История трансмиграции болезненного злодея

Сухёк припарковал машину перед домом Джингёма, теперь уже в привычном месте, и, вздохнув, выразил своё разочарование. «Неужели мне придётся есть одному?» Хотя слова звучали так, будто он говорил сам с собой, их было слышно достаточно громко. Джингём чувствовал себя неловко, но уже однажды отказался от его предложения. А Джинву сказал, что скоро приедет, поэтому Джингём не мог просто предложить поесть вместе. Сухёк, понимая неловкость Джингёма, намеренно заговорил более унылым тоном: «Я просто снова съем лапшу быстрого приготовления. Нет ничего хуже, чем есть одному…» «Зачем тебе лапша быстрого приготовления? Ты должен есть нормальную еду». «Когда я должен готовить себе сам? Я же сегодня сюда приехал, разве нет?» Почему он всё время так замолкал? Джингём взглянул на него, и Сухёк усмехнулся. «В следующий раз поешь со мной, хорошо?» «Хорошо. Но сегодня съешь что-нибудь, кроме лапши быстрого приготовления». «Обещаю». Сухёк протянул мизинец, всё ещё с сожалением глядя на него, и Джингём слабо улыбнулся, прежде чем сцепить мизинцы в ответ. Только после того, как они скрепили всё печатью на большом пальце, Джингём наконец вышел из машины. Когда Сухёк последовал за ним, он тут же широко раскинул руки. «Вместо того, чтобы просто попрощаться, обними меня». «Лучше не обнимай». Сухёк смотрел на Джингёма с пустым выражением лица, явно не ожидая отказа. Он слегка нахмурил брови, смущённый, и медленно опустил руки. Тот Джингём, которого он знал, никогда бы не отказал ему в такой момент. Джингём никогда раньше не отвергал его попыток проявить к нему привязанность, поэтому эта ситуация совершенно сбила с толку Сухёка. Неужели он что-то сделал не так? Сухёк мысленно прокручивал события вечера, но не мог найти никаких ошибок. Джингём отказался от его приглашения на ужин, но, кроме этого, он спал в машине по дороге домой. Сухёк лишь слегка поддразнил его после телефонного разговора с Джинву. И это всё? Сухёк продолжал молча смотреть на него, и Джингём, опустив взгляд, наконец заговорил. «Это… это всё у тебя в голове, не так ли? Я не собираюсь принимать тебя сразу, так что это не пойдёт на пользу ни мне, ни тебе». Сухёк сухо рассмеялся. Ему показалось, что его ударили по голове. Он думал, что Джингём спал, но, похоже, всю дорогу обратно он был погружен в свои мысли. «Теперь, когда ты это говоришь, мне немного больно. Раньше ты без проблем держал меня за руку». «Это было тогда. Я думал об этом по дороге обратно, и если я не покажу четкую позицию, я просто дам тебе ложную надежду. Это не пойдет на пользу ни кому». «Ух ты… Я не знал, что наш Джингём такой бессердечный. Видимо, я знал тебя не так хорошо, как думал». Когда Сухёк горько улыбнулся, Джингём почувствовал, что стал плохим парнем. Он не хотел, чтобы Сухёк так себя чувствовал, но знал, что если продолжит вести себя двусмысленно, они оба в итоге пострадают. Это была граница, которую ему нужно было соблюдать не только с Сухёком, но и с тем, кого не было рядом: с Вонбомом. Это не означало, что он хотел разорвать отношения с Сухёком. Он этого не хотел. Хотя это могло показаться эгоистичным им обоим, Джингём был счастлив в их нынешних отношениях. Он не хотел отказываться от этого счастья ради безрассудного риска. Однако Джингём не учел, что Сухёк был по своей природе настойчив. Стоя перед воротами, Сухёк нежно взял Джингёма за щеку, заставляя его посмотреть на него снизу вверх. Джингём, испугавшись, моргнул, его щеки уже покраснели от холодного ветра. «Тогда можно я поцелую тебя в лоб, а не в щеку?» «Что?» «Ты притворяешься, что не понимаешь, или ты действительно не знаешь? Или… ты забыл?» Сухёк игриво сжал губы, издав нежный целующий звук. Хотя звук быстро затих в воздухе, этого было достаточно, чтобы лицо Джингёма покраснело ещё сильнее. «Я же говорил тебе, я не делаю того, что ненавижу…!» «Если ты не хочешь, я не буду. Если ты оттолкнешь меня, я не буду этого делать. Это немного заденет мои чувства, но я не пойму неправильно. Даже если ты позволишь мне, я не пойму тебя неправильно. Ты просто будешь стоять неподвижно, а я буду двигаться». Джингём крепко сжал губы. Если он сейчас не покажет явного ответа, это будет невежливо по отношению к Сухёку. Пока он молча, погруженный в размышления, Сухёк облизнул губы и тихо пробормотал. «…Теперь я действительно становлюсь жадным». Наконец очнувшись, Джингём быстро оттолкнул Сухёка, пытавшегося подойти ближе. Закрыв нос и рот обеими руками, Джингём широко раскрыл глаза, глядя на Сухёка. «Это не нормально?» Сухёк, хотя и был разочарован, отступил на шаг назад без возражений. Хотя он ничего не сделал, лицо Джингёма уже покраснело. Краснело не только лицо — под светом уличного фонаря, но и вся видимая кожа. Сухёк заметил, что пульс Джингёма, показанный на его часах, превысил 100. Увидев это, улыбка Сухёка стала ещё шире. Если бы никакой реакции не было, это было бы одно дело, но чёткий ответ Джингёма придал ему уверенности. Джингём не совсем лишён чувств к нему. Конечно, это мог быть просто шок, но тонкая решительность Джингёма заставила Сухёка подумать, что если бы Джингём действительно его недолюбливал, он бы отверг его с самого начала. В этот момент взгляд Сухёка поднялся вверх, услышав шаги на металлической лестнице. Он встретился взглядом с Джинву, который стоял на лестнице и пристально смотрел на них. Джинву вышел навстречу Джингёму , который ещё не вошёл внутрь. Услышав разговор внизу, он начал спускаться по лестнице и увидел Сухёка и Джингёма вместе. Если бы он не подслушал разговор, всё было бы хорошо. Но каждое слово заставило его сжать челюсти и стиснуть зубы. «Значит, он наконец признался». Джинву почувствовал некоторое облегчение, подумав, что Джингём отверг Сухёка. Но когда Сухёк приблизился к Джингёму, тело Джинву замерло. Не в силах сдержать нарастающие эмоции, он крепко вцепился в перила лестницы, его свирепый взгляд был полон почти осязаемой ненависти к Сухёку. Даже чувствуя испепеляющий взгляд Джинву, Сухёк спокойно протянул руку и нежно погладил Джингёма по голове, с довольной улыбкой на лице. Выражение лица Джинву исказилось от ярости при этом зрении. Две пары глаз, смотрящие друг на друга , несли совершенно разные значения. Джинву внезапно захотелось схватить Сухёка за запястье, то самое, что ласкало голову Джингёма, и повернуть его. Он хотел так крепко обнять Джингёма, чтобы тот никогда больше не отходил от него. Он хотел, чтобы эти мягкие, золотисто-карие глаза, словно драгоценное золото, отражали только его. Он хотел запереть Джингёма там, где никто другой не смог бы его коснуться. «Ты сошёл с ума». Джинву стиснул зубы, испытывая отвращение к собственным мыслям. Он знал, как никто другой, что никогда не сможет так поступить с Джингёмом. Глупые мысли быстро рассеялись, и он поспешил вниз по лестнице. Как только Джинву добежал до них, Джингём отступил на шаг назад, вырвавшись из руки Сухёка. Хотя его голос дрожал, Джингём говорил твёрдо: «Уже поздно. Ты, должно быть, устал, поэтому тебе следует отдохнуть». Джингём нравилось прикосновение Сухёка, но даже это могло дать ему ложную надежду, поэтому он не мог позволить этому продолжаться. Сердце Сухёка бешено колотилось, когда Джингём продолжал его отвергать. Никто никогда раньше ему не отказывал, поэтому эта ситуация казалась совершенно чуждой. Даже если он и сталкивался с отказом раньше, всё равно было больно получить отказ от человека, который ему нравился. Сухёк глубоко вздохнул, холодный воздух наполнил его лёгкие. Его грудь быстро поднималась и опускалась, когда он смотрел на Джингёма, который, казалось, всячески избегал зрительного контакта. Медленно он выдохнул. Прохладный осенний воздух помог немного прояснить его мысли. «Хорошо. Я пойду. Не нужно смотреть, как я поднимаюсь. У тебя здесь твой надёжный брат». В этот момент Джингём обернулся и увидел, как Джинву спускается по лестнице. Их взгляды встретились, и Джинву помахал ему рукой. Джингём естественно улыбнулся в ответ, его глаза слегка изогнулись в улыбке. «Это я опоздал». «Я как раз собирался тебя найти. Думал, ты заблудился». Хотя слова Джинву сопровождались улыбкой, в его голосе слышалось раздражение. Джингём предположил, что это из-за его опоздания, что беспокоило Джинву. Он решил сначала проводить Сухёка, прежде чем объяснить ситуацию Джинву. «Я напишу тебе позже. Хорошо?» «Да. Береги себя по дороге домой». С натянутой улыбкой, обращенной к Джинву, Сухёк сел в машину и быстро выехал из переулка. Джингём остался на месте, наблюдая, как машина исчезает, пока не обернулся к Джинву, который тихо подошёл сзади. Был ещё ранний вечер, во многих домах горел свет, и уличные фонари горели. Однако лицо Джинву, стоявшего перед воротами, было в тени, из-за чего Джингём не мог разглядеть, какое у него выражение лица. Он не мог понять, с каким выражением лица смотрит на него Джинву. Теперь, когда Сухёк ушёл, и они остались одни, сильная собственническая привязанность, затуманившая глаза , мгновенно смягчилась. Когда Джингём открыл рот, чтобы заговорить, Джинву, естественно, обнял его за плечо. «Холодно. Давай поговорим наверху». Но даже поднявшись наверх и поужинав, Джингём не мог найти подходящий момент для разговора. Джинву продолжал поднимать другие темы. Джингём недоуменно наклонил голову. Он был уверен, что Джинву задал бы ему вопрос, увидев его с Сухёком, но вместо этого Джинву неловко уклонился от темы. Было странно и непривычно видеть, как он ведёт себя так, будто не хочет об этом говорить. Поскольку Джинву, казалось, не был заинтересован, Джингём тоже решил не поднимать эту тему. «Джинву, я сначала приму душ». «Хорошо». Как только Джинву, стоявший у раковины и убиравший посуду, услышал, как закрылась дверь ванной, он опустился на пол. «Вздох…» Во время ужина он не мог смотреть Джингёму в глаза. Он изо всех сил старался уклониться от разговора, боясь, что слова, которых он так боялся, могут вырваться из маленького рта Джингёма. Когда он ясно показал своё нежелание слушать, Джингём перестал пытаться объяснить, что произошло сегодня. «…Я схожу с ума». Джинву понимал, что не может вечно притворяться, что ничего не знает. Он чувствовал, что попал в ловушку, которую сам же и создал. Услышав разговор Сухёка и Джингёма, Джинву понял ситуацию, и, как только осознал её смысл, ему захотелось спуститься туда и вмешаться. Но он не мог. Как бы близки они ни были, существуют границы, даже внутри семьи. Каждый раз, когда Сухёк или Вонбом пытались что-то предпринять, Джинву вмешивался и препятствовал им. Это всегда было продиктовано его собственным эгоизмом, и Джингём, казалось, никогда не чувствовал себя неловко из-за этого. Но в последнее время, видя, как хорошо Джингём ладит с ними, Джинву начал сомневаться, насколько глубоко ему следует вмешиваться. Теперь Джингём даже связывался с ними и встречался без его присутствия. Если он попытается вмешиваться во всё это, он боится, что Джингём может начать уставать от него. Если это снова станет моментом, который разлучит их, как прежде… Джинву тихо вздохнул и закрыл лицо руками. Он действительно боялся, что такой день может наступить. * * *