Ты меня бесишь | Волки не ходят поодиночке | 狼行成双

Сидя в кабинете врача, Бянь Нань, хоть и провалился в сон, успел краем уха поймать порцию нравоучений в адрес Цю И. Если он сейчас не впряжется и не поможет, у Цю И останется всего два пути — либо продолжать геройствовать самому, окончательно губя ногу, либо переложить всю тяжесть быта на плечи маленького Эр Бао и отца-инвалида. Бянь Нань никогда не желал Цю И зла настолько, чтобы тот остался калекой на всю жизнь, но еще невыносимее ему было представлять, как каждый день надрываются этот «сахарный комочек» и прикованный к креслу мужчина. Единственным выходом было признать последствия и взять их на себя, вкладывая и деньги, и силы. Оставалось лишь надеяться, что нога Цю И проявит благоразумие и заживет побыстрее — просто чтобы его собственное «рабство» в качестве разнорабочего не затянулось на вечность. Сидя в такси на обратном пути, Бянь Нань пытался организовать нормальный обед, но всё шло наперекосяк. Первый ресторан наотрез отказался везти заказ дальше пяти километров, во втором банально не хватало курьеров, а в третьем заявили, что доставка возможна только при чеке от трехсот юаней. — Да чтоб вас! — Нань окончательно вышел из себя. — Тогда накидайте мне еще пару блюд сверху, лишь бы сумма сошлась! Когда он повесил трубку, Цю И долго и задумчиво смотрел на него, а потом вздохнул: — Ты когда-нибудь обычную еду на вынос заказывал? — Да заказывал я, чего ты начинаешь? — буркнул Бянь Нань, отворачиваясь к окну. — У нас в школе даже миску лапши с говядиной привезут прямо к забору, еще и по пути в супермаркет за газировкой заскочат, если вежливо попросишь! — А позвонить в нормальную доставку с готовой едой тебе в голову не пришло? Обязательно надо было заказывать из ресторана? — Цю И явно не знал, смеяться ему или нет. — Фастфуд невкусный, а я проголодался и хочу нормально поесть, — отрезал Нань. После того как он доставил Цю И домой, пришлось ждать еще почти час. Бянь Нань уже начал всерьез подумывать о том, чтобы самому сорваться в ближайшую забегаловку и притащить еду в коробках, когда курьер из ресторана наконец-то прибыл. — Ого! — Эрбао завороженно смотрел на гору коробок на столе. — Как много! Нам же не съесть столько... — Сходи-ка за тарелками лучше, — Бянь Нань похлопал его по макушке. — Всё съедим, не переживай. — Это же кучу денег стоит? — отец Цю с сомнением разглядывал упаковки. — Да ерунда, — отмахнулся Бянь Нань, открывая контейнеры и перекладывая еду на тарелки, которые принёс Цю Янь. — Мы тут и так всё время мою стряпню ели, надо же хоть раз по-человечески поесть. Меня самого уже мутит от неё. — Цю И, — отец многозначительно глянул на сына. Цю И кивнул и полез в карман за кошельком. — Эй, завязывай, — Нань перехватил его взгляд. Цю И замер, пару секунд помолчал, потом вытащил руку и незаметно поманил его пальцем: — Подойди-ка сюда. Бянь Нань нехотя приблизился. — Ты что, за свой счет решил шикануть? — так же тихо, чтобы не слышал отец, спросил он. — Естественно, — прошептал Нань. — Стал бы я иначе столько заказывать? — Кошелёк у меня в комнате, сходи возьми, — уже вслух, обычным голосом сказал Цю И. Нань сразу смекнул, к чему этот спектакль перед отцом: — Да потом, не к спеху. — Эрбао, сходи принеси, — мягко подтолкнул отец сына. — А то потом из головы вылетит. — Я сам, я сам! — Нань поспешил в спальню. — Эрбао, накладывай рис, начинаем! Зайдя в комнату, он вытащил из своего бумажника несколько купюр и на ходу запихнул их в кошелек Цю И. Вернувшись в гостиную, он небрежно бросил его на стол: «Вот, даже лишнего прихватил». Цю И в ответ лишь понимающе усмехнулся. Изначально Нань планировал три блюда и суп, но из-за лимита пришлось дозаказывать. К счастью, «лишними» оказались курица и жареный гусь — они отлично хранятся, так что и на ужин хватит. Эрбао был в восторге. Быстро расправившись с едой, он схватил своего Бамблби и умчался во двор, где тут же устроил целое представление с криками и смехом. Цю И глянул на часы:  — Цю Эрбао! — Что?! — донеслось из-за двери. — Ты вообще видел, который час? Малец вбежал в комнату, посмотрел на часы и в ужасе прикрыл рот ладошкой: — Ой, уже час! Я не заметил... — Посуду мой, — Цю И указал на стол. Нань помог составить тарелки у раковины во дворе. Пока малец возился с водой, Нань присел рядом на корточки: — Хочешь, потом сходим твою машинку на радиоуправлении выгуляем? — Хочу! — у мальчишки сразу загорелись глаза. Он завертел тарелку в руках ещё быстрее. — Пойдем на заброшенный завод, там сейчас никого нет, места полно! Пока он сидел рядом, в комнате зазвонил его мобильник. Бянь Нань машинально похлопал себя по карманам и только тогда вспомнил, что кинул телефон в сумку. Звонил отец. Голос в трубке был полон недовольства: — Ты что там устроил? — Я… — Бянь Нань поморщился. Он прекрасно понял, о чём речь. — Я днём вернусь. — Я же тебе сказал, тетя купила тебе подарки. Почему нельзя было приехать пораньше? — отец явно злился. — Бянь Хао тебе звонил, ты трубку не берешь... — Он мне звонил? — Бянь Нань опешил. Чтобы Бянь Хао сам ему позвонил, это было не просто маловероятно — это было почти невозможно. Он проверил экран: ни одного пропущенного от брата. — Не было звонков. С чего бы ему мне звонить? — Всё, не начинай, — отрезал отец. — Живо домой! — ...Понял. Настроение испортилось в мгновение ока. Повесив трубку, он еще какое-то время просто стоял на месте, не в силах стряхнуть с себя эту липкую ярость. Отец Цю И, выпив лекарство, ушел в свою комнату отдыхать, и только тогда Цю И, всё это время внимательно наблюдавший за Бянь Нанем с дивана, негромко окликнул его: — Эй. — М? — Бянь Нань встрепенулся, пытаясь вынырнуть из своих мыслей. — Чего тебе? Цю И слегка кивнул в сторону двери. Обернувшись, Бянь Нань увидел, что Цю Янь уже вымыл посуду и теперь стоял, вцепившись в косяк, и смотрел на него с явным ожиданием. — Если у тебя дела, я сам его выведу погулять, — предложил Цю И. — Да нет у меня никаких дел, — Бянь Нань подошел к мальчику и весело хлопнул его по плечу. — Пошли, гонщик. Посмотрим, на что способна твоя тачка. На самом деле «дела» были, и отец уже был вне себя от ярости, так что спешить теперь не имело смысла — всё равно уже опоздал. Бянь Наню до чертиков не хотелось уходить из этого дома, но и окончательно закреплять в сознании отца образ «непутевого сына» тоже было нельзя. Иногда он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Родная мать не звонила и не появлялась годами, и Бянь Нань никогда не знал, что такое материнская любовь. Единственной его опорой был отец, но тот, прежде всего, принадлежал другой семье — той самой, которую когда-то разрушила его мать. А сам он... он был просто избалованным сорняком, выросшим в чужом саду. Сидя на пыльном дворе заброшенной фабрики и наблюдая, как Эр Бао с визгом носится за своей машинкой, Бянь Нань вдруг задумался. Ему часто бывало паршиво, но жизнь Цю И казалась ему чем-то невероятным. Судя по словам мелкого, мамы он не видел, а значит, как минимум восемь лет назад Цю И остался без матери. Авария... Эр Бао говорил, что и отец пострадал тогда же. Бянь Нань нахмурился: если всё это случилось в один день, выходит, Цю И тащит на себе весь этот дом с девяти или десяти лет? — Эрбао! — позвал он. — Ась! — звонко отозвался малец. — Иди-ка сюда, дай я тебя обниму, — Нань широко раскрыл объятия. Цю Янь, прижимая к себе машинку, подбежал и уткнулся ему в грудь: — Кажется, батарейки садятся! — Купим новые в супермаркете, не проблема, — Бянь Нань прижал его к себе, уткнувшись подбородком в макушку. Они проиграли больше часа, пока Нань не привел вспотевшего и счастливого ребенка домой. — Я… — начал он уже на подходе к дому, собираясь сказать, что ему пора, но Цю Янь вдруг резко обернулся и приложил палец к губам: — Тсс... Брат спит. Цю И и правда заснул на диване, закинув руку за голову и вытянув ногу на подставку. — Сходи умойся сначала, ты весь в поту, — шепнул Нань мелкому. Пока Эрбао шуршал в ванной, Нань подошел к дивану. Будить или не будить? — Цю Дабао, — тихо позвал он. Никакой реакции. Нань наклонился поближе: — Эй, господин Да Бао. Цю-калека... белокожая барышня… Цю И спал без задних ног. Нань уже занес руку, чтобы толкнуть его в плечо, но замер. Ресницы у Цю И оказались неожиданно длинными. Раньше он этого не замечал. Может, потому что они не чёрные? Он придвинулся ближе и стал рассматривать. У метисов вообще какого цвета ресницы? Тоже светлые? Он придвинулся еще ближе, почти касаясь лица Цю И своим. Завиваются или нет? — Ты в курсе, что от тебя жаром пышет, как от печки? — Цю И внезапно открыл глаза. — Твою ж! — Нань отшатнулся и едва не свалился. — Ты спал или притворялся?! — Спал, пока ты меня своим дыханием не поджарил, — Цю И лениво потянулся. — Ты чего там высматривал? — Ничего я не высматривал! Просто хотел сказать, что Эрбао уже дома, а мне пора, — Бянь Нань схватил сумку, но тут же снова обернулся. — Слушай, а ресницы у тебя какого цвета? — Что? — Цю И даже слегка опешил. — Ресницы. Какого цвета? — Бянь Нань ткнул себе в глаза. — У меня чёрные, хотя их особо и не видно. — Понятия не имею, не изучал, — Цю И рассмеялся. — Тебе реально заняться нечем. — Так я же раньше метисов не видел, — цыкнул Бянь Нань и тут же поймал в дверях вернувшегося после умывания Цю Яня. — Эрбао, иди-ка сюда, дай посмотреть, какого у тебя ресницы цвета. — Чёрные, — очень серьёзно сообщил Цю Янь, зажмурившись и подняв лицо вверх. Его ресницы тут же затрепетали вместе с веками. — А я думал, будут коричневые, — улыбнулся Нань и потрепал его по щеке. — Всё, отдыхайте. Я поехал. — Когда вернешься? — спросил малец. — Будет время — зайду. Нань поймал себя на мысли, что сказал это совершенно естественно. Привычка и правда страшная сила.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

В такси он вырубился почти сразу. Водителю пришлось его расталкивать уже у ворот их безвкусно роскошного жилого комплекса с не менее безвкусным пафосным названием. Настроение тут же рухнуло. Возвращаться домой для него никогда не было чем-то приятным. Особенно когда там одновременно находились Бянь Хао и Бянь Синъюй. Он не стал заезжать во двор, вышел у входа и поплёлся по дорожке пешком. У ворот в дом он особенно долго возился с ключами, будто боялся, что в любой момент снова зазвонит телефон… — Сяо Нань вернулся! — раздался голос тёти Линь, едва он вошёл в гостиную. — Тетя Линь, — отозвался Бянь Нань, выдавив улыбку. — Я обедал с друзьями, вот и задержался. — Ничего, ничего. Твой отец уже переживал, а я сказала, что ты наверняка с друзьями, — она подошла и внимательно его оглядела. — Только лето началось, а ты уже как будто ещё темнее стал. — Я никогда бледным и не был, — Нань хотел было проскочить к себе, но наткнулся на сидящего в гостиной Бянь Хао. Улыбка на лице моментально завяла. — Весь мокрый, иди наверх, прими душ, — сказала тётя Линь, хлопнув его по спине. — Одежду, что я тебе купила, я уже положила в комнату. Посмотришь потом, нравится ли. Твой отец в кабинете. — Спасибо, тетя. Кабинет отца занимал почти весь третий этаж — его личная цитадель с тренажерным залом и комнатой для коллекций. Выглядело всё это дорого и внушительно, но Бянь Нань бывал там редко. Забросив сумку в свою комнату, он глянул на гору пакетов. Мачеха накупила кучу шмоток, но, как обычно, в своем вкусе: Нань предпочитал неброские черный, белый и серый, а тетя Линь упорно выбирала всё самое яркое и кричащее. Он отложил в сторону несколько более-менее спокойных вещей, чтобы потом забрать их в школу, и вышел из комнаты, собираясь подняться в кабинет. У самой лестницы он нос к носу столкнулся с Бянь Синъюй. Она подпирала стену и, увидев его, как-то странно замялась, а потом вздернула подбородок:  — Эй, Бянь Нань. Нань остановился. Сестра кашлянула, рассматривая стену за его плечом:  — Слушай… ты с тем… с Цю И… вы типа общаетесь? Бянь Нань даже опешил. Чтобы Синъюй сама заговорила с ним, да еще и про Цю И? — Ну, пересекаемся, — осторожно ответил он. — У него ведь нога сломана? — спросила она, всё так же глядя куда угодно, только не на брата. — Ага. Перелом. Нань двинулся было к лестнице. — Да куда ты вечно несешься! — вспылила девушка, но тут же понизила голос: — Сильно серьезно? Ты знаешь, где он живет? Он что, уже не в больнице? — Ты… — Бянь Нань уставился на неё, лихорадочно пытаясь понять, что вообще между ней и Цю И и почему она допрашивает именно его. — А ему самой позвонить не проще? — Если бы могла, стала бы я у тебя спрашивать! У него телефон отключен! — раздраженно выплюнула она. Выключен? Бянь Нань застыл. И только сейчас понял, что всегда звонил по тому номеру, который ему оставил Эрбао. Телефон Цю И действительно всё это время был выключен? — Ну? — Синъюй нетерпеливо посмотрела на него. — Я и сам толком не знаю. Слышал только, что его выписали. У меня даже номера его нет. — Не ври. Не верю! — Она резко протянула руку. — Дай телефон, посмотрю! Нань проигнорировал её и пошел вверх по ступеням. Не будь всей этой истории с переломом, у них с Цю И вообще не было бы ничего общего. — Дай посмотреть, кому говорю! — Синъюй вцепилась в его локоть и сорвалась на крик. — Синъюй? — донесся снизу голос Бянь Хао. — Я не с тобой разговариваю! — резко крикнула она в ответ и снова впилась взглядом в Бянь Наня. — Руку убери, — процедил Нань. Он был на грани взрыва. В конце концов, когда сестра разжала пальцы, он просто достал мобильник и швырнул ей в руки, после чего скрылся на третьем этаже. Пусть ищет. Номер Эрбао у него всё равно был записан как «Кудряшка». Отец сидел у панорамного окна в кабинете и неспешно заваривал чай. Заметив сына, он поманил его рукой:  — Заходи. Чаю выпьешь. Бянь Хао чай не любил, предпочитал кофе. Бянь Синьюй сидела на диетах и проявляла интерес разве что к каким-нибудь «чаем для похудения». Из всей семьи только Бянь Нань ещё мог иногда составить отцу компанию, хотя и сам к чаю был совершенно равнодушен. Просто он был единственным в доме, кто не смел открыто идти против воли отца. Ему не хватало на это ни наглости, ни уверенности в своем праве. — С одноклассниками гулял? — спросил отец, наполняя пиалу.  — Угу, — Бянь Нань кивнул и сделал глоток. — Одежду, что тётя купила, смотрел? — Видел. Хорошая, спасибо. Он взял с полки кисточку для ухода за чайником и принялся бездумно крутить её в пальцах, водя щетиной по дереву. Отец ненадолго замолчал, будто окончательно исчерпав темы для разговора, после чего откинулся на спинку кресла и уставился в окно. Бянь Нань последовал его примеру: налил себе ещё чаю и тоже закрыл глаза. После бессонной ночи и всей этой беготни за день его разморило окончательно — уже через пару минут он провалился в тяжелый, глубокий сон. Проснулся он оттого, что в комнате стало прохладно. На плечи был накинут тонкий плед, а отца в кабинете уже не было. Бянь Нань залпом выпил успевший остыть чай, вышел из кабинета и начал спускаться вниз, но на втором этаже невольно затормозил у перил. Снизу, из гостиной, доносился взрыв искреннего смеха. Синъюй, прижавшись к плечу отца, что-то весело щебетала, Бянь Хао лениво вставлял свои ремарки — вместе они выглядели как идеальная, законченная картина. Семья. Бянь Нань так и не решился спуститься: лишний элемент в этой композиции явно не требовался. Он вернулся в свою комнату. Телефон лежал на столе — сестра всё-таки вернула его, судя по всему, так ничего полезного и не высмотрев. Нань сел за компьютер и набрал Вань Фэю: — Че делаешь?  — В Доту режусь! — отозвался тот. — Ты дома? — Дома. Давай в дурака, — буркнул Нань.  — Я в До… ладно, давай в дурака, — со вздохом сдался Вань Фэй. — Ну и зануда ты сегодня. Тот лишь криво усмехнулся, бросил трубку и с головой ушел в игру, стараясь не слышать смеха, доносящегося снизу.