История трансмиграции болезненного злодея

Сухёк прекрасно понимал, с чем борется Вонбом. «Как только Джингём выйдет из больницы, на него будут смотреть бесчисленные взгляды. Люди будут преследовать его со всех сторон. Его личная информация будет раскрыта, и слежка станет обычным делом. Но как только ты становишься председателем, ты можешь обо всём позаботиться, не оставляя никаких незавершённых дел». «…Откуда человек, живший за границей, вообще знает, что значит «заботиться о делах»?» «Мне стало любопытно, чем именно ты занимаешься, поэтому я посмотрел несколько фильмов. Оказалось, это отличается от мафии — довольно интересно». Даже в этой напряжённой ситуации они обменялись лёгкой улыбкой. «Разве ты не хочешь увидеть Джингёма? Не только на фотографиях». При этих словах в глазах Вонбома мелькнула искорка эмоций. Сухёк каждый день перед работой навещал Джингёма в больничной палате, а Вонбом не мог. На него было обращено гораздо больше взглядов, и ситуация была слишком опасной. «Я очень хочу его увидеть…» Пока что ему приходилось довольствоваться редкими контактами. Но нет, этого было явно недостаточно. Он хотел прямо сейчас отправиться в больничную палату Джингёма и увидеть его сияющее, улыбающееся лицо. Одно только это чистое, лучезарное выражение могло бы утолить его жажду. «Они сказали, что он полностью выздоровел от простуды…» В этот момент Вонбом впервые осознал, что невозможность увидеть кого-то может полностью измотать человека. «Глядя на его фотографию, мне хочется увидеть его ещё больше…» Но идти к Джингёму вот так было бы всё равно что кричать: «Вот моё слабое место!» Он не хотел подвергать ещё большей опасности того, кто и так уже в опасности. Честно говоря, было уже слишком поздно. Тогда он не осознавал, насколько глубокими станут его чувства, поэтому, хотя и знал, что Джингём в опасности, не придавал этому большого значения. То же самое было и с Джинву. Вонбом помолчал немного, медленно потирая подбородок своей грубой рукой. Основой «Дэджон» был ростовщический бизнес. В любой обычной компании, когда на кону стоят права управления, за кулисами происходят всевозможные грязные дела. А что насчёт «Дэджон», где руководители — бывшие гангстеры, которые когда-то вели войны за территорию? Конечно, у них есть скелеты в шкафу. И это касается и Вонбома. Те, кто наблюдал, как «Дэджон» превратился в легальную компанию, боролись не на жизнь, а на смерть за свой кусок пирога. А с приходом в отставку председателя многие стали присматриваться к должности следующего председателя. Многие хотели получить контроль над компанией, но лишь немногие действительно соответствовали требованиям. Среди них Вонбом упоминался как кандидат на пост следующего председателя просто потому, что он был внуком нынешнего председателя. Естественно, это вызвало негодование, но Вонбом заставил замолчать эти голоса, доказав свою состоятельность своим руководством компанией «Дэджон». Была только одна причина, по которой Вонбом хотел заполучить «Дэджон». Его отец. Нет, он даже не хотел называть этого человека своим отцом — он хотел мести. Он хотел захватить «Дэджон», компанию, которую так сильно хотел заполучить его отец, и уничтожить её прямо у него на глазах. Но когда этот человек погиб в бессмысленной аварии, захват контроля над «Дэджон» стал автоматической целью. Вонбом медленно произнес: «…Позвоните секретарю Пэку». Услышав ответ, которого он ждал, Сухёк удовлетворенно улыбнулся. Но эта улыбка быстро исчезла, столкнувшись с возражением секретаря Пэка. «Нет, я объяснил ситуацию, так почему мы не можем?» «Потому что я не смогу его видеть». «…Это твоя причина?» «Конечно. В последнее время я почти не вижу его лица, разве что когда возвращаюсь домой поздно ночью, а он уже спит. А теперь ты предлагаешь отвезти его на виллу? Ты же не всерьез думаешь, что я соглашусь?» Сухёк не ожидал легкого одобрения. Он предвидел причину отказа. Но правда заключалась в том, что Сухёк тоже хотел бросить все и поехать к Джингёму. Он так же сильно страдал от «ломки по Джингёму» и не собирался так просто сдаваться. Он наконец-то признался, но это совпало с моментом, когда они получили доступ к коррупционным документам, поэтому у него даже не было возможности как следует выразить свои чувства. «Я не хотел этого говорить…» Сухёк понизил голос, наполняя воздух напряжением. «Что вы будете делать, если с ним что-нибудь случится, пока он ещё в больнице? Вы знаете, сколько там лекарств? Это значит, что он постоянно подвергается опасности». «Директор Сон!» Джинву повысил голос, требуя, чтобы Сухёк перестал говорить такие ужасные вещи. Но вместо того, чтобы отступить, Сухёк продолжил настаивать. «Подкупить людей легко. Мы живём в мире, где деньги могут решить всё — вы же знаете. Даже хорошие люди преклоняют колени перед деньгами. Вы действительно думаете, что никто не соблазнится, если ему предложат несколько сотен или даже несколько тысяч, чтобы просто дать ему шанс?» «Вы мне угрожаете?» «Угрожать здесь может секретарь Пэк. Именно вы можете решать, где будет жить Пэк Джингём». Сухёк не стал сдерживаться. «У секретаря Пэка есть право голоса только потому, что он член семьи. Если бы это было не так, Джингёма бы давно забрали». Мысль о том, что Джингём может быть в опасности, не была преувеличением. Коррупционные реестры были настолько влиятельны. По первоначальному плану, реестры должны были попасть в их руки гораздо позже. Но они получили их раньше, чем ожидалось, и теперь всё ускорилось. «Мы тоже не думали, что всё произойдёт так быстро. Ты представляешь, через что нам пришлось пройти, чтобы получить эти реестры?» «Ты действительно думаешь, что я ездил за границу без причины? Мы были так заняты из-за всего этого, и ты это знаешь. Ты тоже видел эти реестры». Как и сказал Сухёк, Джинву видел реестры, и чем больше он в них изучал, тем больше понимал, насколько они опасны. Джинву получил лишь часть документов; остальные всё ещё разбирали секретарь Ян и Чонго. «Даже если мы попытаемся скрыть это сейчас, это бесполезно. Пэк Джингём уже разоблачен. Как и ты. Разве секретарь Пэк не заметил? Что за ним в последнее время следят?» «…Да». Он знал об этом, а также о том, что это были не один или два человека. Он также знал, что Вонбом назначил ему охрану, вероятно, потому что он тоже был в опасности. Он даже слышал, что вокруг больницы дежурят охранники. «Ты действительно думаешь, что это все наши люди? Сомневаюсь». «Джингём в последнее время часто гуляет. Ты представляешь, насколько это опасно? Если что-то случится…» Сухёк крепко зажмурил глаза. Пытаясь убедить Джинву, он говорил так откровенно, что из себя выплескивал собственные тревоги и опасения. Чем больше он говорил, тем больше убеждался, что оставлять Джингёма в больнице больше нельзя. «Если что-то случится, будет слишком поздно. Он и так слаб — что, если он упадет в обморок? А теперь, когда погода становится холоднее, всё может стать очень серьёзным. Я не хочу, чтобы что-то подобное произошло». «…А вилла далеко?» «Два часа отсюда». «Это далеко… Очень далеко». Взгляд Джинву, который до этого был прикован к Сухёку, медленно опустился. Если Джингём может быть в опасности, он не может продолжать упрямиться. Навещать Джингёма каждый день, как сейчас, будет невозможно, но это лучше, чем позволить ему попасть в беду. «Если его куда-нибудь увезут, мой брат подумает, что это странно». «Да, наверное, так и будет. Мы позже придумаем, что ему сказать. Ах да, меня беспокоит ещё кое-что». «Что?» «Чон Санхо. Я не против, если ты будешь поддерживать связь, но не сообщай ему его местонахождение. Мы не хотим раскрывать, где прячется Джингём». При упоминании Чон Санхо лицо Джинву исказилось от другого рода раздражения. Даже услышав его имя, ему стало плохо. То, что Чон Санхо всё ещё крутится вокруг Джингёма, было невыносимо. Он несколько раз слышал, что они вместе ходили в кафе, и даже видел несколько его сообщений. Пока Вонбом просматривал документы, прислушиваясь к попыткам Сухёка убедить Джинву, он предложил альтернативный вариант. «Просто разбейте телефон и купите ему новый». «…Он совершенно ничего не смыслит в технике. Мы сами придумаем отговорку», — ответил Сухёк пренебрежительным тоном, отчего бровь Вонбома слегка дернулась. «Если телефон сломать, сохраненные на нем номера будут потеряны. Пэк Джингём не запомнил бы их, поэтому связь, естественно, прервется, верно?» «Вздох, директор Так. В наше время… позвольте мне объяснить проще — существует такое понятие, как синхронизация. Люди сохраняют данные своего телефона в свою учетную запись, чтобы потом восстановить их на другом устройстве». Кроме того, даже если они не могут восстановить другие данные, большинство людей хотя бы сохраняют свои контакты в свою учетную запись, поэтому номера автоматически резервируются. Говоря мягко, словно объясняя ребенку, Сухёк объяснил все Вонбому, который затем снова перевел взгляд на документы. После недолгого раздумья Джинву наконец медленно произнес: «…Мне нужно еще немного времени подумать». Хотя он понимал, что поступить так, как предложил Сухёк, будет лучше для Джингёма, его собственные желания заставили его колебаться, выиграв себе дополнительное время. Почувствовав, что Джинву вот-вот согласится, Сухёк окончательно поставил точку. «Мы не можем ждать слишком долго. Ситуация становится серьезной». Тем временем Джингём, не подозревая, что трое обсуждают его жилищную ситуацию, лежал на диване, пристально глядя на фотографию. Чем больше он думал об этом, тем больше путался, стоит ли ему говорить с Джинву о человеке, который якобы является его отцом. «Но он же всё ещё мой отец, верно? Он же член семьи…» Санхо велел ему не показывать этого, но Джингём хотел убедиться, действительно ли Джинву сказал, что убьёт его, если тот снова свяжется с их отцом. Джинву так сильно ненавидел их отца, но когда тот говорил о семье, он никогда не проявлял никаких признаков такой ненависти. Это только усиливало любопытство Джингёма. «Ах… у меня болит голова». Он безвольно опустил руку и уставился в потолок. Затем, когда телефон на столе продолжал настойчиво звонить, он потянулся за ним. «Ах!» Телефон выскользнул из его рук и упал, поэтому Джингём быстро сел, чтобы поднять его. К счастью, он, похоже, не сломался, так как всё ещё звонил. Прищурившись, разглядывая незнакомый номер на экране, Джингём почувствовал, что он ему смутно знаком. Обычно он не отвечал на звонки с неизвестных номеров, но почему-то его палец замер над зеленой кнопкой вызова. «Алло?» —Почему ты так долго не отвечал? «…Кто это?» —Ты забыл голос отца только потому, что ударился головой? «…Папа?» * * *