Песчинки

Когда ужин закончился, гости ушли к себе домой, а родители — в свою спальню, Веритас и Какавача тоже разошлись по комнатам. Сайно подарил Какаваче карту с аль-Хайтамом, и тот спрятал ее под подушку, как только оказался в комнате. Веритас хотел посидеть с ним — но Какавача опять не шел на контакт. Наверное, устал за вечер, решил Веритас и закрыл за собой дверь. В комнате было темно, за окном шелестели листья. Где-то внизу, на первом этаже, хлопнула дверь — родители собираются спать. Веритас ждет. Следит за часами — пять, десять, тридцать минут. Он садится на кровати. Прислушивается. Ни звука. Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, Веритас встает. Выходит в коридор. Подойдя к двери напротив, он осторожно поворачивает ручку, приоткрывая ее. — Какавача, — шепчет Веритас, просовывая голову. — Какавача, ты спишь? — Нет, — голос из темноты звучит тихо. Веритас заходит, закрывает за собой дверь. Какавача сидит на кровати, поджав ноги, и смотрит в окно — луна светит прямо на него: бледное лицо и блестящие глаза выглядят красивыми. — Не боишься темноты? — спрашивает Веритас. — Нет, — Какавача ненадолго замолкает. — Я… спал под небом раньше. Веритас подходит к окну. Смотрит вверх — сквозь ветви дерева видно небо. Не очень хорошо, но звезды проглядывают. — Пойдем на звезды смотреть? Улизнем, пока папы спят. Раз не хотят меня одного отпускать — придется идти нам вдвоем! Какавача поднимает голову. — Они не будут ругаться? Веритас поворачивается к Какаваче, хмыкает и скрещивает руки на груди. — Будут. Но мы скажем, что это моя идея, и ругать будут только меня. — А как мы уйдем? Веритас показывает на окно. — Слезем по дереву. Какавача подходит к окну. Смотрит вниз — ветки, темнота, земля далеко. — Высоко, — говорит он. — Не очень. Я первый спущусь, ты за мной. Если упадешь — я поймаю. Какавача смотрит на Веритаса. Потом снова на окно. — Ладно, — говорит он. Они открывают окно. Веритас перекидывает ногу через подоконник, нащупывает ближайшую ветку — она толстая, надежная. Перебираясь на дерево, он вцепляется в ветку и осторожно опускает ноги. Повисает на руках, отпускает — и приземляется на следующую, ниже. — Давай, — шепчет он снизу. — Я здесь. Не бойся. Какавача перелезает через окно. Пальцы дрожат, но он цепляется крепко. Находит ту же ветку, что и Веритас. Повисает. Опускается ниже. Веритас спускается первым, показывая, куда ставить ноги. Какавача повторяет. Медленно. Осторожно. Остается немного — до земли уже недалеко, когда Веритас ставит ногу на ветку, которая кажется ему толстой, но она хрустит. И он, закономерно, летит вниз. — Веритас! — Какавача не думает — просто выбрасывает руку вперед. Ветер подхватывает Веритаса в полуметре от земли. Мягко, почти невесомо — как пуховая подушка. Он замирает на секунду в воздухе, потом опускается на траву. — Я… — Веритас садится, ошеломленный. — Ты… это… — Получилось, — Какавача улыбается, охваченный радостью. С другой стороны дома зажигается свет: Веритас видит это по отсветам на плитке. Он вскакивает с места, тянет к Какаваче руки — тот спустился на самую нижнюю ветку — и дергает его на себя, ловя в объятия. Все происходит так быстро, что Какавача даже не успевает вскрикнуть, а Веритас хватает его за руку и тянет за собой. — Бежим! Они рванули в темноту — под деревья, между узких плотно стоящих домов, по переулкам пробежали до окраины города и спрыгнули с невысокой стены за границы Сумеру. Там была полянка, освещенная только луной и звездами, кишащая светлячками и закрывшимися на ночь синевато-фиолетовыми сумерскими розами. Светлячки мерцали зеленоватым сиянием, издалека был виден лес Мотиймы с его огромными голубыми грибами. Какавача так и застыл на месте, раскрыв рот, а Веритас прошел к самому краю полянки, где она сменялась обрывом, и сел, свесив ноги. Обернулся на мальчика. — Какавача? Тот резко-резко помахал головой, отгоняя удивление от себя, и осторожно подошел к Веритасу. Сел рядом. — Нас наругают. — Ничего страшного. Зато красиво. Вот там, — Веритас показал в противоположную от грибного леса сторону, — находится Гандхарва. Там раньше жил дядя Тигнари, он был лесным стражем. Охранял природу. А вот там, — пальцем ткнул в сторону почти незаметного за деревьями и холмами водопада, — находится гавань Бейда, от нее можно доплыть до Фонтейна и Ли Юэ. Оттуда мы плаваем к бабуле Фаранак, а папа завтра оттуда поплывет на новую экспедицию. — Кавех уедет? — спросил обеспокоенно Какавача. — А с ним можно? Веритас опять почувствовал легкий укол ревности — как тогда на мосту. — Нет. Он не возьмет нас с собой, мы будем мешаться на стройке. Вообще-то я уже много раз просился, а он все время отказывается! Приходится оставаться с отцом и просто жить как всегда жил, и бояться, если он опять опаздывает, вдруг что-то случилось… Веритас ложится на спину. Смотрит в небо. Оно раскинулось огромным, черным, усыпанным звездами полотном. Ни одной тучи. Луна светила ярко, но звезды мерцали еще ярче. — Смотри, — он дергает Какавачу за край туники. — Смотри, сколько их. Какавача ложится рядом. — А в пустыне было видно больше. — Конечно, у вас там нет светового загрязнения от ламп и артерий земли, — Веритас хмыкает. — Всем известно, что в пустыне лучший обзор на звезды, это даже малышу понятно. — …мне не понятно, — помолчав немного, отвечает Какавача. — Я не видел ничего другого. Веритас чувствует укол стыда, у него вмиг покраснели уши. Он поворачивается на бок, смотря на мальчика. — Прости, — честно говорит он. Какавача улыбается. — Ничего. Ты же не специально. Веритас кивает и ложится обратно, смотря на созвездия. Он тычет пальцем в одну из звезд и проводит линии от одной к другой, соединяя их. — Это созвездие Райской птицы. Папе показывал его папа, а он уже показал мне. Он родился под этим созвездием, у каждого есть его звезды, которые светят ярче в день рождения человека, — Веритас умничает, но Какавача слушает его с интересом. — А вот там — созвездие Сокола, это созвездие отца. Веритас соединяет еще несколько звезд вместе. — А у тебя какое? — спрашивает Какавача. — У меня Сова! Вот там она находится. — Веритас сдвигает руку почти к горизонту и рисует созвездие. — А у тебя какое? — Не знаю… — Тогда завтра посмотрим по справочнику! Ты же мне скажешь, когда у тебя день рождения? — В праздник Какавы. — Что за праздник?.. — Это когда мой народ благодарит Пушпаватику за плодородие и удачу. — Не слышал о таком. Значит у нас будет целое академическое исследование, вот удача! Какавача улыбается и ложится поближе.

***

Они лежат на траве, прижавшись плечами друг к другу. Какавача смотрит на звезды и слушает, как Веритас объясняет, почему у некоторых созвездий такие странные названия, и почему одни звезды горят ярче других. Веритас говорит, говорит, говорит — и Какавача удивительно рад его слушать. С другой стороны поляны, за деревьями, слышен треск веток. Какавача вздрагивает, напрягается, но Веритас не двигается с места. Только вздыхает. — Нашли, — говорит он негромко. Из темноты выходят две фигуры. Кавех — взъерошенный, в накинутом на плечи халате, с растрепанными волосами. Хайтам — спокойный, но Веритас замечает, что отец даже не надел очки. Значит, тоже торопился. Кавех открывает рот, чтобы сказать что-то — Веритас видит, как он подбирает слова, как собирается ругаться, — но Хайтам кладет руку ему на плечо. — Потом, — говорит он тихо. Кавех смотрит на детей. На Веритаса, который сел, обхватив колени, и смотрит на него с вызовом, готовый спорить. На Какавачу, который придвинулся ближе к Веритасу и смотрит настороженно, но не отводит взгляда. Кавех выдыхает. Требуется минута, чтобы он успокоил нервы, но в итоге он садится на траву. Хайтам — рядом с ним. Какавача смотрит на Кавеха, потом на Хайтама. Осторожно, не до конца веря, что все закончилось не криком, не ссорой, не наказанием, отодвигается от Веритаса — и прижимается к Кавеху. Совсем легонько, плечом. Проверяет. Кавех не двигается. Только смотрит вверх. — Показывай, Веритас, — говорит он. — Что там у тебя за созвездия. Веритас кивает. Ложится на спину, показывает рукой в небо. Какавача сидит тихо. Потом, спустя минуту, ложится рядом с Веритасом. Над ними — звезды. Вокруг — тишина. И никто никуда не спешит.