Глава 11
28 марта 2026 г., 07:26
Когда Шэнь Тао и Цзян Кай привели Цю Яня в палату, Цю И полулежал на кровати и смотрел телевизор. Его правая нога, закованная в гипс, была подвешена на растяжке.
— Выглядишь внушительно, — Шэнь Тао легонько постучал по гипсу. — С великом твоим я повозился, но вот краску подобрать не вышло. Цвет специфический, так что если подкрашивать, то придется перекрашивать целиком.
— Ничего, сойдет, — Цю И наблюдал, как младший брат ставит термос с бульоном на прикроватную тумбочку. Он потрепал малого по макушке: — Откуда бульон?
— Сам сварил, из трубчатых костей, — гордо ответил Цю Янь. — Кости ешь — свои кости лечишь.
— Не неси чушь, — Цю И щелкнул пальцем по термосу. — У нас дома отродясь такого термоса не было.
— Это термос бабушки Ли, — Цю Янь нахмурился. Он не смел признаться, что суп куплен, а уж тем более — кем именно. — Пей давай, пока горячий.
— Иди, сходи-ка за горячей водой, — Шэнь Тао качнул пустой чайник. — Справишься?
— Справлюсь! — Цю Янь подхватил чайник и пулей вылетел из палаты.
— Вечно ты к нему цепляешься. Принес тебе суп — пей и радуйся, чего допросы устраиваешь? — Шэнь Тао открыл крышку и принюхался.
— Я же запретил ему транжирить деньги, — Цю И не отрывал взгляда от экрана. — И врать тоже запретил.
— Да он как твою ногу увидел, весь затрясся. Купил он этот суп, чтобы тебе лучше стало, — Цзян Кай фыркнул. — «Врать запретил»... Ты бы на себя посмотрел, сам-то первый врать начал.
— Это когда я врал? — Цю И покосился на него.
— Кто это сделал? — Шэнь Тао указал на гипс. — Пан Ифэн?
— Ну, он же сам во всем сознался, разве нет? — усмехнулся Цю И.
— И что, когда выйдешь, мы с кого должок спрашивать будем? — Тао пристально посмотрел на друга.
— С Пан Ифэна и спросим.
Цю И подтянул к себе термос. Ложка была одноразовой. Ага, «бабушка Ли»... значит, бабуля теперь тоже ест одноразовыми приборами.
Шэнь Тао и Цзян Кай пробыли недолго — пора было возвращаться в школу. Теперь классный руководитель каждый вечер устраивал проверку: всех, кто числился в общежитии, пересчитывали по головам.
Цю И допил принесенный суп, покрутил перед глазами одноразовую ложку и выбросил её в ведро.
— Всё, иди домой, делай уроки. И завтра суп не носи.
— Гэгэ, — Цю Янь позвал его, долго молчал, а потом, обернувшись, тихо спросил: — Ты ведь подрался, да?
— Сказал же: в канаву свалился.
— Не верю, — Цю Янь насупился.
Цю И посмотрел на серьезное лицо брата, помолчал, а потом всё же не выдержал и улыбнулся:
— Это еще почему?
— Ты не настолько тупой, — Цю Янь уткнулся щекой в его руку. — Ты ведь подрался?
Цю И тихо вздохнул:
— Да.
— Почему ты всё время дерёшься… — тоже вздохнул Цю Янь.
— Я не дрался, — Цю И покосился на соседа по палате и понизил голос: — Меня просто побили.
— Если бы ты сам первый не лез, тебя бы тоже не трогали, — логика у младшего была железной. — Зачем ты это делаешь?
Цю И принялся лениво перебирать вихры на голове брата:
— А ты зачем иногда втихаря во дворе полотенца топчешь?
Цю Янь резко вскинул голову:
— Ты видел?
— И одежду мою тоже топтал.
— Ты подглядывал! — Эрбао смущенно опустил глаза. — Я топчу, только когда мне очень обидно.
— Подглядывать и не надо, — хмыкнул Цю И. — У меня на спине вечно твои следы красовались...
— Это только когда я злюсь, просто так я бы не стал, — буркнул малый, закрыв лицо руками.
— Ну вот, — улыбнулся Цю И. — И у меня так же.
Прошло много времени, прежде чем Цю Янь снова посмотрел на него:
— Брат, тебе очень тяжело, да?
— Нормально, — Цю И глянул на телефон. — Давай, дуй домой, а то автобусы перестанут ходить. Доделаешь уроки и сразу спать. Я позвоню отцу проверить.
— Угу, — Цю Янь упаковал термос в пакет и уже в дверях обернулся: — Вот вырасту, и всё наладится.
— Тогда расти быстрее.
⟣ · · ⟡ · · ⟢
На следующий день, когда Эрбао позвонил Бянь Наню и попросил забрать термос, Нань едва не сполз на пол корта от усталости — Лао Цзян гонял его до седьмого пота. Он сидел на скамье, глядя, как капли пота градом сыплются на кроссовки.
— Какой термос? — он не сразу сообразил, о чем речь.
— Из-под супа! Он же ресторанный, его вернуть надо, — затараторил Эрбао.
— А, забей, там залог двадцать юаней,, — Бянь Нань усмехнулся. — Оставь себе, мне лень за ним тащиться. Тебе же еще брату суп возить?
— Не буду больше, — уныло протянул Эрбао. — Брат сразу понял, что суп из магазина. Сказал — больше не надо.
— Чего это он выкобенивается? Купленный — и что? Неужто хочет, чтобы восьмилетний ребенок сам у плиты стоял? — возмутился Нань. — Мало ли что случиться может!
— Он больше не хочет суп… папа сказал, надо кашу сварить.
— Папа? — Нань вспомнил мужчину в инвалидном кресле.
— Папа научит, а я сварю. Каша — это же легко.
Бянь Нань почувствовал, что у него явно не всё в порядке с головой: после тренировки он принял душ и первым же делом перемахнул через забор.
Идея ехать на другой конец города, чтобы помогать мелкому варить кашу... если бы ему кто-то сказал об этом неделю назад, он бы просто рассмеялся в лицо.
Семья Эрбао жила бедно, поэтому брат отказался от больничной еды и покупных деликатесов. Значит, будут перебиваться чем-то домашним и простым.
Нань не знал, как они справляются с бытом, но когда он добрался до дома, отец Эрбао, сидя в кресле, уже вовсю руководил процессом промывки риса.
— Даху! — Эрбао, сидевший у крана во дворе, вскинул голову и просиял. — Ты пришел!
— Здравствуйте, дядя, — Нань поздоровался с отцом и подошел к мелкому, смахивая пару рисинок с его носа. — Да вот... мимо проходил, решил заглянуть.
Отец Эрбао очень засуетился, запричитал, что неудобно беспокоить гостя такой грязной работой.
— Дядя, бросьте, — Нань в кулинарии разбирался не лучше Эрбао, он за всю жизнь на кухню заходил только поесть. — Командуйте, я буду вашими руками.
Рис помыли, воду отмерили, мясо мелко порубили — под чутким руководством отца Бянь Нань в мыле и суете всё-таки соорудил кашу.
Это оказалось проще, чем возиться с огромными костями. Когда всё было готово, Нань переложил кашу в контейнер:
— Давай, я тебя на такси отвезу.
— Не надо, — запротестовал отец. — Я уже договорился со старшим сыном соседа Ли из нашего переулка. Он таксует, как раз на смену заступает, подбросит малого.
— А, ну хорошо, — Нань кивнул и упаковал контейнер в сумку. — Тогда я пойду. Наверное... завтра снова загляну.
Бянь Нань понял, что влип: семья жила трудно. Эрбао, хоть и был славным малым, к тяжелому труду привык не был, а отец мог работать только руками. Соседи — одинокая старушка, пожилая пара и пустующий дом — помощи ждать было неоткуда. Всё держалось на старшем брате, который теперь сам загремел в больницу.
Никогда в жизни Бянь Нань не работал поваром по расписанию. Получалось так себе, но прогресс шел быстро.
Сначала каши, потом каши с добавками, а потом он и вовсе замахнулся на жарку. Пару дней всё подгорало, но вскоре он наловчился выдавать вполне съедобные блюда.
— Пожалуй, открою свой ресторан, — заявил он, помешивая ребрышки, пока Эрбао ассистировал на подхвате.
— Тогда я буду приходить к тебе каждый день, — засмеялся малый. — А то ты разоришься.
— С чего бы это! — Нань выудил ребрышко и попробовал. — Вроде очень даже ничего.
— Брата завтра выписывают, — Эрбао подошел поближе к плите. — Вот он приготовит тебе что-нибудь, и ты поймешь, какой ты мастер.
— Выписывают? — Нань замер. — С переломом через неделю?
— Девять дней уже прошло, — Эрбао кивнул. — Гипс еще не сняли, но брат сказал — дома отлежится, а в больницу будет только на перевязки ездить.
Бянь Нань промолчал. Понятно, почему выписывают — койко-день в больнице стоит немало.
— Ты еще придешь? — вдруг спросил Эрбао, потянув его за край куртки.
— А? Что?
— Ну, брат вернулся... ты придешь еще готовить?
Эрбао явно привязался к нему. Каждый приезд Наня превращался в длинные разговоры обо всем на свете. Нань погладил его по голове:
— Твой брат ходить-то может? Если нет — загляну на пару дней.
— Не знаю, — Эрбао опустил голову. — Нога-то всё еще подвешена.
— Ладно, завтра проверю, — Нань приобнял малого. — Одинокий ты ребенок, совсем брат с тобой не играет, да?
— Ему некогда, — вздохнул Эрбао. — У него и работа, и учеба.
— Он еще и учится? — Нань удивился, он думал, «Дабао» уже вовсю пашет на постоянке.
— Угу, — кивнул малый и вдруг шмыгнул носом: — Кажется, опять горит?
Нань подпрыгнул, выключил газ и начал яростно мешать ребрышки: — Не горит, не горит! Почти... так, легкая корочка...
⟣ · · ⟡ · · ⟢
На следующий день, когда Бянь Нань снова собрался «в самоволку», Вань Фэй поймал его за рукав: — Нань-гэ, ты серьезно? Ты реально каждый день на свидания бегаешь? — Какие еще свидания, — Нань продемонстрировал ему ладонь с парой свежих ожогов от масла. — Видишь? Это я с драконом сражался. — Больше похоже на то, что ты картошку жарил... — Фэй вздохнул. — Был бы у тебя родной брат, ты бы так за ним не бегал. — Откуда мне знать, — пробормотал Нань. Перед глазами всплыло вечно недовольное лицо Бянь Синъюй. — Не с кем сравнивать. — Тебя ждать вечером в интернет кафе? — Угу. Бянь Нань добрался до знакомого переулка, заскочил в магазинчик за колой и сладостями для Эрбао. Для малого это был настоящий праздник, у него глаза каждый раз загорались при виде вредной еды. Дом уже стал почти родным. Нань привычно толкнул дверь. — О, Даху пришел, — поздоровался отец из гостиной. — А мы как раз гадали, заглянешь ли сегодня. — Обещал же. Из комнаты Эрбао доносились голоса — видимо, брат уже дома. Только Нань занес руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась, и на него налетел Эрбао: — Даху! — Тормози, — Нань поймал его за плечи и всучил пакет. — Это тебе, только сразу всё не лопай. — Брат вернулся! — Эрбао потянул его за руку в комнату. — Братик, Даху пришел! — Слышу, — отозвался голос изнутри. — Заходи, Даху. Голос был негромким, но Бянь Нань застыл на месте. У него не было феноменальной памяти на лица, но звуки он запоминал намертво. Особенно этот голос — спокойный, с нотками вызова, который совсем недавно звучал у самого его уха. Эрбао, не замечая оцепенения друга, втащил его внутрь. Увидев человека, лежащего на кровати, Бянь Нань почувствовал дикое желание развернуться и прыгнуть в ближайший колодец. Цю И. Это был, мать его, Цю И! Тот самый ублюдок, которого он ненавидел больше всех на свете! И этот чудесный, добрый Эрбао... был братом этого гада?! Бянь Нань стоял и тупо пялился на Цю И. — Привет, — Цю И выглядел пугающе спокойным, словно они виделись впервые. — Спасибо, что присматривал за моей семьей, пока меня не было. «Да я бы лучше твоего деда присмотрел!» — пронеслось в голове у Наня. Злость, стыд, неловкость и какое-то странное чувство вины смешались в гремучуй коктейль. Он с трудом выдавил кривую усмешку: — Да не за что. Затем он схватил Эрбао за плечи и, удерживая на лице жуткую маску подобия улыбки, прошипел: — Послушай, малыш... кажется, я туповат, раз до сих пор не спросил. Как тебя зовут по-настоящему? — Цю Янь, — малый перевел взгляд с брата на Наня. — А моего брата зовут Цю И. А тебя я тоже не спрашивал. — Меня зовут Бянь Нань, — Нань в упор посмотрел на Цю И. — Бянь. Нань. Он снова повернул лицо Цю Яня к себе, не веря своим глазам: — Да как вы вообще родственниками можете быть? Вы же ни капли не похожи! У тебя даже глаза черные! Нань не врал: Эрбао был похож на фарфоровую куклу, и в нем не было ни следа тех резких, метисных черт, которые делали лицо Цю И таким запоминающимся. Будь в них хоть капля сходства, он бы не пахал на эту семейку целую неделю! — Зато у меня волосы вьются! — крикнул Эрбао и убежал на кухню за водой. Спокойная улыбка Цю И сменилась едва заметной издевкой: — Извини, если напугал. — Твою мать, Цю И! — Нань понизил голос до яростного шепота. — Ты ведь знал! С самого начала знал! Цю И мельком глянул на дверь: — Угадай. У Наня окончательно сорвало резьбу. Он кинулся к кровати и мертвой хваткой вцепился в воротник Цю И: — Не смей со мной играть. Думаешь, я побоюсь врезать тебе прямо здесь, в твоем доме? — Даху... — в комнату вошел Эрбао со стаканом воды. Увидев эту сцену, он замер: — Что происходит? — Ничего... совсем ничего, — Нань мгновенно разжал кулаки и начал судорожно разглаживать воротник Цю И. — Просто... у твоего брата тут нитка прицепилась. Грязная такая нитка. — А, — Эрбао протянул ему воду и подставил стул. — Теперь вместе готовить будем? — Оставь Даху в покое, — в дверях показался отец на коляске. — Сегодня я сам всё сделаю. Даху, оставайся на ужин. А то вечно убегаешь сразу, как приготовишь. Сегодня посидим по-человечески. — Да я... я уже поел перед приходом, — Бянь Нань чувствовал себя так, будто его заперли в клетке с тигром, а он при этом должен изображать радостную мартышку. — Дядя, не беспокойтесь. — Да я по-быстрому, — улыбнулся отец, разворачивая коляску. — Свои же люди, не стесняйся. — Я пойду рис поставлю! — крикнул Эрбао, убегая. — Братик, я теперь умею! — Молодец, — отозвался Цю И. Его взгляд всё еще был прикован к Бянь Наню. Когда голоса с кухни стихли, он негромко произнес: — Ну, спасибо за труды. — Ты лучше помалкивай, а то я за себя не ручаюсь, — Наню казалось, что его сейчас вывернет наизнанку от абсурдности ситуации. Он неделю батрачил на своего злейшего врага! Это же надо быть таким лохом! Цю И замолчал, взял книгу и сделал вид, что читает, закинув сломанную ногу повыше. Бянь Нань посидел пару секунд, потом встал, намереваясь уйти на кухню — сидеть вдвоем в этой тишине было невыносимо. У самой двери он обернулся: — Чуть не забыл оценить свою работу. Ну как, профессионально я тебя приложил? — Вполне, — Цю И отложил книгу. — Перелом малоберцовой кости. На снимке четкая линия, без смещения. Множественные повреждения мягких тканей. Месяц в гипсе, потом повторный снимок... — Понятно, — Бянь Нань ощутил странное, липкое чувство в груди. Он подошел и нарочито грубо постучал по гипсу. — Хочешь вернуть должок? Приходи, как снимешь. Я буду ждать.
