Второй

Я стою на краю крыши многоэтажного дома Прошёл год Чёртов год. Но нихуя не изменилось. Я по-прежнему убиваюсь по нему. Я ночами не сплю, смотрю в зеркало, ожидая увидеть его. Но он так и не пришёл Возможно, то, что я собираюсь сделать, довольно глупый поступок. Показатель слабости. Но я правда устал всё это терпеть. Мне нужно покончить с этим здесь и сейчас Я правда любил его. Люблю его . . . Матвей достал из кармана походный нож. Металл блеснул в лунном свете, тускло, неохотно, будто даже он понимал, что сейчас произойдёт. Пальцы не дрожали. Они были спокойны. Как у хирурга. Как у мертвеца Он раскрыл лезвие. Поднёс его к запястью И замер Голос за спиной. Знакомый. До хруста в зубах знакомый. По позвоночнику пробежал холод, тот самый, который когда-то означал присутствие. Который он так долго ждал в пустой ванной Матвей развернулся Он стоял в трёх шагах. Такой же. Такой же, как в тот день, когда хлопнула дверь. Та же линия скул. Те же глаза, перевёрнутые наоборот. Только в них больше не было насмешки. Только усталость. Бесконечная, как тот год, что Матвей просидел на полу — И что ты собираешься делать? – спросило Отражение Голос ровный. Без паники. Без мольбы — Тебе-то какое дело? — Поверь, мне есть до этого дело — Ты просто боишься умереть — Можешь считать как хочешь Матвей смотрел на него. На того, кто забрал всё. Кто дал ему смысл, а потом вырвал его с корнем, оставив зияющую дыру. Кто был воздухом, водой, наркотиком. Кто был никем — Я ведь любил тебя – тихо произнёс Матвей Лезвие ножа легло поперёк запястья. Кожа в этом месте тонкая, почти прозрачная. Под ней, синие нити вен. Пульс. Жизнь, которая больше не нужна — Ты не любил меня – Отражение сделало шаг вперёд. Его голос стал тише, но тяжелее – Это иллюзия — Не надо — Я это ты. Ты это я — Замолчи — Это я захотел, чтобы ты любил меня. Я заставил тебя считать меня смыслом жизни. Я сделал тебя зависимым от меня — Замолчи! – голос Матвея сорвался на хрип, но он не двинулся с места. Только пальцы сжали рукоятку ножа Отражение не замолчало. Оно шагнуло ещё ближе. Теперь они стояли друг напротив друга, две копии, две половинки одного разорванного сознания — Меня не существует. Я придуманный тобой образ. Образ человека, которым ты так хотел быть. Моей целью было сломать тебя. И я этого добился. Добился того, что ты считаешь меня реальным человеком. Ты любишь меня. Я сломал тебя Матвей смотрел на него Без эмоций. Без боли. Без обиды Ему было всё равно. Уже всё равно. Абсолютно плевать. Потому что правда не имела значения. Она никогда не имела значения. Важно было только то, что было. А было тепло. И смех на кухне в четыре утра. И какао. И глаза, которые горели — Помнишь… – голос Матвея стал тихим, почти ласковым. Он начал медленно отступать к краю крыши – Как мы сидели на кухне в четыре утра с чашками какао? Я тогда впервые сказал, что меня тревожит. Ты меня поддержал. Стал что-то рассказывать. Твои глаза горели мыслями. Мои глаза пылали искрами… Он остановился у самого края. За его спиной пустота. Четырнадцать этажей тишины — Я был с тобой слишком искренним Он резко провёл ножом поперёк запястья. Лезвие вошло в кожу легко, почти невесомо. Кровь хлынула сразу, тёплая, живая, алая. Она потекла по пальцам, капая на парапет, на асфальт далеко внизу, в никуда Матвей даже не вздрогнул Он переложил нож в другую руку. Второе запястье. Точно так же, поперёк. Кровь теперь текла с обеих рук, заливая манжеты, окрашивая светлую ткань в чёрное Он улыбнулся В последний раз посмотрел на свою копию. Ту, что стояла в трёх шагах, не двигаясь, не пытаясь остановить — Я тебя ненавижу – сказал Матвей И бросил нож Металл сверкнул в воздухе, перевернулся несколько раз и исчез в темноте. Где-то далеко внизу звякнуло, коротко, глухо Матвей шагнул . . . Шаг в бездну Ветер бьёт в лицо, рвёт одежду, выдувает из лёгких последний крик. Крыша уходит вверх, превращаясь в квадрат, в точку, в ничто. Где-то там, наверху, остался он. Отражение. Копия. Тот, кто был смыслом и проклятием. Тот, кто никогда не существовал Матвей закрывает глаза Внутри пустота. Но не та, липкая, давящая, которая жила в грудной клетке весь этот год. Другая. Чистая. Бесконечная Кровь продолжает течь из запястий. Она смешивается с ветром, разлетается красными каплями в ночной темноте. Красиво. Почему-то ему кажется, что это красиво Боль уходит Сначала боль в руках. Потом та, что была в груди. Потом та, что жила в голове, шептала его голосом, смеялась его смехом, уходила и возвращалась, уходила и возвращалась А потом уходит всё Мысли. Воспоминания. Страх. Надежда. Та, последняя, самая глупая, самая живучая, та, что он вернётся. Уходит и она Остаётся только ветер И тишина . . . Спокойствие. Оно не приходит сразу. Оно поднимается откуда-то изнутри, из тех мест, где раньше была боль. Оно заполняет пустоту, которую он так долго носил в себе. Оказывается, пустота была не пустотой. Она была ожиданием. А теперь, теперь можно отпустить Можно перестать ждать Можно перестать слушать шаги за дверью. Перестать вглядываться в зеркала. Перестать собирать по кусочкам того, кого больше нет. Перестать дышать его дыханием, жить его жизнью, быть его тенью Можно просто быть Спокойствие Оно тёплое. Странное дело, он думал, что падение будет холодным. Что ветер будет резать кожу, что воздух превратится в лёд. Но спокойствие согревает. Оно укутывает, как одеяло, в которое он прятался ребёнком. Оно пахнет домом. Только домом он называл не квартиру. Он называл домом его плечо Спокойствие Мир замедляется. Кадр за кадром. Крыша, луна, звёзды, всё это теперь далеко. Есть только он и этот момент. Растянутый, как резина. Бесконечный. Он думал, что в последний момент будет страшно. Что он пожалеет. Что захочет вернуть всё назад, схватиться за край, закричать Но нет Страх кончился там, наверху. Вместе с кровью. Осталась только усталость. И за ней покой Спокойствие Он больше не чувствует рук. Ног. Тела. Он только точка в центре падения. Точка, которая растворяется. Кости, мышцы, кожа, всё это было временным. А сейчас, сейчас он становится тем, чем был всегда. Пустотой. Светом. Чем-то, у чего нет имени Спокойствие Он почти не слышит ветра. Почти не чувствует холода. В ушах только тишина. Та самая, которую он так боялся. Которая казалась ему петлёй на шее. Оказывается, тишина не страшная. Она просто есть Она была с ним всегда. Просто он не умел её слушать Она говорит ему: хватит Хватит ждать. Хватит бояться. Хватит любить того, кого нет. Хватит быть тем, кем ты не являешься Хватит . . . Спокойствие В последний миг, или в вечность, он уже не различает, он видит его. Того, с перевёрнутыми глазами. Того, кто стоял на краю крыши и смотрел, как он падает Он не улыбается. Не плачет. Он просто смотрит И в его взгляде, впервые за всё время, нет ни насмешки, ни холода, ни усталости В его взгляде свет Тот самый, который Матвей помнил по четырём утрам. По чашкам какао. По тихим разговорам на кухне, когда мир за окном спал, а они двое были единственными живыми людьми во вселенной "Прощай" — шепчут губы, которых больше нет "Прощай" — шепчет ветер "Прощай" — шепчет тишина . . . Спокойствие Я падаю И впервые за год я лечу