История трансмиграции болезненного злодея

Когда Джингём очнулся, он не мог нормально общаться и вынужден был моргать. Вонбом, пришедший навестить его после того, как услышал новости, выразил свою обеспокоенность, нежно погладив Джингёма по голове. Сухёк, обычно быстро отвечавший на вопросы, на этот раз промолчал. Он просто долго смотрел на Джингёма с нечитаемым выражением лица, прежде чем тихо сказать: «Выздоравливай скорее». После двух месяцев, проведённых в постели, тело Джингёма уже не было прежним. Его мышцы ослабли, и он не мог собраться с силами, из-за чего неделю провёл в постели. Существовал высокий риск осложнений после выхода из комы, но, к счастью, результаты анализов оказались в норме. Однако ему сказали, что его организму потребуется время для восстановления после столь длительного пребывания в неподвижном состоянии. Когда ему удалили зонд для кормления из носа и разрешили есть кашу, у него всё ещё не хватало сил поднять ложку, поэтому Джинву терпеливо кормил его. Несмотря на то, насколько изнурительной и сложной была ситуация, Джинву не показывал ни малейшего признака усталости. Он полностью посвятил себя выздоровлению Джингёма. Примерно через неделю рацион Джингёма изменился с каши на более твёрдую пищу, и хотя он теперь мог есть сам, Джинву настаивал на кормлении. Как бы Джингём ни протестовал, Джинву отказывался отдавать ему ложку и палочки. Однажды Джинву уступил упрямству Джингёма, позволив ему поесть самостоятельно, но когда Джингём уронил ложку, Джинву больше никогда не давал ему такой возможности. К этому времени Джингём уже привык к этому и послушно открывал рот, чтобы его покормили. Еда всё ещё была пресной и безвкусной, но, по крайней мере, он снова мог жевать. «Я больше не хочу есть». «Ещё немного. Ты даже половины не съел». Джинву уговаривал Джингёма, поднося ложку к его губам. Он не собирался откладывать ложку, пока тарелка не опустеет. Почувствовав это, Джингём медленно жевал кашу. Возможно, это была нелепая мысль, но казалось, что Джинву получал удовольствие от кормления. Вначале Джинву был расстроен, кормил его с печальным выражением лица, но в последнее время, когда Джингём начал выздоравливать, настроение Джинву стало более бодрым. Как будто он был доволен тем, что заботится о нём лично. «Теперь я буду делать это сам. Я могу держать ложку». «Я знаю. Просто… я хочу сделать это сам». С тех пор как Джингём проснулся, одержимость Джинву достигла новых высот. Он отказывался отходить от Джингёма даже на минуту. Он и раньше был очень привязчивым, но теперь это стало ещё более экстремальным. Всякий раз, когда Джингём пытался пошевелиться, даже совсем немного, Джинву тут же подходил, чем бы он ни занимался. Даже в туалет без помощи Джинву ему было трудно сходить, поэтому, естественно, Джингём стал от него зависеть. По крайней мере, Джинву не заходил с ним в ванную. Рядом с туалетом стояло специальное приспособление, и Джинву помогал ему дойти до туалета. Пока что он мылся влажным полотенцем. Джингём беспокоился, что душ с водой может начать казаться странным. Пока его мысли блуждали где-то в другом месте, Джингём указал на недоеденную еду Джинву на столе. «Тебе тоже нужно поесть». «Я поем, когда ты всё это съешь». Как и ожидалось, Джинву не собирался сдаваться. Джингём погладил свой полный живот и слегка откинулся назад. «Я больше не могу есть». «…» «Если ты будешь продолжать в том же духе, я расскажу Хён Хунилу! Я должен двигаться, но ты всё делаешь за меня и ничего не даёшь мне делать!» В конце концов, Джингём прибегнул к последнему козырю. Даже если бы он это сказал, Джинву лишь на мгновение отступил бы, прежде чем снова начать одержимо суетиться вокруг него. Джингём понимал его чувства, но хотел бы, чтобы тот немного сбавил обороты. «…Хорошо. Я уберусь. Дай знать, если проголодаешься позже». Глаза Джинву, полные затаенного сожаления, медленно опустились, когда он убирал за Джингёмом после еды и укладывал его так, чтобы тот мог удобно устроиться. Только после этого Джинву подошел к дивану и начал есть. Джингём размял руку, открывая и закрывая её, чтобы проверить свою силу. Он не из тех, кто легко наращивает мышечную массу, поэтому его восстановление шло медленно. «Жжёт, очень жжёт». Даже во время еды Джинву продолжал наблюдать за Джингёмом. Он делал это настолько явно, что Джингём просто не мог этого не заметить. Джингём глубоко вздохнул. Он хотел вырваться из этой неловкой, напряжённой атмосферы, где они постоянно ходили на цыпочках друг вокруг друга. Но, не зная, с чего начать, они оказались в этой неловкой ситуации уже две недели. «Что Джинву хочет от меня?» Никто не говорил о том, что произошло, но они оба понимали, что это нельзя просто забыть. В какой-то момент им нужно было это обсудить, но Джингём слишком боялся заговорить. Он боялся, что как только они заговорят об этом, их нынешние отношения рухнут. Тем не менее, так не могло продолжаться вечно, поэтому разговор был неизбежен. Джингём хорошо понимал, почему Джинву так себя ведёт. Он был чрезмерно осторожен, опасаясь, что упоминание прошлого может снова вывести Джингёма из себя. «Они сказали, что у меня остановилось сердце, верно?» Хунил рассказал ему обо всём, что произошло за два месяца, пока он был без сознания. Казалось, его сердце постепенно замедлялось и остановилось сразу после прибытия в больницу, но, к счастью, врачи смогли быстро отреагировать. Если бы Джингём когда-нибудь заболел или упал, больше всего пострадал бы Джинву. А теперь его сердце остановилось. «Неудивительно, что он так чрезмерно опекает его…» На самом деле, этот инцидент был травматичным не только для Джингёма, но и для Джинву. Они оба столкнулись лицом к лицу со смертью. Джингёму потребовалось два месяца, чтобы выйти из комы. В течение этого времени Джинву каждый день переживал настоящий ад, мучаясь из-за того, что он говорил и делал, до такой степени, что его душа была разорвана на части. Джинву молился каждый день. «Я больше никогда не буду жадничать ради него. Просто, пожалуйста, пусть он останется рядом со мной…» И когда Джингём проснулся и снова закрыл глаза, Джинву рухнул рядом с ним, обессиленный. Джингём взглянул на Джинву, встретившись с ним взглядом. «…» Было очевидно, что Джинву нервно наблюдал за ним, проявляя чрезмерную заботу и не позволяя Джингёму расслабиться рядом с ним. «Он, кажется, тоже плохо спит…» Джингём заметил, как бледнеет Джинву, и невольно забеспокоился. «Убедись, что ты тоже доел свою еду». «Я ем». «Я только что видел, как ты собирался положить палочки. Ты всегда говоришь мне съесть всё!» Ланчбокс Джинву был наполовину полон, он съел лишь несколько кусочков. Увидев это, Джингём цокнул языком. При таком раскладе ему, возможно, придётся уступить свою кровать Джинву. «Это ты называешь едой? Даже если у тебя нет аппетита, ешь ещё. Я скажу Хунилу поставить тебе капельницу. Ты сейчас упадёшь в обморок». «…Я буду осторожен». Джинву пробормотал свой ответ, и Джингём нахмурился. Он не ругал его, а просто волновался. Но, видя, как Джинву съёжился, Джингём почувствовал раздражение, словно что-то сдавливало ему грудь. Хотя Джинву всё ещё ковырялся в еде, он медленно доел свой обед. Джингём почувствовал себя виноватым за то, что вообще его об этом ругал. Убравшись, Джинву подошёл к Джингёму и подал ему лекарства и воду. Джингём всё ещё ненавидел принимать таблетки, но это было лучше, чем горький вкус порошковых лекарств, поэтому он поморщился и проглотил их. «…Я сказал это только потому, что хочу, чтобы ты хорошо питался и хорошо спал». «Я не буду тебя волновать. Гём, просто сосредоточься на себе». «За мной присматривает много людей, так что со мной всё в порядке. Тебе нужно позаботиться о себе! А у тебя вообще было время позаботиться о себе? У тебя же тёмные круги под глазами!» Джинву инстинктивно дотронулся до лица, словно проверяя. Зеркала не было, поэтому он не мог увидеть всё сам, но, почувствовав шероховатость кожи, он неловко улыбнулся. «Я боюсь, что ты заболеешь…» «Этого не произойдёт. Ты же знаешь, что я здоров.» «Я тоже так думал, но теперь уже не так уверен. А вдруг ты действительно заболеешь? Я…» Джингём крепко сжал слабые кулаки, а затем отпустил их. «Даже если я заболею, я найму квалифицированного сиделку. Снаружи телохранители, и они тоже внимательно следят.» «…Что?» «Хунил также проверяет все мои лекарства, так что мне ничего не угрожает». Джингём хотел успокоить Джинву, но этот слишком резкий ответ его встревожил. Он подумал, не сказал ли он что-то, что могло быть неправильно понято, но в его словах не было ничего плохого. Просто Джинву, казалось, не было конца его тревогам. Увидев, что Джингём замолчал, Джинву быстро добавил: «Извини, что не отпускаю тебя. Но ты понимаешь, что это из-за сложившейся ситуации, верно?» «Знаю. Я никогда не жаловался на это». «Ах… точно». Джингём похлопал по месту рядом с собой, и Джинву нерешительно сел. «Наш разговор только что напомнил мне о нашей первой встрече». «А?» «Тогда я думал, что ты очень странный человек. Сначала я просто подумал, что ты попал не в ту палату, но потом ты начал говорить всякие странные вещи… Я так испугался, что убежал в ванную». Джингём усмехнулся, вспоминая, как абсурдно это было тогда. «Когда Хунил-хён пришёл поговорить, я прильнул к двери ванной, подслушивая. Потом пришли Сухёк и Вонбом-хён… Я так испугался их». Джинву смотрел на Джингёма, который ярко улыбался, вспоминая прошлое. Давно он не видел этой улыбки. «…Он наконец-то улыбается». Джинву понял, что пока он внимательно наблюдал за Джингёмом, тот делал то же самое. Оба изо всех сил старались не причинить друг другу боль. Джинву воздерживался от упоминания событий, произошедших в особняке, изо всех сил стараясь скрыть свои чувства. Джингём тоже избегал разговоров на эту тему. Обычно Джингём болтал обо всём, что приходило ему в голову, а Джинву часто отвечал словами беспокойства. Но в больничной палате их разговоры длились недолго. Теперь, когда к Джингёму вернулись все воспоминания, неловкость заставляла их обоих колебаться, прежде чем заговорить. Джинву, понимая, что происходит в этой тишине, молчал, говоря только тогда, когда это было необходимо. Поэтому, когда Джингём улыбался и говорил, Джинву не мог не улыбнуться в ответ. «Почему ты так на меня смотришь?» «Мне просто нравится видеть твою яркую улыбку. Давно у тебя её не было». «…Неужели?» Хотя для него прошло всего две недели, Джингём понял, что для Джинву всё иначе. Даже чувствуя, как ослабевает его тело после двух месяцев комы, он ещё не осознал, что время его остановится. Осторожно, Джингём протянул руку и взял Джинву за пальцы. «…Ты долго ждал, не так ли?» «…» «Я просто спал и проснулся, и прошло два месяца. Прости, что заставил тебя так долго ждать». «Нет, дело не в этом. Я просто рад, что ты проснулся. Мне этого достаточно». В обычных обстоятельствах они бы обнялись или нежно прикоснулись друг к другу, но сейчас между ними словно воздвигли стену, не позволяющую им сблизиться. Джинву опустил голову с горькой улыбкой. Всякий раз, когда Джингёма госпитализировали, Джинву словно сжимался. Наблюдая за этим, Джингём тоже горько улыбнулся. Чем больше он понимал, что значит для Джинву всё, тем сильнее укреплялись его прежние мысли. «Джинву действительно нужен мир за пределами меня». Джингём знал, что отныне он должен жить своей жизнью, а не как «Пэк Джингём», и Джинву тоже должен жить своей жизнью. Только тогда Джингём сможет двигаться дальше. «Спасибо тебе тоже. За то, что ждал всё это время… за то, что не сдался. Я очень благодарен». Джингём выразил свою искренность, нежно погладив руку Джинву. «Я за всё тебе отплачу. За всё, что ты сделал, я всё тебе заплачу, Джинву». Лицо Джинву помрачнело, и потекли слёзы. Он быстро закрыл глаза руками, но не смог скрыть дрожащих плеч. Увидев дрожащие губы Джинву, глаза Джингёма наполнились слезами. «Даже несмотря на то, что теперь у меня есть секрет, который я буду хранить до самой смерти, это лучшее решение для нас обоих…» Джингём осторожно приблизился, прислонился лицом к плечу Джинву и закрыл глаза. Слезы, стекавшие по его щекам, пропитывали одежду Джинву. Больше слов не было сказано. Джинву дал волю накопившейся тревоге и чувству вины, а Джингём тихонько утешал его, поглаживая по спине. Таким образом, существовала негласная договоренность о том, чтобы скрыть произошедшее в особняке.