Песчинки

Веритас решил, что Какавача должен научиться читать. Веритасу просто надоело смотреть на Какавачу, который сидит на диване и вертит в руках «Тысячу ночей» — одну из тех книжек, что пылились на полках в библиотеке, в которой тот сейчас жил, — и думать: он не может прочитать ни слова. А книжка интересная. Там столько историй — отец говорил, что они основаны на рассказах давно живших людей, — и Веритас помнит, как в детстве сам перечитывал ее три раза подряд. — Хочешь, научу? — спрашивает он. Какавача поднимает голову. — Чему? — Читать, — Веритас кивает на книжку. — Ты же хочешь знать, что там написано. Какавача смотрит на книжку. Потом на Веритаса. — А ты сможешь научить? — Конечно, — Веритас садится рядом. — Это просто. Нужно только запомнить буквы. Какавача молчит. Веритас открывает книжку на первой же странице, тычет пальцем в одно из слов. — Смотри. Это буква «а». — Какая из них? Веритас моргает. Он же показывает! Ему хочется сказать что-то резкое, но он сдерживается. Папа говорил, что с Какавачей нужно быть терпеливым. Папа вообще много говорил про терпение в последние дни. Веритас вздыхает. — Вот эта. Просидели полчаса. Оказалось, что Какавача знает несколько букв. Мама учила его, когда он был совсем маленьким. Он помнит не все, но некоторые узнает — «о», «к», «с», «в». Остальные ему показывает Веритас. Какавача может сложить их в слоги, если очень старается, но слова у него не получаются. Буквы рассыпаются, как только он пытается соединить их в одно целое. — Нет, — Веритас качает головой. — Ты неправильно ставишь ударение. Слушай: сок-ро-ви-ще. Сокровище. Понимаешь? — Со… ви… — Какавача запинается. — Сокровище. — Почти. Но ты проглотил середину. Давай еще раз. Какавача пробует еще раз. Потом еще. С каждым разом голос становится тише, плечи — напряженнее. Веритас не замечает этого — он видит только ошибки. — Нет, — говорит он в какой-то момент. — Ты не слушаешь. Я же объяснял: сначала «сок», потом «ро», потом «ви», потом «ще». Что здесь сложного? Какавача молчит. — Что ты молчишь? — Веритас поворачивается к нему. — Ты понял или нет? — Понял, — тихо говорит Какавача. — Тогда прочитай. Какавача уставился в книжку. Буквы плывут перед глазами. Он знает, что Веритас ждет, что он должен прочитать, но слово не складываются. В голове пусто и шумно одновременно. — Я не могу, — говорит он наконец. — Что значит «не могу»? — Веритас повышает голос. — Ты просто не стараешься! — Стараюсь. — Недостаточно! Какавача захлопывает книжку. Отодвигается на другой конец дивана, поджимает ноги, прячет лицо в коленях. — Ну вот, — говорит Веритас. — Опять ты закрываешься. Как мы будем заниматься, если ты… — Отстань, — глухо говорит Какавача. Веритас замолкает. Хочет сказать что-то еще, но смотрит на Какавачу — тот сидит сжавшийся, будто ожидает удара — и слова застревают в горле. — Я… — начинает он и не заканчивает. Повисает тишина. За окном шумит город, а в гостиной пусто и холодно, словно из нее вынесли всю мебель. Веритас не знает, что делать. Он хочет как лучше. Он правда хочет помочь. Но Какавача смотрит на него так, будто он такой же, как те мальчишки на базаре, и от этого становится больно и стыдно одновременно. — Какавача, — зовет он тихо. Какавача не отвечает. Веритас протягивает руку, чтобы коснуться его плеча, но в последний момент отдергивает. Папа говорил: не навязываться. Он и так уже навязался. Он встает с дивана. Идет к двери. Останавливается. — Я… пойду на кухню. Если захочешь продолжать — позови, — говорит он и выходит. Какавача остается один. Он сидит, уткнувшись в колени, и слушает, как Веритас гремит посудой на кухне. Потом шаги затихают. Свистит чайник. Потом становится совсем тихо. Какавача поднимает голову. Смотрит на книжку. На обложке нарисованы красивый замок, звездное небо и песчаные дюны. И рассказы внутри тоже были про пустыню, как Веритас сказал. Видимо, люди передавали свои истории человеку, который умел читать и писать, ведь сами написать их они не могли. Так и появилась книга. А те, кто умел читать, были учеными или жрецами. Остальным хватало устных рассказов. Мама рассказывала ему сказки перед сном: про фей, про Алого Короля и волхвов, про Пушпаватику. Он помнит эти сказки. Но никогда не сможет их написать, потому что он глупый, и даже Веритас не смог его ничему научить. Какавача тянется к книжке, открывает на первой странице. Буквы смотрят на него, чужие и непонятные. Он пробует сложить их в слово — ничего не выходит. Слово рассыпается, как песок в руках. Он закрывает книжку и кладет на стол. Потом встает, подходит к окну, прижимается лбом к стеклу. По дороге идет человек с корзиной. Потом пробегает ребенок. Потом проезжает повозка. И все эти люди наверняка умеют читать — а он, Какавача, дурак, и не научится никогда.

***

Хайтам возвращается из Академии примерно через полчаса. Видит Какавачу у окна, который не реагирует на его приветствие. Хмурясь, он проходит на кухню, где находит и Веритаса, который сидит с чашкой в руках, насупившись, и смотрит в одну точку. — Что случилось? — спрашивает он. — Ничего, — бурчит Веритас. Хайтам смотрит на него. — Не похоже на «ничего». Веритас молчит. — Я учил его читать, — говорит он наконец. — А у него… не получалось. И я… наверное, перегнул. Хайтам кивает. Не говорит «я же тебя предупреждал», не спрашивает, что именно он сказал. Просто кивает и идет в гостиную. Какавача слышит шаги, но не оборачивается. Хайтам садится на диван. Берет книжку, открывает первую главу. — Иди сюда, — говорит он. Какавача оборачивается. Смотрит на Хайтама, на книжку, косится в сторону кухни, где, наверное, все еще сидит Веритас. — Иди, — повторяет Хайтам. — Я не буду тебя ругать. Какавача подходит. Садится на расстоянии вытянутой руки. Хайтам не садится ближе. Просто подвигает книжку так, чтобы мальчику было видно. — Смотри, — говорит он. — Это буква «с». Ты ее знаешь? Какавача кивает. — А это «о». Тоже знаешь? — Да. — Тогда читай. Какавача смотрит на буквы. Две буквы. Вместе. «Со». — Со, — говорит он. — Хорошо, — Хайтам кивает. — Дальше. «Сок». Потом «сокр». Потом «сокро». Какавача читает медленно, запинаясь, но Хайтам не торопит. Ждет. И когда мальчик сбивается, не говорит «неправильно», а показывает пальцем, где ошибка, и ждет снова. — Сокровище, — читает Какавача через пять минут. — Хорошо, — повторяет Хайтам. — Теперь следующее слово. Веритас стоит в дверях. Смотрит, как отец сидит рядом с Какавачей — не близко, но достаточно, чтобы мальчик чувствовал его присутствие. Как водит пальцем по строчкам. Как терпеливо ждет, когда Какавача соберется с мыслями. Как не ругается, даже когда буквы снова рассыпаются. Веритас опять чувствует укол ревности. Он уже и не помнит, когда отец читал с ним вот так. Хайтам поднимает голову, смотрит на него. — Садись, — говорит он. — Если хочешь. Веритас садится на диван напротив. Смотрит, как отец показывает буквы, как Какавача повторяет, как его палец медленно скользит по строчкам. — Хочешь продолжить? — спрашивает Хайтам через некоторое время. Веритас понимает, что вопрос — не ему. Опять не ему! Какавача поднимает голову. Смотрит на Хайтама, потом на Веритаса. — Ты не будешь ругаться? — спрашивает он у Веритаса. — Нет, — быстро отвечает он. — Я… прости. Я не хотел. Какавача кивает. — Ладно. Он подвигается на диване, освобождая место. Веритас пересесть не решается. Тогда Какавача сам подходит к нему, берет за руку, тянет на их с Хайтамом диван и сажает между ними. — Читай, — говорит он. Веритас берет книжку. Открывает страницу, которую они не дочитали. Начинает медленно — медленнее, чем обычно, — показывая пальцем каждую букву. — Сок-ро-ви-ще, — читает он по слогам. — Ца-ря. Деш-ре-та. Какавача слушает. Смотрит на буквы. Потом повторяет — так же медленно, по слогам, как Веритас. — Со-кро-ви-ще ца-ря Де-шре-та, — говорит он. — Получилось? — Получилось, — говорит Веритас. И улыбается. — Еще раз? Какавача кивает. Они читают до самого вечера. Хайтам сидит рядом, иногда поправляет, но больше молчит. А когда Какавача устает и начинает тереть глаза, закрывает книжку и говорит: — До завтра хватит. Какавача хочет спорить, но зевает и понимает, что, видимо, на сегодня и правда хватит. — Я запомнил слово «сокровище», — говорит он. — Молодец, — говорит Хайтам. Дети расходятся по комнатам. В доме становится тихо. Хайтам остается в гостиной один. Он думает о том, что терпение — это не то, чему можно научить. Это то, что можно показать. И сегодня Веритас, кажется, как и Какавача, научился чему-то новому. Может быть, этот урок поможет ему в будущем и самому стать учителем.