История трансмиграции болезненного злодея

Сухёк, уже услышав примерный план Вонбома, отвернул голову, делая вид, что ему всё равно, и уставился в потолок. «Делай, что хочешь. Я уйду, когда будет подходящее время». «…» «Что, никакого ответа? Ты не отпустишь меня?» «Честно говоря… я бы хотел, чтобы ты остался». Сухёк, который до этого ухмылялся и мечтал о Джингёме на потолке, резко вскочил, широко раскрыв глаза. Он прокрутил слова в голове, чтобы убедиться, что услышал правильно. Они были одни в комнате, и это определенно был голос Вонбома. Он не придумал это. «…Это какие-то последствия твоей аварии?» «Нет. Ты же сказал мне быть честным». «Я так и сказал, но… это так внезапно. Немного… неловко?» Вонбом всегда игнорировал слова Сухёка, поэтому эта внезапная перемена заставила его почувствовать себя странно неловко. «Может быть, должность председателя компании меняет тебя?» «…» «Вот опять, игнорируешь меня. Кстати, с тобой связывался Чонго? Директор Квак уже должен был начать расследование, поэтому Пэка и Чон не следует оставлять без присмотра». «Пока нет. Вероятно, они всё ещё следят». У него были люди, которые следили за Пэк Мёнчжуном и Чон Санхо, чтобы выяснить их дальнейшие действия, прежде чем устранить их. Пока никаких существенных действий не было обнаружено, но он оставался начеку, зная, что они могут предпринять какие-то шаги в любой момент. «Может, уже пора с ними разобраться? Секретарь Пэк то приходит, то уходит, и с тех пор он выглядит каким-то ошеломлённым. Если Джингём узнает, что они копаются в его голове, когда он и так уже падает от малейшего стресса, это будет ужасно». «…» «Серьёзно, перестань отвечать только тогда, когда тебе это удобно». Проворчал Сухёк. «А… кстати, сегодня было отключение электричества. С Джингёмом всё будет в порядке, верно?» «Это было недолго». Как только произошло отключение, им обоим сообщили об этом. Больше всего Сухёка беспокоило то, что глушитель сигнала был отключен. Раньше Джингём никогда не носил с собой телефон, но однажды начали поступать сообщения о том, что он стал носить его в кармане. Это только усилило беспокойство Сухёка. Кроме того, после отключения электричества появились сообщения о странном напряжении между Джингёмом и Джинву, что ещё больше встревожило Сухёка. Он также узнал, что Джинву встретился с Пэк Мёнчжуном перед отъездом, поэтому поручил госпоже Чон внимательнее следить за ситуацией. Помимо того, что они всегда спали вместе и в одной комнате, ничего необычного, судя по ежедневным сообщениям, не наблюдалось. Но что могло произойти во время отключения электричества, чтобы вызвать такой внезапный сдвиг в их отношениях? Ещё больше Сухёка обеспокоило сообщение о том, что Джинву и Джингём, которые всегда спали в одной комнате, впервые за всю свою жизнь провели ночь раздельно. «…Не может быть?» Признался ли Джинву в своих чувствах? Раскрыли ли они правду о своих отношениях? И если именно поэтому они теперь спят раздельно? Тот факт, что он не мог напрямую спросить их, терзал Сухёка, усиливая его раздражение. Как будто и без того головной боли было недостаточно от людей, пытающихся сблизиться с ним и надеющихся на крохи, когда Вонбом станет председателем. Это последнее событие ещё больше запутало мысли Сухёка. Понимая, что размышления об этом в изнеможении не приведут к хорошим выводам, Сухёк решил вздремнуть и подойти к проблеме с более ясной головой. «Я закончил. Я иду спать. Тебе тоже следует успокоится и отдохнуть. У нас завтра встреча». Сухёк потёр затекшую шею и направился в свою комнату. Вонбом наконец-то отложил документы. «Справляюсь…» Хотя он понимал, что сейчас не время, он не мог не думать о Джингёме. Джинву был рядом, а за Пэк Мёнчжуном и Чон Санхо следил Чонго, поэтому, если что-то случится, они немедленно свяжутся с ним. Тем не менее, его взгляд постоянно возвращался к беззвучному телефону. В связи со сложившейся ситуацией прокуратура уже следила за Вонбомом. Хотя он и подставил президента Кима, у Дэджонга было слишком много скелетов в шкафу, чтобы власти не ожидали новых неприятностей. В такие моменты лучше держаться в тени. «…Мне нужно найти подходящий момент, чтобы спокойно разобраться с этим». Не было необходимости давать обвинению дополнительные рычаги давления. Лучше было подождать, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

***

Около двух часов ночи Джингём, в глазах которого не было и следа сна, играл с плюшевой арктической лисицей. С тех пор, как Джинву приехал, он не спал один в этой комнате, и давно уже не бодрствовал так поздно. «…Что мне делать?» Он осознавал всё происходящее вокруг. Единственное, что он мог сделать сейчас, — это контролировать свои эмоции. Сухёк был далеко, поэтому он мог пока отложить это в сторону, но Джинву был рядом, и они продолжат жить вместе. Ради будущего лучше было всё чётко уладить. Единственной необычной вещью во время ужина было отсутствие разговоров. Обычно Джингём много говорил, но сегодня он предпочёл молчание. Джинву, даже оценивая ситуацию, всё же делал небольшие жесты, например, ставил гарниры ближе к нему или приносил воду. После еды Джинву также принёс ему лекарства, но на этом всё. В любой другой день Джингём посмотрел бы фильм с Джинву или неспешно прогулялся бы по оранжерее, чтобы переварить еду. Но сегодня вечером он сразу же пошёл в свою комнату, лёг на кровать и остался в этом положении, погружённый в размышления. «Что мне делать…» Эти слова были обращены к нему самому, а не к Джинву. Джинву сказал ему, что они не биологические родственники. Это было правдой. Но из всего, что сказал Чон Санхо, то, что Джинву нравился Пэк Джингём, оставалось неподтвержденным. Джингём не стал настаивать, считая, что это не требует уточнения. Джинву, вероятно, будет трудно признаться в таких чувствах. Он может даже скрыть их навсегда. Джингём не собирался заставлять его говорить об этом. Если бы Джинву признался в своих чувствах сразу, Джингём так бы растерялся, что не знал бы, как ответить. «…Может быть, мне просто стоит оставить всё как есть». Когда я вошел в комнату раньше, я проверил, работает ли мой телефон. Но он снова вне доступа, как будто сигнал прервался. Это было похоже на предупреждение, говорящее мне не пытаться уйти. Если бы я вышел на улицу и меня похитил этот человек, президент Ким, или кто-то в этом роде… «Это означало бы, что всё пошло ужасно не так». Наверное, поэтому меня здесь и заперли. Честно говоря, здесь было не так уж и некомфортно, поэтому я не возражал, если бы меня держали дольше. Ещё много фильмов я не посмотрел, и много игр я не сыграл. Мне просто было скучно, потому что я был один. Если бы Джинву остался со мной, пока всё не закончится, я бы смог это вытерпеть. Но в такой атмосфере это было бы тяжело для нас обоих. Мы не могли просто притвориться, что ничего не произошло, и двигаться дальше. «…Может, мне просто сделать вид, что я ничего не знаю?» «Хотя мы и не кровные родственники, по закону мы братья, и так жили всю жизнь». Джинву, вероятно, ничего не говорил до сих пор, потому что не хотел разрывать эту связь. Поэтому, возможно, лучше уважать его желание. Внезапно Джингёму пришла в голову хорошая идея, и он вскочил на ноги. «В вине всегда есть „истина“, не так ли?» Он не мог пить, но Джинву мог. Единственный раз, когда они пили вместе, был в пабе, где они пили пиво. Даже тогда пили только Джинву и секретарь Ян — сам он ничего не пил. Он не мог пить из-за своего состояния, но, может быть, сейчас он сможет использовать это для достижения лучшего результата? Полный решимости, Джингём спустился вниз и начал искать на кухне. «Оно должно быть здесь… но я его не вижу». Он предположил, что для Сухёка, вероятно, будет отдельный винный бар, но пока ничего подобного не обнаружил. Тем не менее, он не сдавался и продолжал поиски, веря, что где-то должно быть вино или крепкие напитки. В конце концов, он нашел небольшую винную полку. Он ничего не знал об алкоголе, поэтому не спешил с выбором бутылки. В итоге он выбрал вино с красной крышкой. На этикетке было написано много английских слов, но только год его производства привлек его внимание. «Сделано в 2016 году, да? Говорят, чем старше вино, тем оно дороже… так что это должно быть достаточно хорошо, верно?» Он знал, что цены на вино сильно различаются, поэтому не хотел брать что попало. К тому же, здешние вина, вероятно, стоят целое состояние. Джингём достал поднос, поставил на него вино и начал рыться в холодильнике. Он поискал закуски, но ничего подходящего не нашел, поэтому ограничился двумя ломтиками квадратного сыра на тарелке. Это была небольшая попытка Джингёма создать атмосферу, в которой они могли бы откровенно поговорить. С открывалкой в ​​руке он стоял у двери Джинву. Спустившись вниз, он заметил приглушенный свет в коридоре и свет, проникающий из комнаты Джинву, что придало ему смелости приготовить напитки. Он немного помедлил у двери, сглотнув, затем постучал одной рукой, держа поднос другой. Тук-тук. Он подумал, не уснул ли Джинву при включенном свете, но дверь вскоре открылась. Джинву на мгновение замер, увидев стоящего там Джингёма. Джингём поднял поднос и спросил: «Можно войти?» «…Да, входи». После того, как Джинву дал разрешение. В комнату вошел Джингём и поставил поднос на стол. «Раньше… мы оба были в шоке и растерянности. Разговор был довольно напряженным, так что, думаю, мы толком ничего не обсудили». «…» «Я подумал, что нам будет комфортнее поговорить за бокалом напитка, поэтому принес немного». Увидев, что Джингём первым протянул руку, Джинву слабо улыбнулся и сел напротив него. «Но… почему здесь два бокала?» «Один для меня, один для тебя». «Ты не можешь пить». «Не буду. Это просто для атмосферы. Что? Ты только что называл меня по имени, а теперь снова «хён»?» Они не так давно перешли на обращение по именам, но снова услышать «хён» показалось им странно непривычным.