Песчинки

Кавех возвращается утром следующего дня. Веритас узнает об этом первым — выглядывает в окно, пока возится на кухне, и видит, как караван сворачивает на дорогу к дому. Он срывается с места, бежит к двери, натягивает сандалии прямо на босу ногу, собираясь бежать на улицу, но дверь открывается быстрее — Кавех стоит на пороге, уставший, но улыбающийся, и Веритас бросается ему на шею. — Папа! Ты вернулся! — Я тоже скучал, — Кавех гладит его по голове одной рукой, второй — сжимает Мехрак. — Привет. Кавех обнимает его, но Веритас чувствует — папа уже смотрит поверх его плеча, в дом. Там, на нижних ступенях лестницы, стоит Какавача. Он спустился, когда услышал шум. Стоит — не двигается, не бежит, просто смотрит. Кавех выпускает Веритаса из объятий раньше, чем тот готов его отпустить. — Иди сюда, — говорит он Какаваче. Голос мягкий, усталый, но теплый. Какавача делает шаг. Потом еще один. А потом подбегает и врезается в Кавеха, обхватывает его поперек талии, утыкается в красную накидку лицом. Кавех не выпускает его. Обнимает одной рукой — второй все еще держит Мехрак, не может опустить, но гладит Какавачу по голове и плечам. — Скучал? — спрашивает он. Какавача кивает, не поднимая головы. — Я тоже, — Кавех вздыхает и переводит взгляд на Веритаса. — Помоги с вещами, ладно? Веритас берет сумку, которая осталась на пороге. Тяжелая. Он тащит ее в прихожую, ставит у стены. Слышит, как Кавех говорит Какаваче: «Пойдем, я кое-что привез», — и они проходят мимо, даже не глядя в его сторону. Веритас сглатывает. «Ничего, — думает он. — Он просто устал».

***

Кавех разбирает сумку на кухне. — Подарки вам обоим, — он достает две коробки, перевязанные лентами. — Веритас, это тебе. Веритас берет коробку. Открывает. Внутри — набор чернильных перьев, тонких, дорогих, с золотыми наконечниками. Он вертит одно в руках, рассматривает. Раньше он мечтал о таких — но сейчас они почему-то не радуют. — Спасибо, — говорит он. — А это тебе, — Кавех протягивает вторую коробку Какаваче. Какавача открывает. Внутри — браслет из светло-зеленых камушков в крапинку и с легкими молочными узорами. Мальчик достает его, примеряет на руку — большеват. Кавех помогает перезастегнуть цепочку, чтобы браслет сидел получше. — Торговка сказала, что зеленый авантюрин приносит удачу, — Кавех улыбается. — И улучшает эмоциональное состояние. Какавача гладит браслет подушечками пальцев. — Красивый, — шепчет он. Потом поднимает голову, смотрит на Кавеха. — Спасибо! — Пожалуйста, милый. Веритас смотрит на браслет. Потом на свои перья. Перья дороже. Наверное. Он должен радоваться, но он смотрит, как Какавача вертит в руках подарок, как Кавех улыбается ему, и внутри что-то неприятно сжимается.

***

Кавех устал. Он не говорит об этом вслух, но Веритас видит: папа трет переносицу, когда думает, что никто не смотрит, отодвигает тарелку с завтраком, не доев. И когда Хайтам спрашивает, как прошла поездка, отвечает коротко и зло: — Заказчики идиоты. Я им три раза переделывал чертеж, потому что они не могли понять, что мост не может держаться на двух опорах, там слишком большое расстояние для этого. В итоге взяли самый первый вариант. Самый первый, Хайтам! Тот, который я показал им в первый же день! — Зато теперь все готово, — Хайтам говорит спокойно. — И ты дома. — Дома, — Кавех выдыхает. Трет переносицу. — Дома. Он обводит взглядом кухню. Веритас сидит за столом, доедает завтрак. Какавача — рядом, придвинулся вплотную, почти касается плечом. — Ты чего не ешь? — спрашивает Кавех у Какавачи. — Не голоден, — говорит тот. — Поешь немного. Какавача берет ложку. Ест, не отрывая взгляда от Кавеха. Будто боится, что если отвернется — он снова уедет.

***

Дальше — хуже. Какавача не отходит от Кавеха ни на шаг. На кухню — за ним. В кабинет — за ним. В гостиную — на диван рядом, прижавшись плечом. — Какавача, — говорит Кавех, когда они переходят в третью комнату за час. — Я никуда не денусь. — Знаю, — Какавача кивает, но не отходит. Веритас пытается заговорить с Кавехом несколько раз. — Папа, я на факультативе перевел текст с древнесумерского на общий язык, и преподаватель сказал… — Какавача, не трогай ножницы, — Кавех убирает опасный предмет со стола, даже не глядя на Веритаса. — Что ты сказал? Повтори. — Ничего, — Веритас отворачивается. В следующий раз он подходит к Кавеху, когда тот сидит в кабинете и разбирает бумаги. — Папа, можно я покажу тебе свои успехи по арифметике? Учитель сказал, что я… — Веритас, потом, — Кавех поднимает голову, трет переносицу. — Я сейчас занят. Давай вечером. — Когда «потом»? — хмурясь спрашивает Веритас. — «Потом» — это «потом». Веритас, я занят документами. Пожалуйста, не сейчас. Какавача сидит на диване в углу кабинета, вертит браслет на запястье. Смотрит на Веритаса. Потом на Кавеха. — Дядя Кавех, — говорит он. — А ты можешь почитать мне сказку на ночь? Кавех поднимает голову. Смотрит на часы. Уже почти вечер. — Хорошо, — говорит он. — Почитаю. Веритас сжимает зубы. Он выходит из кабинета, хлопнув дверью. Слышит, как Кавех вздыхает у него за спиной.

***

К вечеру Веритас готов взорваться. Он сидит в своей комнате, сжимая в руках перо из набора — дорогое, красивое, то, о котором он мечтал уже давно. В руке держать приятно, писать легко, но... Веритас швыряет перо на стол. Оно отскакивает, падает на пол. Он не поднимает. Внизу слышны голоса — Кавех читает Какаваче сказку. Тот хихикает. Потом просит: «Еще одну, пожалуйста». И Кавех читает еще одну. Веритас закрывает уши руками — а лучше бы закрыл дверь. Ему двенадцать. Он не маленький. Он не должен ревновать к какому-то мальчишке из пустыни, который появился в доме две недели назад и перевернул все. Не должен. Но ревнует. И от этого злится еще сильнее. Он спускается вниз, когда сказка заканчивается. Кавех сидит на диване, Какавача прижался к нему сбоку, глаза уже слипаются. — Папа, — говорит Веритас. Голос звучит ровно, но он чувствует, как дрожат руки. — Можно с тобой поговорить? — Сейчас? — Кавех смотрит на него устало. — Он засыпает. Я уложу его и приду к тебе. — Нет, — Веритас делает шаг вперед. — Сейчас. Кавех поднимает бровь. В его взгляде усталость, легкое раздражение, недоумение. Веритас знает этот взгляд. Папа так смотрит, когда он капризничает. Но он не капризничает. Ему правда нужно. — Пожалуйста, — говорит он тише. Кавех вздыхает. Осторожно, стараясь не разбудить, перекладывает Какавачу на подушку дивана. Накрывает пледом. Встает. — Что случилось? — спрашивает он. — Ты все время с ним, — выпаливает Веритас. — Ты приехал и сразу к нему. Ты даже не спросил, как у меня дела! — Веритас… — Ты его даже не знал две недели назад! — Веритас чувствует, как голос срывается, но не может остановиться. — Почему он теперь главный? Почему ты на него смотришь так, будто он… Будто он важнее? Кавех замирает. Какавача, который все это время не спал, а только притворялся, открывает глаза. Смотрит на Веритаса, потом на Кавеха. И медленно, очень медленно, сползает с дивана. Он не бежит. Просто пятится к лестнице — и Хайтам, который занимался ужином на кухне, но вышел в коридор, как только услышал повышенные тона, не останавливает его — но присматривает. Какавача выскальзывает в коридор и бежит наверх. Хайтам пропускает его вперед. В комнате мальчик забивается в угол между креслом и стеной. Садится на пол, обхватывает колени руками. Не плачет — просто сидит и смотрит в одну точку. Он думает: «Он прав. Я здесь чужой. Я пришел и все сломал. Они раньше были счастливы — а теперь Веритас кричит, а Кавех устал и злится». Он опять крутит браслет. «Может, мне не место в этой семье». Он слышит шаги в коридоре. Потом дверь в комнату открывается. — Какавача, — голос Хайтама. Тихий, спокойный. — Ты здесь? Какавача не отвечает. Хайтам заходит, закрывает за собой дверь. Находит мальчика в углу. Садится рядом на пол, вытянув ноги. — Веритас не злится на тебя, — говорит он. — Злится, — голос Какавачи глухой, уткнувшийся в колени. — Он злится на Кавеха. На себя. На то, что ему кажется, что его разлюбили. Это не твоя вина. Какавача поднимает голову. — Я сломал вашу семью, — говорит он. — Раньше у вас все было хорошо, а теперь... Он замолкает, потому что слова кончаются. Потому что он не умеет говорить о таких вещах. Хайтам смотрит на него. Хмыкает, улыбается. — Ты еще не видел, как они ругаются, когда оба по-настоящему злятся друг на друга. И не видел, как мы ругались с Кавехом в молодости. Ты ничего не разрушаешь, — говорит он. — В каждой семье бывают ссоры. Веритас расстроен, но это не значит, что он тебя ненавидит. Он злится не на тебя, а на то, что ему не хватает внимания. Какавача молчит. Проходит несколько минут. Голоса внизу затихают. — Посиди со мной? — спрашивает Какавача. — Посижу.

***

В гостиной — тишина. Кавех сел на диван, закрыл лицо руками. Веритас стоит напротив, сжав кулаки. Он выдохся. Крик ушел, осталась только пустота и стыд за свое детское поведение. — Садись, — говорит Кавех, не убирая рук от лица. Веритас садится. На край дивана, далеко от Кавеха. — Ты прав, — говорит Кавех. — Я устал, только что вернулся... — он убирает руки, смотрит на Веритаса. — Я не заметил, что тебе тоже нужно мое внимание. — Тебе не нужно заставлять себя, — Веритас смотрит в пол. — Я не заставляю. Я говорю правду. Я виноват. Веритас молчит. — Но я хочу, чтобы ты понял, — Кавех говорит тихо, без напора. — Ты мой сын. Это не изменится. Никогда. Какавача не заменяет тебя. — Но он… — Он просто очень напуган, — Кавех заканчивает за него. — Ему нужно чувствовать, что он в безопасности. — Я знаю, — Веритас сжимает губы. — И я не хочу, чтобы ты из-за него чувствовал себя брошенным. Я не бросаю тебя. Я просто… — Кавех вздыхает. — Я просто пытаюсь помочь и ему, и тебе, и себе. И у меня не очень получается. Веритас молчит. Кавех тянется его обнять, но мальчик не дается — выскальзывает из рук. Разговор ему не особо помог. Он думает: «Меня больше не любят. Я недостаточно хорош, чтобы Кавех любил меня как раньше?». Кавех делает тяжелый, расстроенный вздох. — Веритас… — Я пойду к себе, — не дает договорить он. Разворачивается и убегает на лестницу, натыкаясь на Хайтама и отшатываясь от него в сторону — тоже предпочел побыть с Какавачей, а не с ним? Кавех смотрит Веритасу вслед. Проводит рукой по лицу — устало, тяжело. — Он не дал себя обнять, — говорит он в пустоту. — Он никогда раньше…. — Он растет, — Хайтам спускается вниз и стоит в арке в гостиную. — И чувствует, что ты уделяешь ему меньше внимания. — Я не хотел… — Я знаю, — Хайтам садится рядом. Не касается, просто сидит. — Но он ребенок. Кавех молчит. Смотрит на лестницу, где только что скрылся Веритас. Закрывает лицо руками. — Я так устал, — говорит он глухо. — От поездки. От этих заказчиков. От того, что… что не могу быть одновременно везде и для всех. — Ты слишком много на себя берешь. Ты ведь не один, — Хайтам кладет руку ему на затылок, гладит. Кавех опускает руки. Смотрит на Хайтама. — Наверное, ты прав. Они сидят в тишине. Наверху, в своей комнате, Веритас лежит на кровати и смотрит в потолок, сжимая в руке перо из набора — то самое, которое упало на пол. Какавача сидит на кровати и смотрит в окно. В гостиной Кавех и Хайтам сидят в объятиях друг друга. Дом затихает. А затишье — оно обычно перед бурей.