Глава 12
28 марта 2026 г., 07:26
Бросив короткую фразу, Бянь Нань ушел на кухню помогать, а Цю И откинулся на подушки и снова открыл книгу.
— Братик, — спустя пару минут в комнату забежал Цю Янь, — а говядину долго тушить?
С кухни тут же донесся возмущенный вопль Бянь Наня:
— Я же сказал, не спрашивай, я и сам знаю, сколько её тушить!
— Полчаса, если в скороварке, — с улыбкой сказал Цю И и провёл пальцем по кончику носа Цю Яня.
Нос Цю Яня был в капельках пота, сам он выглядел ужасно воодушевленным. В этом доме не то что в будни — даже на Новый год гостей почти не бывало. Цю И редко видел брата таким счастливым: малец ни секунды не сидел на месте, то и дело сновал туда-сюда, стараясь во всём подсобить.
— Даху! — Цю Янь влетел обратно на кухню. — Брат сказал, если в скороварке, то полчаса хватит!
— Ой, всё, — проворчал Бянь Нань. Он и правда не знал, сколько тушить говядину, но мог бы и сам посмотреть. Однако любые советы от Цю И вызывали у него глухое раздражение. Срываться при ребенке не хотелось, так что он лишь кивнул: — Ладно, пока мясо тушится, займемся остальным.
— Ага! — Цю Янь метнулся во двор и притащил охапку вымытой зелени. — Сначала овощи пожарим?
— Давай. — Нань взял нож и начал кромсать зелень. Мысль о том, что он тут пашет у плиты, пока Цю И прохлаждается с книжкой, заставляла его до хруста сжимать челюсти. Очень хотелось бросить всё и свалить.
— Как же круто, — прошептал Цю Янь, восторженно наблюдая за его работой.
— Что именно? — безучастно отозвался Бянь Нань.
— Всё-всё-всё! — звонко выпалил мальчишка и, смутившись, снова умчался в комнату.
— У нас дома редко кто бывает, — отец Цю И улыбнулся, стоя в дверях кухни. — Его брат почти всё время занят, а обычно здесь только я и он. Сегодня столько людей сразу за столом — конечно, он счастлив.
— Брат у него настолько занятой? — Бянь Нань выдавил подобие вежливой улыбки.
— Да. И учёба, и подработка… да и я в таком состоянии… — голос у мужчины стал тише, и он вздохнул. — На его брате тут всё держится. Тяжело ему.
Бянь Нань промолчал. На это он и правда не знал, что ответить.
⟣ · · ⟡ · · ⟢
Почти два часа спустя Бянь Нань сотворил-таки четыре блюда и суп. Глядя на тарелки, расставленные на столе, он испытывал целую гамму чувств. Дома, хоть его и не особо жаловали, он всегда жил на правах молодого господина: палец о палец не ударил. А теперь, надо же — приготовил несколько блюд, которые на вид вышли вполне сносными (насчет вкуса уверенности было меньше), да еще и суп в придачу... И этим грандиозным «прогрессом» он был обязан Цю И. Нет, не так. Не будь он тем, кто отправил Цю И на больничную койку, эта лавина событий никогда бы на него не обрушилась. Цю И всё еще не мог наступать на ногу. Когда Цю Янь зашел, чтобы помочь ему добраться до стола, тот попытался прыгать на одной ноге, но выходило это на редкость неуклюже. — Коляску, — коротко бросил Цю И. Цю Янь мигом всё понял и бросился к отцу, чтобы подкатить кресло брату в качестве опоры. Бянь Нань понял, что стоять столбом в такой ситуации просто неприлично. Сцепив зубы, он выдавил: — Давай я. Цю И промолчал, лишь выжидающе посмотрел на него, привалившись к краю кровати. Нань подошел вплотную. Сначала протянул левую руку, замялся, не зная, как лучше взяться — под локоть или за плечо. Передумал, потянулся правой, но понял, что так они вообще завяжутся узлом. Снова вернул левую. Цю И не выдержал и коротко фыркнул. Он сам вскинул руку, обхватил Бянь Наня за плечи и, навалившись всем весом, прыгнул на одной ноге к выходу. Нань замер на секунду, подавляя желание просто развернуться и впечатать этого «пассажира» в стену. Он сделал шаг. Но в такой позе передвигаться было невозможно — они напоминали двух пьяных крабов. В итоге Наню пришлось обхватить Цю И за талию и, буквально волоча его на себе, дотащить до стола и буквально уронить на стул. Но на этом мучения не закончились. Нога Цю И не сгибалась, и Бянь Наню пришлось, согнувшись в три погибели, подставлять под стол табуретку. К счастью, тут Цю И справился сам — переложил ногу руками. Если этот гад попросит еще что-нибудь подвинуть, он вышвырнет его вместе со стулом прямо во двор. — А мне можно колу? — Цю Янь с надеждой потянулся к бутылке. — Пей воду, — отрезал Цю И. — Но я хочу... — прошептал малец, опасливо покосившись на отца. — Да дай ты ему немного, — подал голос отец. — Зубы испортит, — тон Цю И остался ледяным. — Но... — Цю Янь понурился и замолчал. Бянь Нань честно старался не лезть — чужое воспитание вещь тонкая. Но вид этого несчастного ребенка вызвал у него такой приступ нежности к Эрбао и злости к его брату, что он не выдержал: — Слушай, он же не каждый день её пьет. С одного стакана зубы не отвалятся. — Он вчера выдул целую бутылку, — Цю И мельком глянул на Наня, но продолжал сверлить взглядом брата. — И купил её тоже ты, я полагаю. Нань осекся. Аргументов не было. — Я в другой раз попью, — Цю Янь встал, убрал колу в холодильник и обернулся: — Ладно? — Угу, — кивнул Цю И. Впрочем, Цю Янь быстро забыл об обиде. Радость от того, что дома сразу столько людей и все вместе едят, для него была куда важнее колы. Ел он с огромным удовольствием. — А у Даху рука-то легкая, — улыбаясь, сказал отец Цю И. — Сначала у него всё пригорало, а теперь смотри — уже совсем прилично выходит. Нань выдавил смешок и взялся за говядину. Соли явно пожалел — вышло пресновато. — Спасибо тебе, Даху. Если бы не ты, я не знаю, как бы мы тут выкручивались, — добавил отец. — Спасибо, — негромко произнес Цю И, отложив палочки. Бянь Нань как раз ел. Услышав это, он тоже замер и повернул голову. Цю И смотрел прямо на него. — Забей. На этот раз в голосе Цю И, к его удивлению, не было ни привычной насмешки, ни колкости. Так что Бянь Нань тоже решил не выделываться. В конце концов, если уж совсем честно, во всём этом бардаке была и его прямая заслуга — те самые несколько ударов он нанёс вполне от души. Сам ужин вышел не таким уж неловким. Хотя Бянь Нань внутри кипел, да и у Цю И, скорее всего, было не лучше, Цю Янь был слишком счастлив, чтобы дать кому-то застрять в напряжении. Он щебетал без остановки, Цю И несколько раз пытался его одёрнуть, но тот и не думал униматься. Нань вскоре отложил палочки. Если бы он не готовил это сам, то вряд ли бы вообще притронулся к еде — кусок в горло не лез под взглядом Цю И. Чтобы не сидеть без дела, он начал подыгрывать Эрбао в его рассказах. Когда поели, Цю Янь быстро собрал посуду и понёс её мыть во двор, к умывальнику у стены. Бянь Наню было тесно и неловко сидеть в комнате. Не то чтобы он боялся молчания — с этим у него проблем не было. Просто выдерживать молчание в одной комнате с Цю И было выше его сил. Продержавшись пару минут, он вышел во двор. — Я сам умею, — гордо заявил Цю Янь, увидев его. — Я всегда сам мою. — И сколько тарелок ты разбил, пока учился? — Нань присел рядом. С ребенком было в сто раз проще. — Ни одной! Честно! — малец продемонстрировал ему идеально чистую миску. — Ух ты, крутой какой, — улыбнулся Бянь Нань. — Даху... — Цю Янь прополоскал последнюю тарелку и, замявшись, тихо спросил: — А ты завтра придешь? Бянь Нань как раз собирался встать, но так и замер на этих словах. — Ну... если брат еще не сможет ходить... еще на пару дней... — голос мальчика дрогнул, в нем слышалась надежда. — Тебе ведь не хочется приходить, да? Бянь Нань промолчал. Разумеется, ему не хотелось. Вид Цю И вызывал у него желание лезть на стену, он сам поражался, как до сих пор не взорвался. Но сказать это ребенку в лицо он не мог. Цю Янь был слишком чутким ребенком: раз он задал этот вопрос, значит, уже уловил то напряжение, что искрило между взрослыми. Дети иногда понимают больше, чем кажется. Бянь Нань вспомнил себя маленького — он тоже кожей чувствовал, что, несмотря на всё старание тети Линь, он всё равно остается в том доме чужаком. — Не надо навязываться и надоедать людям, — внезапно раздался голос Цю И за спиной. Бянь Нань резко выпрямился. Цю И стоял в дверях, опираясь на косяк и балансируя на одной ноге. — Я не навязываюсь... — Цю Янь виновато посмотрел на Наня. — Я не хотел... — Ты зовешь человека, чтобы он готовил нам еду. Это и есть «навязываться», — голос Цю И был негромким и спокойным, но в нем звучала сталь. — Но... но... — малец не нашелся, что сказать, подхватил стопку посуды и шмыгнул на кухню. — Ты совсем больной? — Нань полоснул взглядом по Цю И и двинулся следом за ребенком. — Только не реви, — бросил Цю И ему вдогонку. Бянь Нань не понял, к чему это было, пока не вошел в кухню. Цю Янь стоял у стола, опустив голову. — Эрбао, — Нань присел рядом и положил руку ему на плечо. — Ты чего... Он замолчал. По щекам ребенка катились слезы. Нань притянул его к себе и погладил по спине: — Ну ты чего, маленький? Из-за чего слезы-то? — Я не плачу, — Цю Янь вытер глаза рукавом и попытался улыбнуться. От этой жалкой улыбки сквозь слезы у Бянь Наня внутри всё перевернулось и ярость вспыхнула с новой силой. Он резко встал и вышел из кухни. Цю И всё еще подпирал косяк. Бянь Нань подошел вплотную, убедился, что отец ушел в свою комнату смотреть телевизор, и, обхватив Цю И за талию, буквально вытащил его на середину двора. — Сдурел? — Цю И ухватился за стойку, чтобы не упасть, и зло уставился на него. — Послушай меня сюда, Цю Дабао, — прошипел Бянь Нань, едва не тыча пальцем ему в лицо. — Я друг Цю Яня, а не твой. И приходить мне сюда или нет — не твоё собачье дело. Ты мне не указ, понял?! Цю И лишь криво усмехнулся. — Не надо лыбиться, — Бянь Нань ткнул пальцем ещё раз. — Когда ты так делаешь, тебе особенно хочется врезать. — Окей, — выдохнул Цю И. Улыбка с его лица исчезла моментально, а взгляд стал ледяным. Бянь Нань поразился, как быстро этот тип умеет менять маски. Он развернулся и увидел, что Эрбао уже вышел из кухни. Нань подошел и потрепал его по волосам: — Завтра приду. Только попозже. У меня завтра днём тренировка. — Правда?! — глаза пацана засияли. Он опасливо покосился на брата: — Братик? — Твой друг — тебе и решать, — Цю И достал сигарету и прикурил, не отрываясь от опоры. — Только не привыкай эксплуатировать людей. — Понял, — радостно кивнул Цю Янь.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Когда Бянь Нань, кипя от ярости, вернулся в общежитие, там никого не было. После душа он набрал Ван Фэя. Тот сообщил, что вовсю рубится в «Доту» в интернет-кафе, и потребовал привезти пожрать. — В твоем мозгу одноклеточном есть место для чего-то, кроме жратвы? — Нань рухнул на кровать. — Есть. Дота и Нань-гэ, — без паузы ответил Вань Фэй. — Так что если ты ещё и еду принесёшь, наступит полная гармония. — Что брать-то? — Нань решил, что прогулка по ночному городу — лучший способ не сойти с ума. — Лепешки жареные, двойную порцию. — Ладно. Слушай... тут такое дело. — В клубе расскажешь, мне сейчас не до того! — на фоне слышались крики и стук клавиш. — Брат Эрбао — это Цю И. В трубке повисла гробовая тишина. Секунд через пять раздался вопль, от которого, кажется, заложило уши: — ТЫ ЧЁ СКАЗАЛ?! — Ладно, потом расскажу. — Бянь Нань сбросил вызов. Фэй перезванивал семь раз. Нань не брал — лежал и смотрел в потолок, пытаясь осознать масштаб катастрофы. На восьмой раз он всё-таки ответил: — Мать твою, ну ты и зверь! — с ходу заорал Вань Фэй. — Я уже у стены! Вылезай! Бянь Нань аж расхохотался: — Ну что, важные дела закончились? — Всё, свободен как ветер! Теперь я готов слушать тебя хоть до утра, — Ван Фэй присвистнул. — Давай, выходи, пойдем за лепешками. Нань хмыкнул. Настроение чуть поднялось. Он взял кошелек, перемахнул через стену и спрыгнул прямо перед присевшим на корточки Фэем. — Быстро рассказывай, что там вообще за херня! — Ван Фэй едва не подпрыгивал от нетерпения. — Как этот милашка Эрбао оказался братом этого отморозка? То есть ты всё это время как псих каждый день бегал туда готовить, руки себе сжёг, и в итоге всё это жрал Цю И? Охренеть можно: сначала ты его отделал до полусмерти, а теперь носишь ему диетическое питание по расписанию… — Ты хочешь сам всё рассказать или всё-таки меня послушаешь? — перебил его Бянь Нань. — Давай ты теперь. — Да и рассказывать-то нечего, — вздохнул Бянь Нань. — Ты и так всё за меня разложил. — И как он? Не пытался кинуться на тебя, размахивая гипсом? — Ван Фэй почему-то выглядел страшно довольным, словно нашел новый повод для приключений. — Он в гипсе вообще? — В гипсе, — Нань вспомнил детали. — Там что-то про перелом малоберцовой… какая-то линия перелома… не помню. Короче, перелом. Чёрт, Цю И вообще как умудрился всю эту медицинскую тарабарщину заучить?.. — Говорят, он зубрила страшный, отличник. Привычка, наверное, — Ван Фэй хохотнул и хлопнул себя по колену. — Хотя нет, постой. Это значит, что он просто дико злопамятный! Если бы меня так разукрасили, я бы тоже диагноз наизусть выучил, чтобы знать, за что счет выставлять. — Тебе бы его и по бумажке прочитать не удалось, не то что выучить, — осадил его Нань. — Слышь, — Нань-гэ, — Ван Фэй похлопал его по плечу, — знаешь, в чем твоя главная беда? — В том, что весь пар, который я коплю в других местах, я выпускаю на тебе, — Бянь Нань усмехнулся и достал сигарету. Прикуривать не стал, просто зажал в зубах, поигрывая ей. — Вот видишь, как нелегко мне живется, — Ван Фэй трагически вздохнул. — Так мы идем за лепешками или как?⟣ · · ⟡ · · ⟢
На следующее утро, выйдя на пробежку, Бянь Нань немного пожалел о своем вчерашнем порыве. Мысль о том, что после изматывающих уроков и корта ему придется снова тащиться туда и портить себе настроение, вызывала глухое раздражение. Несколько раз за утро он порывался набрать Эр Бао и сказать, что не придет, но рука так и не поднялась. Мальчишка так искренне привязался к нему, в его глазах при встрече всегда было столько тепла и ожидания, что Бянь Нань просто не мог его подвести. Цю И явно был для брата авторитетом, которого тот боялся и слушался беспрекословно. — Слушай, Фэй, ну почему у такого типа, как Цю И, такой классный брат? — прошептал Бянь Нань, уронив голову на парту рядом с Ван Фэем. — Вернее, как у такого чудесного ребенка может быть такой отбитый старший брат? — Реально пойдешь вечером? — спросил Ван Фэй. — Совесть замучила? — Да при чем тут совесть! Я Эрбао обещал. — Нань нахмурился. — Твою мать… пойду. Раз уж я его так качественно приложил, что он теперь в гипсе, буду заходить каждый день — любоваться делом рук своих.
