История трансмиграции болезненного злодея

Джинву раньше не испытывал такой тревоги, но с появлением Чон Санхо он стал крайне осторожен в присутствии Джингёма. В конце концов, Чон Санхо был тем, кто знал Пэк Джингёма лучше всех, кроме него самого. Более того, положение младшего брата Джингёма, которое Джинву считал идеальным для поддержания их отношений, теперь начало ощущаться как оковы, сковывающие его. Если бы только он оставался в неведении относительно своих чувств. Но из-за постоянных провокаций окружающих он наконец-то полностью осознал свои эмоции, и это осознание вызвало у него замешательство. Раньше он желал, чтобы Джингём остался рядом. Но он также решил, что если в жизни Джингёма появится по-настоящему хороший человек, он с радостью пожелает ему счастья. Он хотел, чтобы Джингём встретил кого-то достойного, а не какого-нибудь случайного мерзавца. Кого-то, кто мог бы позаботиться о нём и позволить ему жить комфортно, не работая. Он верил, что это путь к счастью Джингёма. Но теперь всё изменилось. Джинву охватило непроизвольное чувство собственничества, и всё, чего он хотел, — это быть единственным человеком рядом с Джингёмом. Эмоции, которые он долго подавлял, сегодня обрушились на него, когда он увидел Сухёка и Джингёма вместе. Теперь он понял, что больше не может это скрывать. Гордость, которую он когда-то держал, словно несокрушимый бамбук, наконец-то сломалась. Джинву больше не собирался скрывать свои чувства. Он хотел раскрыть их постепенно, так, чтобы Джингём понял и принял их. Пока Джинву находился в гостиной, полностью осознавая свои чувства, Джингём в ванной размышлял о событиях дня. Под тёплыми струями душа Джингём рассеянно тёрся о кожу шариком для душа, покрытым гелем для душа, даже не подумав намылить его. Внезапно он очнулся, поняв, что трёт кожу жёстким, безмыльным шариком. «…Ха». Хотя ему и не хотелось, он вздохнул. Ранее, когда Сухёк упомянул часы на пляже, Джингём инстинктивно спрятал левое запястье за ​​спину. Это было слишком очевидно, чтобы Сухёк не заметил, но, по крайней мере, часы не подали никаких предупреждений. Это было облегчением. В последнее время, из-за всего происходящего, его сердце, казалось, стало более устойчивым, бьётся менее бешено, чем раньше. В противном случае Сухёк заметил бы, как сильно оно бьётся. Неудивительные действия Сухёка были не единственной причиной — Джингём впервые испытал незнакомое чувство. Сухёк прикасался к нему бесчисленное количество раз, но сейчас это ощущалось совершенно иначе. Он стал предельно внимателен к каждому движению Сухёка, внимательно прислушиваясь к его словам и поступкам. «…Как мне это истолковать?» Пробормотав себе под нос тихим голосом, Джингём нахмурился и сердито бросил шарик для душа на пол. «Я не единственный, кто должен держать всё под контролем! Если он продолжит так себя вести, даже тот, кто ничего не чувствовал, может начать испытывать чувства!» Джингём понимал, что ему нужно ещё больше укрепить свою решимость. В противном случае, существовала реальная опасность, что он может влюбиться в Сухёка окончательно. Всё ещё кипя от злости, Джингём взял мочалку и продолжил мыться. Моя волосы, он сильно надавливал кончиками пальцев, и даже чистил зубы энергичнее обычного. Словно он пытался очистить свой разум от всех этих тревожных мыслей. Закончив с душем, Джингём вышел, измученный, и тут же встретился взглядом с Джинву, который прислонился к ящику раковины. «Что ты там делаешь?» «…Просто сижу. Я высушу тебе волосы». «Нет, я могу сделать это сам. Ты, должно быть, устал. Иди прими душ». «Даже если я устал, у меня ещё есть силы высушить тебе волосы». Джингём стал гораздо лучше осознавать своё тело и теперь был осторожен в своих действиях. Ему больше не нужна была забота Джинву в повседневной жизни. Его хирургические раны зажили без осложнений, и пока он продолжал принимать лекарства, соблюдать диету и режим тренировок, серьёзных проблем быть не должно. Даже полностью выздоровев и будучи способным жить без посторонней помощи, Джинву всё ещё настаивал на сушке волос. Это стало привычкой после столь долгого времени, пока восстанавливался Джингём. «Иди сюда». Джинву уже достал фен и похлопывал по месту перед собой. После недолгого колебания Джингём сел. Когда он слегка опустил голову, его открытая шея покраснела. Кожа Джингёма была красной по всему телу, и от долгого душа, и от грубого трения. Интенсивный запах геля для душа витал на нём, настолько сильный, что наполнял всю маленькую квартиру. Глаза Джинву потемнели от едва уловимого желания, когда он смотрел на шею Джингёма. Нежное прикосновение его кожи во время сушки волос и пьянящий аромат, витающий в воздухе, что-то пробудили в Джинву. Джинву выключил фен, медленно наклонился и обнял Джингёма. Джингём, удобно устроившийся рядом, удивленно моргнул, почувствовав тяжесть на своей спине. «Джинву, что случилось?» «…Хён.» «Да, расскажи. Что произошло?» «…Джингём.» «…А?» Голос Джинву дрожал, и, казалось, это передавалось Джингёму, чей голос тоже начал дрожать. Это было странно, потому что Джинву редко называл его по имени, и Джингём чувствовал себя неспокойно. Он искренне волновался, что что-то не так. «Джингём. …Джингём.» «Что происходит? Ты только и делаешь, что зовешь меня по имени, и это меня тревожит». «…Гём». «…» «Гём. Мой Гём. Ты ведь всё ещё не думаешь о встрече с кем-либо, верно? Это всё ещё правда, не так ли?» Джингёму было трудно ответить. Ему нужно было ответить на вопрос, но голос Джинву, зовущего его по имени, звучал так печально. То, как он произнес «Джингём» и «Гём», тронуло его сердце. Джингём крепко зажмурил глаза, пытаясь сдержать бешеное сердцебиение. Он изо всех сил старался успокоить прерывистое дыхание, вдыхая как можно медленнее. Обычно Джинву заметил бы что-то неладное, но сейчас он был слишком поглощен своими эмоциями, чтобы это почувствовать. «…Что? Ответь мне. Скажи, что это неправда. Ты обещал, что мы будем жить счастливо вместе, помнишь?» «…» «Гём, мне страшно. А что, если ты меня бросишь? …Я буду в ужасе.» Джинву крепче обнял Джингёма. Дыхание Джинву коснулось затылка Джингёма, открытого прохладному воздуху. Зажатый между ног Джинву, Джингём чувствовал его каждой клеточкой своего тела. Джинву учащенно дышал, пока наконец его лицо не прижалось к шее Джингёма. Сначала коснулся его нос, затем мягкие губы. Ощущение было настолько ярким, что Джингём вздрогнул, но Джинву не остановился. Зарывшись лицом в шею Джингёма, Джинву глубоко вздохнул. Запах тела Джингёма, смешанный с его собственным, был невыносим. Теперь, когда он признал свои чувства, Джинву не знал, как справиться с сильным чувством собственничества, которое его захлестнуло. Джингём застыл, не в силах пошевелиться. Тонкий контакт с Джинву всегда казался естественным. Держаться за руки, обниматься — ничто из этого никогда не вызывало неловкости или дискомфорта. Но сегодня он впервые почувствовал себя непривычно. Джингём испытывал сильное чувство, что это неправильно, что им не следует этого делать. «Джин-Джинву… это…» Джингём едва пришёл в себя и пошевелил плечами, но Джинву лишь крепче обнял его. «…Прости. Ещё немного. Позволь мне остаться так ещё немного». Голос Джинву, теперь ещё более наполненный эмоциями, заставил Джингём перестать сопротивляться. Но напряжение в его теле оставалось, не подчиняясь его воле. Джингём положил руки на руки Джинву, не зная, куда ещё их положить, и нежно погладил их, всё время колеблясь. «…Ты всё это слышал раньше, не так ли?» «…» Молчание Джинву подтвердило это. Теперь Джингём был уверен, что Джинву подслушал разговор между ним и Сухёком. Он наконец понял, почему Джинву так себя ведёт. Он не мог отпустить единственную семью, которая у него была. Внезапно Джингём вспомнил кое-что, что Джинву сказал ему давным-давно в автобусе по дороге домой. Он спросил Джингёма, что бы тот сделал, если бы влюбился в кого-нибудь. В то время Джингём не придал этому особого значения и просто ответил, что ни с кем не будет встречаться. В ответ он спросил Джинву, что тот будет делать, и Джинву ответил: «Я буду жить с тобой счастливо вот так вечно». Если бы Джингём начал встречаться с кем-то, этот человек остался бы рядом с ним, оставив Джинву одного. Пустота, которую Джинву почувствует после целой жизни, посвящённой Джингёму, может превзойти все его ожидания. Вот почему Джингём теперь понимал причину тревоги Джинву. Он мог представить, что чувствовал Джинву после исчезновения Джингёма в «Серый». Если даже просто услышав о признании в любви, Джинву, должно быть, был безутешен, зная, что Джингём исчез совсем. Даже если время притупило боль, Джинву, вероятно, никогда не забудет Джингёма. Если это правда, Вонбом, возможно, и завоевал тело Джинву, но никогда не получит его сердца. Джингём медленно закрыл глаза, расслабив тело и полностью прижавшись к Джинву. Почувствовав это, Джинву ослабил объятие, устроившись поудобнее, чтобы Джингёму было комфортнее в его объятиях. «Кого бы я ни встретил, это не изменит того факта, что мы семья. И пока я ни с кем не планирую встречаться. Так что не волнуйся так сильно». «…» «Я знал, что наш Джинву меня любит, но не понимал, насколько сильно». Джингём улыбнулся, пытаясь изменить настроение. «Если мы семья… я думал, что пока я тебя не брошу, мы сможем быть вместе навсегда… но я ошибался. Ты можешь бросить меня». Но слова Джингёма лишь причинили Джинву ещё большую боль. «Этого не может быть. Нет, Гём, этого не может быть». Джинву ещё крепче обнял Джингёма, который теперь уютно устроился в его объятиях. Джинву сказал, что скоро отпустит его, но время шло, а он всё ещё не отпускал. В конце концов, Джингём заснул в объятиях Джинву. Джинву долгое время оставался в таком положении, держа спящего Джингёма, прежде чем осторожно уложить его на кровать, чтобы самому отдохнуть. Он лёг рядом с ним и всю ночь смотрел на спящее лицо Джингёма. * * *