История трансмиграции болезненного злодея

Пока Джинву послушно отвечал, Джингём поспешил задать ещё несколько вопросов, пока ещё была возможность. «Чья это была идея запереть меня здесь?» «…Это был директор Сун. Слишком много людей вокруг него постоянно страдали, поэтому он сказал, что ты можешь стать следующим. Он настоял на том, чтобы тебя держали в безопасном месте… И это место безопасно». «Почему? Потому что оно такое отдалённое?» «Это отчасти так… но здесь также много телохранителей. И много камер видеонаблюдения…» «Телохранители?» Джингём наклонил голову, гадая, что он имеет в виду под телохранителями, поскольку он их никогда не видел. Затем его осенило — большое количество персонала вокруг. Он удивлялся, почему в таком большом доме так много сотрудников, и теперь понял, что большинство из них, должно быть, сотрудники службы безопасности. Насмешливо фыркнув, Джингём опустился на диван. За то, что его «заперли», его будили на завтрак, вовремя подавали еду и даже предоставили стеклянную оранжерею, где он мог гулять в тепле даже зимой. «Ух ты, я действительно живу в комфорте». Конечно, быть запертым в особняке и не иметь возможности пользоваться телефоном было неудобно, но он и к этому привыкал. Джингём собирался задать ещё вопросы, когда заметил полуприкрытые, медленно моргающие глаза Джинву. Алкоголь явно сильно на него повлиял. «У меня будет ещё один шанс позже». Хотя ему хотелось продолжать спрашивать, ему не хотелось будить сонного Джинву только для того, чтобы продолжить расспрашивать его. «Джинву, если ты хочешь спать, иди спать, хорошо?» «Нет… я не хочу спать». «Твои глаза полузакрыты. Я едва вижу твои зрачки. Ты выглядишь довольно сонным». «Нет… правда нет». Хотя Джинву продолжал отрицать это, его речь была слегка невнятной, но Джингёму явно показалось, что Джинву хочет спать. Если бы он оставил его в таком состоянии, Джинву бы заснул на диване, поэтому Джингём подошёл ближе, чтобы помочь ему лечь в постель. Когда Джинву расслабился, он откинулся назад и закрыл глаза. «Джинву, ну же, сосредоточься и посмотри на меня. Возьми меня за руку и вставай, хорошо? Пойдём спать». Джингём схватил Джинву за руку и с силой потянул, но это лишь слегка приподняло его верхнюю часть тела. Джинву не сдвинулся с места. «Ух ты, ты тяжёлый». Притворившись, что вытирает лоб тыльной стороной ладони, Джингём снова сильно дёрнул, но на этот раз Джинву потянул его вниз, заставив Джингёма споткнуться и упасть вперёд. В одно мгновение его колени подкосились, и он ударился носом о грудь Джинву. Он вздрогнул от резкой боли и энергично потёр нос. К счастью, ему удалось избежать того, чтобы повалить Джинву на пол вместе с собой. «Ой…» Джингём, всё ещё потирая больной нос, толкнул Джинву в грудь, пытаясь выпрямить руки. Но Джинву, крепко держа его, только заставлял его извиваться, не давая ему вырваться. «…Джингём». Вино, которое выбрал Джингём, было крепким, и Джинву выпил всю бутылку залпом. Это было всё равно что выпить две бутылки соджу подряд — достаточно, чтобы опаить кого угодно. Кроме того, Джинву, который плохо спал из-за присутствия Джингёма в постели, был пьянее обычного. «Ух, Джинву! Отпусти меня!» Джингём попытался вырваться, но вместо того, чтобы ослабить хватку, Джинву обнял его ещё крепче, притянув ещё ближе. Джинву, с закрытыми глазами, отказывался отпускать Джингёма в своих объятиях. Без предупреждения Джинву уткнулся лицом в шею Джингёма и глубоко вдохнул. Запах тела Джингёма наполнил его чувства. Хотя они использовали один и тот же гель для душа и шампунь, тонкое сочетание уникального запаха Джингёма делало его совершенно непохожим на самого себя. В своём нынешнем состоянии Джинву не мог отличить сон от реальности. Открыв глаза, он увидел Джингёма, но иногда их было двое, иногда трое. Всё было как в хаосе. Он прищурился, чтобы сфокусироваться, и только тогда Джингём предстал перед ним во всей красе. «…Джингём». «Что?» «Джингём… ты мне нравишься». «…» «Ты мне нравишься, Джингём». Джингём потерял дар речи, не в силах ответить. В этой внезапной, неловкой ситуации его глаза нервно метались, он не знал, что делать. «…Ты для меня всё, так почему же я не значу для тебя всё? Мы всегда были вместе… С самого детства мы никогда не расставались. Почему я не могу быть для тебя всем?» «…» «Я был доволен тем, как всё есть. Я старался не быть жадным…» Джингём закрыл уши обеими руками. Это не ему было суждено услышать это. Эти слова предназначались для «Пэк Джингёма». Джинву хотел признаться в любви предыдущему Джингёму, а не тому, кто сейчас находится в этом теле. Джингём чувствовал себя виноватым, услышав это. «Почему другие знают, насколько красив мой Джингём? Только я должен знать». «…» «…Джингём, не оставляй меня». Даже с закрытыми ушами голос Джинву всё ещё доносился до Джингёма, и он крепко зажмурил глаза. «…Ты мне нравишься». Как заезженная пластинка, Джинву продолжал повторять эти слова. Джингёму чувствовал, что ему следовало бы закрыть Джинву рот, а не уши. Открыв глаза, он пошевелил руками, но тут Джинву поднял голову и, несмотря на сонный, рассеянный взгляд, посмотрел на него с нежностью. Рука Джинву, лежавшая на талии Джингёма, медленно начала подниматься вверх. Его дрожащие пальцы нежно ласкали лицо Джингёма, искаженное эмоциями, словно он вот-вот расплачется. Во сне Джинву всегда признавался в своих чувствах. Это был единственный способ выдержать — выражать свои эмоции в эти мимолетные моменты смелости, пусть даже только во сне. «Почему ты не отвечаешь сегодня… Ты всегда отвечаешь мне, так почему не сейчас?» Джингём обычно отвечал просто «я тоже», но сегодня он молчал, отчего лицо Джинву помрачнело. Боль от отказа, даже во сне, терзала его сердце, поэтому он продолжал признаваться в надежде получить ответ. Он продолжал говорить, что он ему нравится. Но долгожданный ответ так и не пришел. «…» Эмоции Джинву, которые до этого были подобны нежным волнам, начали подниматься, как мощный прилив, обрушиваясь на Джингёма. В конце концов, Джингём опустил голову. Джинву, пьяный и принявший это за сон, почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы признаться в своих чувствах только сейчас. Джингём чувствовал тяжесть его эмоций — Джинву не мог выразить их в реальности, только когда верил, что это сон. Глядя на него в таком состоянии, глаза Джингёма наполнились слезами. Как же тяжело ему, должно быть, было нести это бремя в одиночку? Джингём уже чувствовал, как щиплет глаза и наворачиваются слезы, когда впервые услышал о трудном детстве Джинву под опекой Пэк Мёнчжуна, но он сдержался. Если бы он начал плакать, Джинву не смог бы закончить свой рассказ, поэтому ему приходилось сдерживаться. Но теперь он больше не мог сдерживаться. Наблюдая, как Джинву снова и снова повторяет своё признание, сердце Джингёма сжимается от боли. Однако он всё ещё не может ответить. Потому что он не настоящий Пэк Джингём. Человек, который всегда нравился Джинву, был «Пэк Джингём» из «Серый», а не тот, кто стоит здесь сейчас. От этого ему стало так жаль. Хотя он и не был виноват в том, что оказался в этом теле, он всё равно глубоко сожалел о Джинву. Ему казалось, что он занял место Пэк Джингёма, и чувство вины тяжело давило на него. Если бы он мог вернуть всё как было, он бы сделал это не раздумывая. «Сделало бы это Джинву счастливым? Было бы это лучше для него?» Но, не имея ни малейшего представления о том, почему и как он попал в этот мир, Джингём не мог вернуться. Джингём начал рыдать, как ребёнок. Однако Джинву это не смутило. Обычно, если бы Джинву увидел, как Джингём плачет, он бы сразу запаниковал, но на этот раз, подумав, что это сон, он выплеснул свои эмоции наружу. Тем не менее, Джинву нежно притянул Джингёма к себе и посадил рядом, осторожно вытирая слезы, текущие по его щекам. «Почему ты плачешь… Потому что я сказал, что ты мне нравишься?» «…Нет». «Тогда почему ты так плачешь?» «Потому что… мы с тобой… мы оба такие жалкие». Хотя горло Джингёма сжималось от постоянного потока слез, он все же смог говорить сквозь рыдания. Он пожалел Джинву и себя, оказавшегося в такой ситуации. «Мне не стоило приходить». Именно Джингём предложил им немного времени, чтобы прийти в себя. Но он беспокоился о Джинву и не хотел, чтобы между ними оставалась неловкость, поэтому он собрался с духом, никак не ожидая, что всё так обернётся. «Не слишком ли легкомысленно я к этому отнёсся?» Джингём всегда предполагал, что Джинву будет скрывать свои чувства. Джинву всегда ставил Джингёма выше себя, поэтому казалось разумным верить в это. Кроме того, Джингём теперь знал, что Джинву заперли и что они на самом деле не братья. Он по глупости решил, что Джинву не станет обременять его ещё большими проблемами в такой ситуации. Но потом Джинву признался, будучи пьяным. Настоящая проблема заключалась в том, что не было никакой гарантии, что подобное не повторится в будущем. «…А мне тоже нужно отдалиться от Джинву?» Почему он должен был продолжать отдаляться от других? Разве нельзя было просто остаться в таком положении? «Это не то, чего я хотел. Я просто хотел подольше насладиться этим счастьем, пока не вернется Пэк Джингём… Неужели я о слишком многом прошу?» Джинву продолжал вытирать нескончаемые слезы Джингёма. «Почему ты жалеешь себя? Если кто и жалок, так это я». Слова Джинву были призваны утешить, но они лишь вызвали у Джингёма новый поток слез. «Может быть, если бы меня не было рядом…» Разве Джинву не было бы легче разобраться в своих чувствах, если бы они были порознь? Но действительно ли расстояние помогло бы Джинву справиться со своими эмоциями? Более того, если бы кто-то спросил, сможет ли Джингём жить без Джинву с этого момента, он не смог бы ответить «да». Джинву был тем, кому он больше всего доверял и на кого полагался. Он не хотел расставаться с ним. Его разум был в полном беспорядке, и решения не было видно. «У меня болит голова». Оставалось так много нерешенных проблем, и теперь пьяное признание Джинву только усугубило ситуацию. Головная боль, которая ненадолго утихла, снова усилилась. Он уже слышал о том, что произошло в компании, и знал, что не может покинуть это место. Он не мог попросить отвезти его в Сеул, но и не мог отпустить Джинву, зная, что это будет опасно для него. В этой тупиковой ситуации Джингём не знал, что делать. «…Черт возьми, Пэк Джинву». Если бы Джинву ничего не сделал, Джингём мог бы немного прояснить голову… Глядя на Джингёма, который все еще не мог перестать плакать, Джинву медленно моргнул. Его лицо было красное от слез. Большой палец, вытиравший щеку Джингёма, теперь коснулся его приоткрытых губ. В голове у Джинву всё затуманилось. Фигура Джингёма то расплывалась, то снова становилась чёткой. Тем не менее, он чувствовал влажность заплаканных рук Джингёма. «…Гём-а». Лицо Джинву приблизилось. Джингём, погружённый в свои мысли и слёзы, понял это только тогда, когда Джинву оказался прямо перед ним. Он предположил, что Джинву наклонился вперёд, потому что был сонным, так как его глаза постоянно закрывались. Но затем палец на его губах исчез, уступив место губам Джинву.