Второй

Если честно, это всё вызывает смешанные эмоции. Мы начали часто ругаться. Из-за всего. И как ни странно, ругань начинал всегда я Если честно… я боюсь его потерять Он стал для меня единственным лучиком света. Единственным, кто понимает. Единственным, кто всегда рядом. Когда он уходит, пусть и ненадолго, мир теряет цвета. Я не метафоризирую. Я реально смотрю на синий стакан, но вижу серое пятно. Всё Я жду Я не живу. Я нахожусь в режиме ожидания. Когда я снова почувствую его присутствие, когда снова увижу его в отражении зеркала. Мои лёгкие не работают на полную, пока он не появится рядом. Я говорю себе: "Это последний раз. Сегодня я перестану думать о нём". Но когда он рядом, моя воля превращается в желе. Я растворяюсь Мне нужно его присутствие, как наркотик, чтобы просто чувствовать, что я существую. Я знаю, что он меня разрушает. Но отказ от него физически болезненнее, чем то, что он делает. Я смотрю на него и задыхаюсь. Он совершенство. А я просто место, куда он ставит ноги, когда входит в комнату Я перестал спрашивать себя, чего хочу я. Я хочу только того, что может продлить его присутствие рядом. Если ему нужна моя тишина я буду немым. Если ему нужна моя кровь я разрежу вены. Но он этого не ценит. Он говорит, что я "слишком много", что я "душу". Но как не душить, если я боюсь, что если ослаблю хватку, он улетит? Я знаю, что веду себя как сумасшедший. Но я не могу иначе. Мне кажется, если я перестану контролировать каждую секунду его жизни, моя собственная рассыплется в прах. Мой день начинается не с будильника. С мысли: "Он же вернётся?" Я не строю планов. Я строю ловушки. Провоцирую, чтобы услышать крик, потому что тишина для меня страшнее крика. В тишине я боюсь, что меня бросили. Я подстраиваю дыхание под его дыхание. Я перестал общаться с теми, кто ему не нравится. Я перестал быть. Я стал его приложением. Дополнительной опцией И знаете, что самое ужасное? Мне нравится эта боль. Потому что если мне больно значит, я ещё жив. Значит, я ещё ему нужен, чтобы эту боль причинять Он это воздух. Но не тот, свежий, что наполняет лёгкие радостью. А тот, что в запертой комнате. Когда он рядом, я задыхаюсь от напряжения, но стоит ему уйти, я понимаю, что без этого давления мои лёгкие просто отказываются работать Я перестал быть собой. Я превратился в детектор его настроения. Тишина в ответ это не тишина. Это петля на шее. Каждая минута без него это падение в шахту лифта Я знаю, что это не привязанность. Это голод. Дикий, животный голод, когда вместо хлеба ты ешь собственное сердце. Если он уйдет, я не умру. Вот это самое страшное: я буду вынужден жить дальше в мире, где нет его. И этот мир кажется мне концом вселенной . . . Он собирается выйти за дверь. Выходя за дверь, в пространство, которое Матвей не может видеть, он возвращается "домой". Матвей чувствует это движение спиной, даже не видя его. Сердце пропускает удар. Нет. Только не сейчас. Если он выйдет за эту дверь, воздух закончится — Уже уходишь? – голос срывается, хотя Матвей хотел сказать как можно спокойнее —Мне нужно выйти из этого разговора. Ты раздражаешь Он толкает дверь плечом. Матвей бросается наперерез, прижимаясь спиной к косяку, раскинув руки. Древесина врезается в лопатки. Больно. Но больно будет, только если он уйдёт — Отойди — Нет. Прости, давай нормально обсудим — Ты с ума сошёл? Убери руки — Да – почти шёпотом, дрожащим голосом, готовым сорваться на рыдания – Сошёл. Я схожу с ума уже какой месяц, пока ты меня вот так… выкидываешь. Каждый раз, когда тебе что-то не нравится, ты просто выходишь. Хлопаешь дверью. А я остаюсь здесь стоять в пустой комнате и схожу с ума! — Это называется "отдохнуть от тебя". Остыть. Я не обязан участвовать в твоих истериках Истериках. Вот оно. Для него моя боль это истерика. Мои чувства это диагноз. Матвей сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони — Отдохнуть?! Ты знаешь, что происходит со мной в эти "отдохнуть"? Я перестаю спать. Я сижу у зеркала и считаю секунды. Я ненавижу себя за то, что жду, когда ты "остынешь", но я не могу отойти от ванной, потому что вдруг ты вернёшься, а меня нет рядом! — Это твои проблемы. У тебя нет своей жизни, вот ты и придумываешь драму Этот удар достигает цели. У Матвея перехватывает дыхание. Он опускает руки. Но не отходит от двери — А ты… ты даже не пытаешься понять. Ты просто выключаешься. Как робот. Я для тебя кнопка "выключить"? Надоело, нажал, и меня нет? — Я не могу дышать, находясь рядом с тобой. Ты везде. Ты душишь меня. Я чувствую себя в клетке — Потому что ты постоянно врёшь! Ты исчезаешь на недели! Ты делаешь вид, что меня не существует, когда тебе удобно! — Знаешь, в чём разница между нами? Я хочу помочь тебе. А ты хочешь жить мной. Это разные вещи Эти слова режут по живому. Потому что Матвей и сам это знает. Но если он признает это сейчас, он рухнет. Он хватается за последний аргумент. За боль — А ты знаешь, что я сделал в прошлый раз, когда ты "решил отдохнуть от меня" на три дня? Я сидел у зеркала всю ночь. Просто чтобы знать, что ты там. Что ты не где-то. Я смотрел на тебя в отражении — Это больная психиатрия. Ты понимаешь? Мне страшно находиться рядом с тобой Он видит этот взгляд. Взгляд на зверя, которого нужно усыпить. Матвею хочется провалиться сквозь землю, но адреналин гонит его к новой атаке. Он хватает его за рукав — Если тебе так страшно, почему ты не ушёл раньше? Почему ты возвращаешься? Потому что тебе нравится, что я тебя боготворю! Нравится, что для тебя я готов уничтожить себя! Ты питаешься этим, а потом делаешь вид, что я проблема! — Я возвращался, потому что мне было жаль тебя. Но сейчас я понимаю, что жалость это не любовь. Отойди. В последний раз прошу Матвей чувствует, что проигрывает. Сейчас он уйдёт, и Матвей останется один. Он перестаёт соображать. Говорит то, что знает наверняка — Если ты выйдешь сейчас, я не переживу этого. Ты понимаешь? Я просто не переживу — Это называется шантаж. Ты шантажируешь меня своей жизнью, чтобы я сидел в этой клетке смирно — Нет! Я говорю тебе правду! Ты для меня всё! Если ты уйдёшь, от меня ничего не останется! Он смотрит на Матвея так, будто видит впервые. Холодно. Словно он прозрачный. Он аккуратно, но твёрдо отодвигает Матвея за плечи. Его спина отрывается от двери — Это не моя ответственность. ТЫ должен был стать для себя "всем", а не Я. Мне жаль Дверь открывается. В коридоре гуляет сквозняк. Он делает шаг. Матвей не двигается. Стоит в проёме, глядя ему в спину. Слёз нет. Есть только дикая, пульсирующая пустота внутри — Хоть скажи, что я не бесполезен. Скажи это и иди. Мне нужно это услышать, чтобы я мог дышать дальше Он останавливается. На секунду. Матвей видит, как напряглись его плечи. Но он не оборачивается — Это не то, что ты думаешь. То, что ты чувствуешь это зависимость. И я не хочу быть твоим наркотиком Дверь закрывается Щелчок Тишина Матвей сползает по косяку на пол, обхватывая колени. Он знает, что не уснёт . . . Дверь закрылась в 2:47. Я запомнил это время, потому что потом смотрел на настенные часы, не отрываясь, и цифры обжигали глаза. 2:47. 2:48. 2:49 Я стою посередине комнаты. В том же месте, где он меня оставил. Не могу двинуться. Кажется, если я сейчас сделаю шаг, пол подо мной разверзнется. Или я просто рассыплюсь на мелкие осколки, как стакан, который я разбил на прошлой неделе В комнате пахнет им. Табак, кофе, что-то неуловимо своё, от чего у меня всегда перехватывало дыхание. Сейчас этот запах как нож. Он везде: на подушке, на моей футболке, на простынях. Я вдыхаю его, и каждый вдох причиняет боль. Но я не могу не дышать. И не могу проветрить. Потому что если запах уйдёт, исчезнет последняя иллюзия, что он был здесь В комнате такая тишина, что звенит в ушах. Этот звон оглушает. Я никогда раньше не замечал, как громко тикают часы. Как гудит холодильник на кухне. Как шуршит ветер за окном. Раньше все эти звуки заглушал он. Его дыхание, его голос, его тяжёлые шаги. А теперь тишина обрушилась на меня, тяжёлая, как бетонная плита Я лежу на подушке, смотрю в потолок и чувствую, как одиночество заполняет меня изнутри. Оно не приходит снаружи. Оно поднимается из грудной клетки, из желудка, из пульсирующих висков. Это одиночество, моё собственное, родное. Я выкормил его годами, а сейчас оно распустилось, заняло всё пространство внутри, и мне нечем дышать Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что он рядом. Что его рука лежит на моём плече. Что его дыхание согревает мне макушку. Я так сильно хочу в это поверить, что на секунду мне даже кажется, что я слышу его голос. Но я открываю глаза, и рядом пустота. Такая плотная, что можно потрогать В голове прокручивается наша ссора. Снова. Снова. Снова. Каждое слово. Каждую интонацию. Я ищу момент, где можно было повернуть всё вспять. Где нужно было промолчать, где нужно было обнять, где нужно было не цепляться за его рукав, а сказать "я тебя люблю" и отпустить. Может, тогда бы он остался? Может, если бы я притворился сильным, он бы не почувствовал, как я слаб? Я прокручиваю эти слова, как заевшую пластинку. В сотый раз. В тысячный. Мозг отказывается отключаться. Тело дрожит, хотя в комнате тепло. Это не от холода. Это от того, что внутри всё сжалось в тугой комок, и этот комок вот-вот разорвёт меня изнутри Я смотрю на окно. За окном чернота. Ни звёзд, ни фонарей. Только моё отражение, бледное, с распухшими глазами, с волосами, разметавшимися по подушке. Я не узнаю себя Я знаю, что утро наступит. Я знаю, что солнце зальёт эту комнату светом, и станет немного легче. Я смогу встать, сделать кофе, притвориться живым. Но сейчас, сейчас я просто лежу в кровати и пытаюсь не забыть, как пахнет его кожа. Потому что когда я забуду этот запах, у меня не останется ничего Ничего, кроме тишины . . . Блять Что? Я не могу его любить. Это… это же я Я не могу это чувствовать. Я не могу По щекам потекли горячие слёзы бессилия. Я встал с кровати и уже не отдавал отчёта действиям. Я не понял, как оказался в ванной. Выключил свет. Заглянул в зеркало Моё собственное отражение Я зарыдал, облокотившись на раковину — Чо ты ревёшь? – тихий, словно эхо, голос Отражения Матвей зажал рот рукой, сдерживая рвоту, закашлялся, срываясь на истерику — Я… я… знаешь… Он больше не смог ничего сказать. Упал на пол, закрывая лицо руками. Рыдания перерастали в хрип. На плечи упала тяжёлая рука. Матвей залился слезами ещё сильнее — Хватит рыдать уже. Скажи нормально – недовольно фыркнуло Отражение — Я не могу без тебя жить – почти выкрикнул Матвей и снова разразился рыданиями, закрывая лицо руками — Можешь. Просто не хочешь даже пытаться Сказав это, Отражение отстранилось и поднялось — Всё. Я не могу больше – сказало оно, подходя к двери — Нет. Нет, пожалуйста. Не уходи. Не сейчас. Не оставляй меня одного, когда я в таком состоянии. Ты же знаешь, что со мной будет. Ты же знаешь – голос был жалобный, охрипший от истерики — Ты всегда в таком состоянии. Каждый раз. Это никогда не заканчивается — Потому что ты делаешь мне больно! Потому что ты холодный! Ты отталкиваешь меня, когда я больше всего нуждаюсь в тебе! Я не могу без тебя, слышишь? Не могу! — Это не привязанность. То, что ты делаешь это зависимость – он говорил это, стоя спиной к Матвею — Я каждую секунду думаю о тебе! Я дышу тобой! Ты всё, что у меня есть! ВСЁ! Матвей срывается с места, хватает его за футболку, сжимает ткань в кулаках, прижимается лбом к его груди. Всхлипывания становятся громче, почти животными — Я тебя… я так сильно тебя… ты даже не представляешь… у меня внутри всё горит, когда ты рядом… а когда уходишь я умираю… я реально умираю, слышишь? Мне страшно… мне так страшно без тебя… я не хочу жить, если тебя нет… ты мой смысл… ты моя жизнь… пожалуйста… ну пожалуйста… не бросай меня… я умоляю… Колени подгибаются. Матвей сползает вниз, удерживаясь только за футболку Отражения. Он стоит на коленях, обхватив его ноги. Лицо мокрое от слёз и соплей, дыхание судорожное, всхлипы разрывают грудь — Я всё сделаю… что скажешь… я изменюсь… только не уходи… я без тебя не выживу… ты же знаешь… ты мой воздух… ты мой кислород… если ты уйдёшь, я просто перестану дышать… я правда перестану… ты хочешь моей смерти? Хочешь? Отражение смотрит вниз. Его лицо сначала искажается от боли, он видит, как Матвей разрушается. Но внутри что-то щёлкает. Жалость умирает. Остаётся только глухое раздражение и чувство захлопнувшейся ловушки — Встань – твердо говорит Отражение — Нет… нет, не уходи… я… Отражение резко, грубо берёт Матвея за плечи, отрывает от себя, ставит на ноги. Трясёт за плечи — Я СКАЗАЛ, ВСТАНЬ! Матвей от неожиданности замолкает. Только плечи вздрагивают от всхлипов. Глаза расширенные, мокрые, безумные Отражение смотрит прямо в глаза. Пальцы впиваются в плечи. Голос низкий, вибрирующий от злости — Прекрати. Ныть. Хватит Губы Матвея дрожат. Новый поток слёз — Я не ною… я… Он перебивает, почти кричит, но сдавленно — ХВАТИТ! Ты петля на моей шее! Слышишь?! Ты не ценишь, ты душишь! Ты говоришь, что я твой смысл? Это не комплимент! Это угроза! Ты вешаешь на меня ответственность за свою жизнь, и я больше не могу тащить этот груз! — Я не груз… я… Он сжимает плечи Матвея сильнее, почти до боли, не давая приблизиться — Посмотри на себя! Ты стоишь на коленях, обхватываешь мои ноги, ревёшь и говоришь, что умрёшь без меня! Это не привязанность! Это истерика! Это манипуляция! Ты хочешь, чтобы я чувствовал себя убийцей, если уйду! Но я не убийца! Я просто хочу избавиться от тебя! Тело обмякает. Слёзы текут молча. Рот открыт. Матвей смотрит на него, как побитая собака Он отпускает плечи, делает шаг назад, проводит рукой по лицу, выдыхает — Я больше не могу. Я не могу смотреть на эти слёзы. Потому что я уже перестал видеть в них боль. Я вижу только инструмент. Ты плачешь, чтобы я остался. Ты ревёшь, чтобы я пожалел. Ты говоришь, что ценишь, чтобы я чувствовал себя виноватым — Это неправда… я правда… — Заткнись. Просто заткнись на минуту. Дай мне выдохнуть. Твои слова меня душат. Твои "чувства" меня убивает. Я не хочу быть чьим-то кислородом. Я хочу спокойно существовать. А рядом с тобой я перестаю даже думать об этом. Я превращаюсь в костыль. В таблетку. В поводок Матвей молчит. Слёзы капают на пол. Он стоит, обхватив себя руками, раскачиваясь вперёд-назад — Ты сейчас похож на ребёнка, которому не купили игрушку. Ты ревёшь, потому что я пытаюсь уйти. Но ты не слышишь меня. Ты вообще меня не слышишь. Ты слышишь только свой страх. И мне надоело быть заложником твоего страха Он обходит Матвея по дуге, не прикасаясь, как к заражённому. Открывает дверь Останавливается на пороге, не оборачиваясь — Я ухожу не потому, что я холодный. Я ухожу, потому что если я останусь, ты и дальше будешь думать, что так можно. А так нельзя Дверь закрывается Я остаюсь один. Слёзы всё ещё текут, но теперь они тихие. Я медленно сползаю по стене, сажусь на пол, утыкаюсь лицом в колени. Внутри пустота, смешанная с унижением и паникой. Я только что показал самую грязную, самую уязвимую часть себя и её отвергли Мне хочется исчезнуть Но я всё ещё здесь. В этой ванной. На этом холодном кафеле. Я сижу и слушаю, как капает вода из крана. Кап-кап-кап. Секунды превращаются в минуты. Минуты в часы Я не знаю, сколько прошло времени. Я потерял счёт Я поднимаю голову и смотрю в зеркало. В темноте я вижу только смутный силуэт. Своё лицо. Распухшее, чужое — Ты здесь? – шепчу я в пустоту Тишина — Пожалуйста… я знаю, что ты здесь Тишина Я встаю. Подхожу к зеркалу. Включаю свет В отражении только я. Бледный, с красными глазами, с дрожащими губами. Я смотрю на себя и не узнаю. Кто этот человек? Кто этот жалкий, раздавленный человек, который только что стоял на коленях и умолял? Я протягиваю руку. Касаюсь стекла. Оно холодное. Мёртвое — Я знаю, что ты слышишь меня – говорю я своему отражению – Ты всегда слышишь В зеркале я. Только я Я смотрю в собственные глаза и понимаю: он не вернётся. Не сегодня. Может быть, никогда. И самое страшное не в том, что он ушёл. Самое страшное в том, что я не знаю, кто остался Я выключаю свет. Иду обратно в комнату. Сажусь на кровать. Смотрю в окно. За окном начинает светать Я знаю, что утро наступит. Я знаю, что солнце зальёт эту комнату светом. Я смогу встать, сделать кофе, притвориться живым. Но сейчас, сейчас я просто сижу и смотрю, как чернота медленно превращается в серость И жду Потому что ждать это всё, что у меня осталось