улочек разом, отрезая пути к отступлению, вышли шестеро. Тиберий возглавлял свою свиту, что хихикали тогда за столом, и в свете луны его лицо было перекошено от злобы. — А вот и он. — Тиберий указал пальцем на Астариона. — Вот этот мошенник! Думал, обчистил меня и свалил, да? Думал, тебе всё сойдёт с рук, оборванец? — О боги, — вздохнул Астарион, останавливаясь. — Тиберий. Я-то надеялся, вы пойдёте плакаться к матушке в подол, а не караулить в подворотне. Как примитивно. — Заткнись! — рявкнул тот, делая шаг вперёд. — Ты жульничал! Никто не верит, что такая помойная крыса честно обыграла меня! Гони золото назад. Всё. И на коленях проси прощения за то, что посмел сесть за один стол с теми, кто выше тебя. Астарион медленно обвёл взглядом шестерых. Просчитал. Прикинул, где выход, кто слабее, а кто может ударить первым. — Видишь ли, дорогой, — ровно произнёс он. Улыбка тут же сползла с его лица, — золото я выиграл честно. А на колени не встаю ни перед кем. Эта поза мне категорически не идёт. — Ах ты сукин сын... Тиберий бросился первым. Астарион ушёл от удара ещё до того, как тот замахнулся, тело на уровне рефлексов помнило сотни драк в подворотнях Нижнего города. Он никогда не дрался по правилам, да и какие могут быть правила на улице. Эльф метнулся в сторону, перехватил руку нападавшего и ударил локтем в кадык. Тиберий захрипел, схватившись за горло. Астарион добавил коленом в лицо, и наследник торговой империи рухнул в пыль, заливаясь кровью из носа. Двое навалились на Астариона сзади, а ещё один ударил в бок. Эльф брыкался, царапался. — Рейвен! — рявкнул он сквозь зубы. Рейвен моментально протрезвел. Здоровяк двигался расчётливо, без лишней ярости. Он перехватил кулак летящего на него аристократа, вывернул, и тот взвыл. Второго встретил такой оплеухой, что парень отлетел к стене и сполз по ней. — Я ж говорил, юристы всесторонне образованные, — хмыкнул он, кривясь и потряхивая отбитыми костяшками. А вот Веллан застыл, прижавшись лопатками к стене. Всю свою жизнь он обходил стороной драки и старался избегать конфликтов, предпочитая прятаться за книгами и извинениями. Но когда один из нападавших, тот, что повалил Астариона, занёс над ним сапог, целясь в голову, чтобы добить, Веллан кинулся к нему. Он врезался в обидчика плечом, сбивая с ног, оттаскивая от Астариона. — Не смей! — закричал он, сжимая дрожащие кулаки, готовый, если нужно броситься снова. Хвост хлестал из стороны в сторону. — Не смей его трогать, подлец! Астарион, пользуясь моментом, выкатился из-под ног, вскочил, и вдвоём с Рейвеном они раскидали оставшихся парней. Кто-то из них побежал прочь, а кто-то ползал в пыли, держась за разбитое лицо. Тиберий, скуля, отполз к стене, размазывая по щекам кровь и слёзы. Всё наконец стихло. Трое друзей стояли посреди улицы, тяжело дыша. Астарион сплюнул кровь, поморщившись: губа была разбита, бок болел. Рейвен потирал разбитую голову, а Веллан трясся, глядя на собственные руки. — Ты... ты как? — выдохнул Астарион, обращаясь к тифлингу. — Веллан. Ты дрался... За меня. — Я... — Веллан судорожно сглотнул. — Я не знаю, что на меня нашло. Я никогда... — Он осёкся. — Спасибо, — перебил его Астарион. И тут Тиберий, прорычал из своего угла. — Вы за это ответите! Все трое. — Он оскалился. Парочку зубов ему всё-таки выбили. — Вы напали на меня. На наследника дома Орлок. Завтра же мой отец узнает. И стража… и.. и ректор. Все! И как вы думаете, кому поверят? Мне? Или безродному студентишке, рогатому уроду или же этой деревенщине? Вас вышвырнут из Академии. А может, и в тюрьму бросят. За нападение на благородного аристократа. Астарион замер. Впервые за всю ночь по спине у него пробежал холодок. Тиберий был прав. К великому сожалению. Закон, тот самый закон, золотые строки которого сияли на стенах лекционного зала, тот закон, ради которого Астарион пришёл в Академию, был на стороне влиятельной знати. — Идём, — глухо обронил Астарион, отворачиваясь. — Но он же... — начал было Веллан. — Плевать. Я сказал, идём. Они побрели прочь, оставив скулящего наследника позади. Никто не произнёс ни слова. Астарион слизнул с разбитой губы капельку крови, чувствуя солоноватый вкус. «Значит, недостаточно знать только законы, — думал он, глядя под ноги. — Надо быть сильнее. Хитрее. Опаснее. Надо стать таким, чтобы ни один ублюдок вроде Тиберия больше не посмел занести надо мной руку. Никогда». Всю дорогу ему не давала покоя эта мысль. Наконец, пришло время расходиться. Они остановились на углу у старого моста и обменялись скомканными фразами. Рейвен побрёл к своему особняку, бормоча что-то себе под нос о драке. Веллан свернул в свой узкий переулок, оглянувшись на Астариона с тревогой. Белокурый эльф двинулся дальше, спускаясь в Нижний город в надежде проскользнуть в дом тихо, рухнуть на кровать и погрузиться в транс.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Дойдя до дома, Астарион увидел свет из окна. Он застыл на пороге, собираясь с духом. Спустя несколько секунд толкнул дверь и двинулся по коридору. Проходя мимо кухни, он заметил Аэлгарда, сидящего за столом. Пальцы его были сцеплены в замок. Глаза отца поднялись и осмотрели его всего: от потрёпанной мантии до разбитой губы и засохшей крови на щеке. — Явился, — процедил Аэлгард. — Полюбуйтесь. Наш гордый господин студент. — Отец, я устал. — Астарион попытался пройти к лестнице. — Давай не сейчас. — Стоять! Астарион остановился. Аэлгард поднялся, опираясь кулаками о стол. — Ты только глянь на себя, — прошипел он, надвигаясь. — Извалялся в грязи, как свинья. Напился. Является домой под утро, рожа разбита, а мантия…. Та самая мантия, что я для тебя сшил своими собственными руками! Горбатился, не спал, выворачивался наизнанку, чтоб ты, неблагодарный щенок, в свет вышел! Аэлгард подошёл вплотную к сыну. — А ты? — рявкнул он, брызгая слюной. — Ты опять позоришь меня! Позоришь имя! Шляешься снова по подворотням, как последняя портовая шваль?! — Закончил? — Астарион поднял голову и заглянул отцу в такие же как у него голубые глаза. Затем снял с себя мантию и швырнул её в отца. — И это ты… ты, чёрт возьми, ещё смеешь мне это говорить? — Д-да к-как… да как ты… мелкий гадёныш… Астарион сделал шаг навстречу, и теперь они стояли лицо к лицу. — У тебя хватает наглости обвинять меня в пьянстве? Ты? Ты, который пропивал всё до последнего медяка! А потом приползал домой и срывал злость на тех, кто слабее. Уже забыл? Память подводит? — Кричал эльф. — Ты говоришь мне о позоре? А сам таскался по борделям, плёл интриги и вытирал ноги о свою семью! Ублюдок. Думаешь, я не знаю? Я всё знаю, дорогой отец. Я всё видел. Всю свою проклятую жизнь. — Заткнись. — Лицо Аэлгарда покрылось красными пятнами. — Нет-нет-нет! Я ещё не закончил! И ты выслушаешь меня! — Его голос становился всё громче. — Ты бил маму, меня. Искал повод, придирался к любой мелочи. О, зато при других ты улыбался, кланялся, был таким душкой! — Он сплюнул на пол. — Двуличная ты тварь! И ты смеешь читать мне нотации?! — Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ! Аэлгард взревел и замахнулся кулаком, но Астарион впервые в жизни не отшатнулся, даже не вздрогнул. Он перехватил отцовскую руку, сжал его запястье, и оттолкнул отца. Тот качнулся назад, упав на пол. — Хватит, — прорычал Астарион. — Больше ты меня не тронешь! Никогда! Слышишь? Я давно не тот мальчишка, что прятался от тебя по углам. Ещё раз поднимешь на меня руку, и я... — И что ты? Что ты сделаешь? А? Убьёшь меня? Скрипнула половица. Астарион резко обернулся. В дверном проёме стоял Рэндал. Светлые волосы всклокочены, кулаки сжаты. К его спине прижималась перепуганная Иллария, комкая пальцами край ночной рубашки. А за ними спустилась Тилисса. Она положила руки на плечи детей. — Идёмте, мои хорошие, — ласково произнесла она, разворачивая их обратно в сторону лестницы. — Тут не на что смотреть. Рэндал заупрямился, шагнул через порог, заслоняя собой выход, и посмотрел на тяжело дышащего отца. — Только попробуй его тронуть! Хватит с нас твоих концертов! Аэлгард склонил голову. Тилисса мгновенно подбежала к Рэндалу, схватила его за руку и увела вместе с Илларией наверх в комнату. Астарион остался стоять посреди кухни, стиснув зубы. Он хотел сказать что-то ещё, добить отца, но уловил краем глаза своё отражение в небольшом зеркальце, висящем на стене. На него смотрело лицо, перекошенное яростью. Глаза сузились, потемнели, налились злобой, которая годами горела в отцовских глазах. Белокурый эльф разжал кулаки и отступил на шаг. Сердце бешено заколотилось. «Я стал им». — Он отвернулся от зеркала. Аэлгард сгорбился. — Я... я для вас стараюсь, — пробормотал он дрожащим голосом, не поднимая глаз. Слёзы покатились по щекам. — Я ж хотел, чтоб ты, Астарион, лучше меня стал. Я тебе мантию... эту… А ты… а вы… так с отцом поступаете… Астарион не смотрел на Аэлгарда. Молча развернувшись, он вышел в коридор, добрёл до своей комнаты и лёг прямо в одежде в кровать, отворачиваясь к стене. Снизу доносились всхлипы и бормотание отца. Спустя некоторое время, белокурый эльф погрузился в спасительный транс.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Наступило утро. Свет, проникавший сквозь высокие окна лекционного зала, резал глаза. Монотонный голос профессора Восса казался невыносимо громким. А от каждого движения к горлу подкатывала тошнота. Ко всему прочему, давала о себе знать и разбитая губа вместе с боком, который ныл. Астарион сидел на скамье, бледный, как мел, и мечтал поскорее вернуться в кровать. — ...и потому, мы никак не можем бездумно опираться на судебный прецедент, подражая прошлым решениям. Наша ключевая задача — провести вдумчивый анализ. Разобрать мотивировочную часть решения. Сопоставить выводы судьи с действующими Кодексами. Установить, применимы ли те же правовые нормы к новым обстоятельствам дела, — вещал Восс, расхаживая перед кафедрой. — Возьмём, к примеру, дело о наследстве дома Тэлвин... Господин Анкунин! Астарион вздрогнул. — Да? — выдавил он хриплым голосом. — Извольте изложить нам суть упомянутого дела. — Восс прищурился. — Вы ведь, разумеется, его изучили? Или, судя по вашему виду, провели вчерашний вечер за иными, менее достойными занятиями? Раздались смешки. — Разумеется, изучил, профессор, — соврал Астарион, и принялся рыться в обрывках памяти. Спасло его, как ни странно, умение блефовать, когда на руках пусто. Он вывернулся, нагородив достаточно умных слов и общих рассуждений, чтобы Восс отстал и переключился на другую жертву. Но напоследок добавил: — В следующий раз, Анкунин, настоятельно советую вам определиться: либо ночные подвиги, либо мои лекции. Совмещать и то и другое вам, как мы видим, явно не по силам. — Учту, профессор. — Ты выглядишь, как утопленник, которого три дня в реке мариновали, — шепнул Рейвен, наклонившись к нему. Сам здоровяк, к удивлению Астариона, был свеж и бодр, будто не он вчера пил больше всех. — Может, тебе помочь? Хочешь, я тебя на руках до дома донесу? Как невесту. — Если ты сейчас же не замолчишь… я тебя убью. Медленно. Как только смогу поднять руку. — Ишь грозный какой. Напугал ежа… — Рейвен хохотнул, и хотел было закончить фразу, но тут же замолк под суровым взглядом Восса. С другой стороны к ним подсел, опоздавший на лекцию, Веллан. Он поставил перед Астарионом фляжку. — Вот. Выпей. — Тифлинг говорил тихо, чтобы не привлекать внимания. — И вот это пожуй, мятный корень. От тошноты помогает, моя бабушка всегда давала. — Он помолчал, разглядывая разбитую губу друга. — Как ты? И я не про похмелье. — Жив, — коротко обронил он, отпивая воды. Прохлада немного уняла хаос в голове. — Спасибо, дорогой. За воду. И... за вчерашнее. Веллан кивнул, не настаивая, и достал чистый лист с пером. Лекция тянулась бесконечно. Астарион сидел, подперев голову кулаком и погрузился в раздумья. Он думал о подворотне. О скулящем Тиберии, но уверенном в своей безнаказанности. Думал об отце, и о том страшном отражении в зеркале. О Вальмонтах, которых стёрли в порошок за каких-то несколько часов. Мир был устроен неправильно. Криво, жестоко, несправедливо. Сильные топтали слабых, а закон отворачивался и смотрел в сторону. «Я исправлю этот мир. Чего бы мне это ни стоило». — Анкунин! — крикнул Восс. — Вы что, спите на моей лекции?! — Что вы, профессор, — Астарион с трудом разлепил глаза и улыбнулся. — Я внимаю каждому вашему слову. Они для меня как... как бальзам.