"Уважаемый профессор..."

      Аудитория постепенно заполнялась студентами перед началом пары по философии. Анаксагор сидел за своим столом, заполняя никому не нужные документы от администрации университета, которыми его завалили ещё с утра. Лишняя головная боль, мешавшая преподаванию и его исследованиям.       Иногда он поднимал взгляд, наблюдая за учащимися, которые занимали свои места или стояли в проходе и увлечённо беседовали друг с другом. Среди них наверняка был и автор этих злополучных писем. Хотел бы Анаксагор посмотреть ему в глаза, когда раскроет его личность. Как на это отреагирует студент? Испугается, будет просить прощения и умолять не отчислять его? Признается сразу или будет отрицать свою причастность до последнего?       Анаксагор зловеще ухмыльнулся. Глупый студент ещё не знает, что с профессором шутки плохи, а вычисление этого студента было лишь вопросом времени.       Пара шла как обычно. Он рассказывал о методах познания и следил взглядом за присутствующими. Одна студентка покраснела, когда он к ней обратился с вопросом, другой вздрогнул так, словно его ударило током, и выронил ручку, явно не ожидая, что профессор спросит его следующим. Третий же сам тянул руку и всячески пытался привлечь к себе внимание.       В какой-то момент все они показались Анаксагору подозрительными, но он не спешил с выводами. Интуиция может ошибаться, но факты и логика — никогда.       — А теперь записываем вопросы, на которые вам нужно ответить. Пользоваться конспектами запрещено. У вас двадцать минут до конца пары, — сказал он, и привычный шелест тетрадных листов заполонил аудиторию.       В конце пары он встал у выхода, принимая работы из рук в руки, проверяя, чтобы каждая была подписана, и пробегаясь взглядом по содержанию. Студенты нервничали под его пристальным взором. Один выронил листок из рук, но тут же, замешкавшись, поднял, отряхнул и протянул профессору, спешно покидая аудиторию.       По итогу у Анаксагора была стопка из пятидесяти семи листов, и письма среди них не было. Студент оказался более осторожным, чем он ожидал, и быстро сориентировался, или просто не собирался в этот раз ничего писать — такой вариант Анаксагор тоже не стал исключать. Он сложил листы в сумку и покинул лекционную аудиторию, закрывая её на ключ, а после отправляясь в свой кабинет проверять контрольную, проводить которую не стал бы, если бы не эти письма.       Анаксагор испытывал чувство разочарования, когда красной ручкой перечёркивал неправильные и откровенно бредовые ответы. Он не выловил нерадивого студента и не получил очередной «улики». Анаксагор уже начал привыкать к тому, что практически после каждой пары получал письмо от анонимного отправителя, читал, раздражался, мысленно обещал превратить его жизнь в ад и отчислить… а потом перечитывал письма дома и думал: неужели у него действительно такие «хрупкие» запястья, что кто-то может обхватить их одной рукой? Значит, у него достаточно сил.       Вот оно!       Отправитель должен быть сильнее профессора. Возможно, обладать крепким телосложением или как минимум более высоким ростом. К сожалению, под критерий «высокий рост» на его фоне подходили почти все студенты мужского пола, потому что сам Анаксагор этим похвастаться не мог. Что же до телосложения, то с этим было проще: для части студентов спорт заканчивался физкультурой на первых курсах.       За проверкой работ и документами профессор провёл в стенах университета весь остаток дня, возвращаясь домой только под вечер. По пути он зашёл в супермаркет и купил готовой еды, чтобы просто её разогреть. Квартира встретила его привычной тишиной и холодом: уходя, он забыл закрыть форточку, и теперь ему пришлось надеть два слоя одежды, чтобы не мёрзнуть. Заварив себе чашку чая, он впервые за несколько часов взял в руки мобильный телефон, чтобы посмотреть, кто ему писал.       Неожиданное сообщение от сестры. Она интересовалась, чем он занимается и не нашёл ли себе кого-нибудь. Проигнорировав второй вопрос, он быстро написал и отправил ответ. Личная жизнь мало интересовала Анаксагора. У него не было времени на знакомства и походы по свиданиям — он считал это совершенно бесполезной деятельностью. В начале года его пытались свести с какой-то невыносимой женщиной, и тот вечер закончился спорами и испорченным настроением, причём больше для окружающих, чем для него самого. Больше его ни с кем знакомить не пытались.       Анаксагор снова достал третье письмо, изучая начертания букв, их соединения и построение предложений. Даже если бы он сжёг эти письма, их содержание он помнил уже практически наизусть, хотя предпочёл бы забыть.       Сначала он не дочитывал письма до конца — настолько его возмущало написанное. Но потом природное любопытство брало верх, и он, хмурясь, вчитывался в текст дальше. От прочитанного порой бросало в жар, потому что воображение волей-неволей рисовало соответствующие картины в голове. Ему даже начинало казаться, что он ощущает на себе фантомные касания рук. Анаксагор винил во всём биологию и свой организм, который ясно давал понять, что стоило сбросить напряжение, накопившееся за довольно большое количество времени. В конце концов, он был здоровым мужчиной. Мужчиной, который спал в лучшем случае по шесть часов, проводил большую часть времени за исследованиями и иногда забывал поесть, но всё ещё не лишённым потребности в сексе.       Может быть, сестра права и стоило кого-нибудь себе найти, — подумал он, когда, перечитывая строки письма, ощутил нарастающее возбуждение.

***

      Не получил письма Анаксагор и на следующей паре, хотя намеренно провёл короткий письменный опрос и позволил сдавать работы как обычно, не проверяя их содержания при студентах. Таинственный поклонник молчал, и Анаксагор поймал себя на том, что это раздражает его ещё больше. Желание вывести его на чистую воду меньше не становилось — он был намерен довести начатое до конца во что бы то ни стало.

***

      Фаенона не было на позапрошлой паре — его вытащили на спортивные соревнования, и он чувствовал, что это конец. Если профессор сопоставит его отсутствие с отсутствием письма, то можно считать, что он пропал. Профессор умный, он догадается.       Но когда одногруппники рассказали о том, что Анаксагор принимал работы из рук в руки, Фаенон облегчённо выдохнул: он был спасён хотя бы этим. Впредь стоило быть осторожнее, поэтому на следующей паре он снова ничего не сдал и вышел из аудитории, провожая взглядом профиль отчего-то хмурого профессора.              И даже будучи не в настроении Анакса был так прекрасен! Об этом Фаенон обязательно напишет ему в следующий раз.