История трансмиграции болезненного злодея

«Так оно и есть». Глаза Джингёма сузились, когда он увидел горькую улыбку Джинву. За ужином он выглядел нормально, но теперь его глаза были красными и налитыми кровью. Похоже, Джинву переживал очень трудный период. «Конечно… Джинву, должно быть, было тяжелее, чем мне». Секрет, который он так старался сохранить, был раскрыт Чон Санхо всего одним телефонным звонком, поэтому неудивительно, что Джинву был в смятении. Не задумываясь, Джингём сочувственно нахмурился и протянул руку. Хотя между ними был стол, Джинву, увидев бледную руку, тянущуюся к нему, наклонился вперед, пока его щека не коснулась её. Джинву крепко сжал руку Джингёма, прижался к ней лицом, а затем повернул голову и прижал губы к ладони Джингёма. Затем он слегка поджал губы и нежно поцеловал её. «Что ты делаешь?» Почувствовав это яркое тепло, Джингём попытался вырвать руку, но Джинву крепко держал её. «…Можем мы просто постоять так немного?» «…» «Дай мне подышать… потом я отпущу». Ещё мгновение назад Джинву казалось, что он не может дышать, но теперь, просто присутствие Джингёма перед ним, облегчало всё. Эта маленькая рука казалась ему спасательным кругом. Теперь, когда глушитель сигнала снова заработал, у Джингёма не было возможности связаться с внешним миром. И, находясь в этой комнате только вдвоём, ничто не могло помешать их отношениям. Его сердце забилось быстрее от этой мысли. Теперь, когда Джингём знал, что они не настоящие братья, больше не было причин для колебаний. Однако Джингём теперь ещё больше это осознавал. Он знал, что каждое действие Джинву было направлено не на него, а на Пэк Джингёма из «Серый». Хотя он понимал, что должен холодно оттолкнуть эту руку, вид Джинву, словно он так долго задерживал дыхание, делал это невозможным. Через мгновение Джинву медленно отпустил руку Джингёма. Джингём открыл вино и налил его в бокалы. «Давно я не пил вина». Иногда он выпивал, когда Вонбом водил его в рестораны, но предпочитал пиво, поэтому вино пил нечасто. «За здоровье!» Джингём поднял свой пустой бокал, и Джинву слабо улыбнулся, чокнувшись бокалом. По мере того, как вино в бутылке постепенно исчезало, их разговор всё ещё не развивался. Только когда бутылка почти опустела, Джинву наконец заговорил. «…Ты расстроился, когда узнал, что я на самом деле не твой брат-близнец?» «Нет, совсем нет! Я никогда не думал об этом так». Джинву тщательно подбирал слова, но ответ Джингёма был небрежным. А на лице Джинву читалось явное облегчение. «Но есть одна вещь, которая меня немного огорчает». «…Что это?» «Говорят, у близнецов есть какая-то связь, верно? Я никогда этого не испытывал, поэтому надеялся, что когда-нибудь это случится, но, видимо, никогда не узнаю. Ну, мы всегда были разными, даже для разнояйцевых близнецов… Честно говоря, разве не было больше людей, которые не верили, что мы близнецы?» Просто взглянув на их внешность, никто бы и не подумал, что они близнецы. Их характеры тоже не были похожи. В них не было ни единой детали, которая бы совпадала, и всё же их считали близнецами. «Как ты думаешь, почему папа сделал нас близнецами? Это действительно было только по той причине, о которой ты говорил раньше?» «Наверное, да». Они родились примерно в одно и то же время, поэтому разница в один год была невозможна, но считалось, что лучше, чтобы они росли вместе, по крайней мере, так он слышал. Он не мог придумать никакой другой причины. Джингём поставил стакан и, прижав к груди подушку, укрылся ею. «Папа ещё что-нибудь сказал?» «…Гём, он сказал мне, чтобы я уделил тебе первостепенное внимание, потому что ты слаб. Каждый божий день, без исключения… Я слышал это каждый день». «Что?» «Он сказал, что это моя вина, что я заразил тебя простудой, поэтому я должен взять на себя ответственность. Но он прав, не так ли? Если бы я не заразил тебя простудой…» Щелчок! Джингём щёлкнул пальцами прямо перед лицом Джинву. «Возьми себя в руки, Пэк Джинву. Я уже говорил тебе в прошлый раз, это не твоя вина. Операция всё равно должна была состояться, просто её немного ускорили». «…Но всё же…» «Никаких «но всё же…». Нам нужно всё это прояснить». Джингём наклонился вперёд, садясь на край дивана и пристально глядя на Джинву. Его лицо определённо покраснело — вероятно, из-за алкоголя. «Это была не ненужная операция. Я всё равно собирался её сделать. Разве не так?» «…Да.» «Просто это случилось раньше, вот и всё. Так почему ты винишь себя в этом?» «Потому что я заразил тебя простудой.» «Да, ты заразил меня простудой. Но это не значит, что ты сделал меня больным. Ты не был причиной моей болезни. И операция прошла хорошо, верно?» Джинву медленно кивнул. «Значит, тебе не за что брать на себя ответственность, Джинву.» «Но папа…» «Что, чёрт возьми, этот мужчина сказал тебе, чтобы ты так себя чувствовал…?» Что сделал Пэк Мёнчжун, чтобы Джинву так долго испытывал это чувство вины? Джингём понимал, что после всего этого времени Джинву не изменит своего мнения в одночасье, но его отказ даже попытаться что-либо изменить вызывал раздражение. Тот, кого это затронуло, говорил, что всё в порядке. Нет, Джингём, возможно, и не «настоящий» Пэк Джингём, но даже он говорил, что всё хорошо — так почему же Джинву продолжал так себя вести? Джингём расспрашивал о деталях, пытаясь выяснить, как с ним обращались родители Джинву. Обычно Джинву избегал подобных вопросов, но, возможно, из-за опьянения, он начал говорить, понемногу. Он признался в небольшой, но постоянной дискриминации, с которой сталкивался в детстве, и в том, как всё изменилось после операции. И в том, как тогда начали произносить слова, похожие на промывание мозгов. Чем больше Джингём слушал, тем больше не мог сдержать пустой смех. «Если он с самого раннего возраста слышал такое…» Дело не в том, что Джингём не понимал, почему Джинву такой. Ему промыли мозги с самого детства, поэтому, конечно, ему было нелегко избавиться от этих мыслей. Джингём крепче сжал подушку. Он удивлялся, почему Джинву не может отпустить Пэк Джингёма, но теперь понимал. Ему так долго внушали это. Что это стало естественным, и в какой-то момент Джингём стал для Джинву всем миром. Джингём не был уверен, когда Джинву начал испытывать симпатию к Пэк Джингёму, но он осторожно предположил, что это могло начаться со слов Пэк Мёнчжуна. Следует ли ему рассматривать это как искреннюю любовь Джинву или как результат его детского воспитания? В любом случае, после смерти «настоящего» Пэк Джингёма, Джингём мог лишь пожалеть Джинву. «…Что это такое?» Чем больше он слушал слова Джинву, тем больше его злили действия Пэк Мёнчжуна. Даже если Джинву не был его биологическим сыном, как он мог так с ним обращаться после того, как воспитывал его с младенчества? С другой стороны, учитывая, как он обращался с Пэк Джингёмом, своим биологическим сыном, это не было таким уж удивительным. Джинву не плакал, но Джингёму казалось, что он похож на ребёнка, который хочет заплакать, но не может. Казалось, все эмоции, которые Джинву так долго подавлял, наконец-то начали выплескиваться наружу, и он не мог перестать говорить, даже если слова не имели особого смысла. Джинву продолжал пить, опустошая бутылку вина, сам того не замечая. Джингём начал беспокоиться, можно ли позволить ему продолжать так пить. «…Итак, я сказал ему, что с этого момента мы будем жить без папы». «Ты хорошо поступил». «Мы действительно… будем жить без него, верно? Будем, не так ли?» «Да. Будем. С этого момента мы будем только вдвоём». Джинву, вероятно, придётся скрывать свои чувства навсегда. Но Джингём задавался вопросом, стоит ли ему раз и навсегда освободить его от Пэк Джингёма. Эта мысль вызывала у него тревогу. Он хотел усердно работать, выплатить все долги и дать Джинву всё, чего тот когда-либо желал. Когда Джинву потряс пустую бутылку вина, Джингём взял её у него и поставил на стол. «Джинву. О чём ты мечтаешь?» «Быть ​​здоровым». «Нет, не об этом. Разве у тебя нет чего-то, чем ты всегда хотел заниматься?» «Чего-то, чем я всегда хотел заниматься?» Джинву замолчал, погрузившись в размышления. С детства ему говорили заботиться о Пэк Джингёме, поэтому он особо не задумывался о том, чего хочет сам. Он хорошо учился и занимался спортом, но никогда чётко не записывал свои карьерные планы. Вероятно, он оставлял раздел «мечты» пустым. На самом деле, он не хотел ни кем стать. Просто переживать каждый день было невыносимо. В какой-то момент он даже подумывал стать врачом. Может быть, он сам сможет вылечить болезнь Пэк Джингёма. Но это было очень давно. Джинву покачал головой. «Не знаю. Я просто хотел погасить долг и чтобы ты был здоров. Это всё, на чём я когда-либо сосредоточивался». «…» «Ну, этого ещё не произошло, так что, может быть, это всё ещё моя мечта?» Видя Джинву, который даже не знал, чего хочет для себя, у Джингёма снова чуть не навернулись слёзы. «…Ты можешь что-то найти! Что-то, чем ты хочешь заниматься, что-то, в чём ты хорош… Мы можем не торопиться и разбираться, шаг за шагом». Джингём подумал, что должен помочь Джинву полностью отдалиться от Пэк Джингёма, начиная прямо сейчас. Он не мог поддержать чувства любви Джинву. «Перестань пить. У тебя слишком красное лицо». «У меня красное лицо?» «Да. Оно действительно красное. И не только лицо — всё твоё тело красное». Он и раньше видел, как Джинву пьёт пиво, но никогда ещё оно так сильно его не окрашивало. К тому же, его глаза начали стекленеть — было ясно, что он пьян. Поскольку Джинву был в разговорчивом настроении, Джингём воспользовался этим. «О, и раз уж ты мне всё рассказал, не мог бы ты снова разрешить мне пользоваться телефоном? Мне так надоело делать одно и то же всё время». «…Я спрошу». «Кто? Сухёк-хён? Вонбом-хён?» «Директор Сон. Это была его идея… Он всё раздумывал, конфисковать твой телефон или сломать его. Я не думал, что он действительно установит блокировщик сигнала. Я тоже удивился, когда узнал, что это не работает». Пьяный Джинву бормотал что-то себе под нос, даже не понимая, что говорит. Алкоголь, казалось, развязал ему язык.