Ты меня бесишь | Волки не ходят поодиночке | 狼行成双

— Эй! — вскрикнул Цю И. От этого неожиданного укуса в плечо он едва не подпрыгнул. Бянь Нань ничего не ответил. Сразу после этого выпада силы покинули его, руки соскользнули с подлокотников, и он всем весом навалился на Цю И. — Воу... — Цю И сегодня съел немного, зато пива выпил прилично. Под этим внезапным давлением он почувствовал, что из него сейчас всё лишнее наружу выйдет. Он поспешно высвободил руки и попытался отпихнуть: — Вставай давай. Бянь Нань не шевелился. Его подбородок всё ещё покоился на плече Цю И, заставляя того морщиться от тупой боли. Цю И повернул голову, схватил Бянь Наня за волосы и слегка потянул назад. — Бянь Нань? Разглядев лицо, Цю И не сдержался: — Да ты издеваешься... Пиздец! Бянь Нань спал. Цю И в жизни не видел человека, который мог секунду назад укусить кого-то за плечо, а в следующую уже отключиться. Бянь Нань определённо продолжал расширять границы его познания мира. Многолетний опыт «интеллектуальных войн» с Эрбао и отцом, которые мастерски притворялись спящими, позволил мгновенно определить: этот дрыхнет по-настоящему. Стоило Цю И разжать пальцы на его волосах, как голова Бянь Наня безвольно мотнулась, и он начал сползать на землю. — Сдаюсь, ты победил, — вздохнул Цю И. Он выудил из шезлонга подушку, подсунул её под голову Бянь Наню и, потирая ноющее плечо, первым делом отправился в туалет. В доме было тихо, отец и Эрбао давно видели десятый сон. Цю И зашёл в комнату, собрал разбросанные по кровати игрушки и одежду младшего, а потом вернулся во двор. Бянь Нань не шелохнулся, только тело его как-то причудливо изогнулось на земле. Цю И подошёл и потянул его за руку: — Просыпайся. Бянь Нань даже не хмыкнул, не говоря уже о том, чтобы хоть как-то помочь дотащить свою тушу до кровати. Цю И со вздохом сел рядом и допил остатки йогурта Эрбао. Пиво давало о себе знать — в сон клонило нещадно. В обычное время закинуть Бянь Наня на плечо и донести до кровати не составило бы труда, но сегодня тот обмяк, как мешок с песком. Допив йогурт, Цю И рывком поднял Бянь Наня, придав ему полусидячее положение, подхватил под мышки и буквально потащил в дом. — Братик, — из темноты вынырнул Эрбао. Он стоял у дверей отцовской комнаты в одних трусах. — Ты чего делаешь? — Не видишь? Пытаюсь дотащить тигра до кровать, — выдохнул Цю И. — Ты чего вскочил? А ну марш спать. — Я в туалет, — Эрбао затрусил к выходу, но на полпути обернулся. — А Даху в обморок упал? — Ага, от моей красоты, — усмехнулся Цю И, втягивая Бянь Наня в комнату. — Давай быстрее, чтобы через минуту я тебя в постели видел! Он дотащил Бянь Наня до кровати и бросил лицом вниз. Тот что-то невнятно промычал, ноги так и остались висеть, упираясь коленями в пол. Цю И скинул с него кроссовки и, подхватив за ноги, закинул на матрас. — А-а... — Бянь Нань перекатился на бок. — Убива-а-ают... — Не смей лезть на середину! — Цю И перехватил его и оттащил от стены к краю. — У тебя штаны все в пыли. Бянь Нань сонно приоткрыл глаза. Взгляд был мутным и расфокусированным — непонятно, куда он вообще смотрит. Не дожидаясь, пока Цю И что-то скажет, он на удивление ловко стащил с себя штаны и спихнул их на пол, едва не заехав Цю И пяткой в челюсть. Избавившись от лишнего, он тут же перевернулся на другой бок и снова прилип к стене. — Вот же блин! — проворчал Цю И и влепил ему шлепок по бедру. Ладонь тут же стала липкой от пота. Он вытер руку о футболку Бянь Наня, вздохнул, сходил во двор за мокрым полотенцем, включил кондиционер и снова потормошил друга: — Эй, обтерись, ты весь потный. — Не-а, — отрезал Бянь Нань, вцепившись в одеяло и уткнувшись лицом в стену. Через секунду послышался тихий храп. Цю И не был помешан на чистоте, но мысль о том, что кто-то потный и в грязной уличной одежде развалился на его постели, приводила его в бешенство. Будь это Эрбао, он бы уже давно тащил его в душ под холодную воду, но Бянь Нань был слишком крупным объектом для таких маневров. — Да не беси ты! — Бянь Нань внезапно перевернулся и наотмашь махнул рукой. Цю И едва успел отскочить, и кулак Бянь Наня с глухим стуком врезался в доски кровати. Тот даже глаз не открыл — спал мертвецким сном. — Да ты сам, блядь, бесишь больше всех! — Цю И просто онемел от такой наглости. Он подошёл и влепил Бянь Наню пару звонких шлепков по руке — аж ладонь обожгло. Тот лишь нахмурился, поскрёб место удара и, так и не приходя в сознание, захрапел дальше. Цю И понял: выбора нет. Либо он что-то предпримет сейчас, либо матрас можно будет выбрасывать. Он взобрался на кровать, навис над Бянь Нанем, задрал его футболку до самой груди и рывком стянул через голову, отшвырнув в угол. Затем мокрым полотенцем начал яростно вытирать грудь и живот, после чего перевернул на живот и прошёлся по спине. Сходил, снова прополоскал полотенце и ещё раз тщательно протёр его с ног до головы. И только после этого он взял чистую одежду и пошёл в душ. Когда он вернулся, Бянь Нань спал относительно спокойно, прижавшись к стене. Цю И выключил свет, поправил подушку и вдруг почувствовал под ней что-то твёрдое. Он зажёг настольную лампу и увидел коробочку в яркой обёртке. К ней была приклеена открытка, на которой почерком Эрбао было выведено: «Братик, днём рождения! Расти скорее, будь ещё красивее. Цю Янь». Он с улыбкой вскрыл упаковку. Внутри оказалась лампа для чтения. Цю И удивился — он был уверен, что мелкий купит какие-нибудь сладости. Убрав старую лампу, он прикрепил новую к изголовью, а затем заглянул в комнату отца. Эрбао лежал с закрытыми глазами, но ресницы его мелко подрагивали. — Мелкий, — Цю И коснулся его носа. — Я только что из туалета, ещё не успел уснуть, — тут же признался Эрбао. — Я видел твой подарок, — Цю И поцеловал его в лоб. — Спасибо, мне очень нравится, уже поставил. — Правда? — глаза у него загорелись. — Даху сказал, тебе точно понравится. — Правда, — кивнул Цю И. — Он с тобой ходил? — Угу, он выбирал, — Эрбао смущённо улыбнулся. — Я-то хотел купить чего-нибудь вкусненького. — Завтра я сам куплю тебе всё, что захочешь, — Цю И потрепал его по щеке. — Спи. Вернувшись к себе, Цю И лёг. Щёлкнул выключателем на новой лампе — свет погас. Через секунду снова включил. И ещё раз. Поиграв так немного, он легонько ткнул Бянь Наня локтем в спину: — Эй. Бянь Нань лишь мирно посапывал. Цю И, помедлив, перевернул его на спину и тихо шепнул прямо в ухо: — Спасибо… за лампу. Бянь Нань чмокнул губами, нахмурился, но продолжил спать. Цю И долго смотрел на него в полумраке, прежде чем окончательно выключить свет и закрыть глаза.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Ночь прошла на удивление тихо — Бянь Нань не размахивал конечностями, и Цю И проспал без задних ног до первых криков соседского петуха. Эрбао вскочил рано. Судя по звукам, он уже вовсю гремел посудой во дворе, убирая вчерашний ужин. Цю И только собрался встать и сказать мелкому, чтобы тот оставил всё ему, как Бянь Нань резко подскочил на кровати, будто его ударили током. — Ты... — Цю И от неожиданности вздрогнул. — Чего творишь? — ...утро, — пробормотал Бянь Нань. Он пулей скатился с кровати и принялся лихорадочно метаться по комнате в поисках вещей, натягивая их на ходу. — У тебя пожар? — Цю И недоумённо наблюдал за этим марафоном. — Нет... то есть да, — Бянь Нань взъерошил волосы. — Дело есть. — Штаны наизнанку натянул, — заметил Цю И. Бянь Нань глянул вниз, чертыхнулся, быстро переоделся и, хватая сумку, со всей дури впечатался бедром в угол стола. — Ай! — Ты вчера лбом приложился, тебе мало? — Цю И покачал головой. — Что с тобой? — Мне пора, правда, — Бянь Нань закинул сумку на плечо. — Слушай, я вчера так набрался... Цю И понял, что тот просто сгорает от стыда за вчерашнее «нападение». Он уже открыл рот, чтобы сказать, что всё в порядке, но Бянь Нань уже был у двери. — Короче, я вообще ничего не помню. Как отрезало! Слова Цю И так и остались несказанными. Раз «отрезало» и ничего не помнит — значит, и успокаивать некого. Когда Бянь Нань выскочил во двор, Эрбао как раз вытаскивал из холодильника торт. Увидев гостя, он радостно бросился навстречу: — Даху! — Привет, малыш. Чего так рано? — Бянь Нань присел и обнял его. — Будем есть торт! — Эрбао помахал пачкой свечей. — Вчера не успели, мне он даже ночью снился. Бянь Нань хотел было смыться поскорее, но против такого аргумента пойти не смог. Он обернулся: Цю И уже стоял в дверях, натягивая футболку. — Ну, ладно... давайте есть, — вздохнул Бянь Нань, бросая сумку на стул. Воспоминание о том, как он вчера наклонился, чтобы поцеловать Цю И, всё ещё ясно крутилось у него в голове. Ночью этот момент прокручивался во сне снова и снова, столько раз, что хотелось просто выругаться. Стоило утром открыть глаза и вспомнить об этом, как появлялось единственное желание — с размаху врезаться лбом в стену. Подумаешь, поцеловать парня — не велика проблема. Он и Вань Фэя как-то чмокал по приколу, а Сунь Ифань, когда набирался, вообще лез обниматься и по нескольку раз звонко чмокал его в щёку. Но тут всё было совершенно иначе! Он впервые захотел поцеловать другого мужчину. В губы! Прямо в губы! Даже тот финальный укус казался теперь каким-то странным, необъяснимым порывом. «Больной, честное слово» Впрочем, Цю И вёл себя как обычно. Смотрел спокойно, голос ровный. Бянь Нань замер над тортом, надеясь, что тот не придал этому значения. Главное, чтобы не подумал, что у него крыша поехала. Видимо, алкоголь ему противопоказан в любых дозах. — Даху! — позвал Эрбао. — Зажигай свечи! — А, точно. Эрбао был фанатом церемоний. Несмотря на раннее утро, всё должно было быть по правилам: свечи, песня, загадывание желания. Бянь Нань достал свечи, Цю И протянул зажигалку. — Сколько ставить? — спросил Бянь Нань. — Тебе сколько исполнилось? — Восемнадцать! — гордо выкрикнул Эрбао. — Совершеннолетний! — Ого, — улыбнулся Бянь Нань, втыкая в крем целый лес свечей. — Всего на полтора месяца старше меня, а ведешь себя так, будто тебе все тридцать. — Это ты просто ровесник Эрбао, — Цю И слизнул каплю крема с края торта. — Слишком сладко. — Всё, веди папу, — Бянь Нань хлопнул младшего по плечу. Они хором спели поздравление, Цю И задул свечи, и Эрбао с восторгом принялся раздавать тарелки. — Тут нужен инструмент посерьезнее, — Цю И сходил на кухню за ножом для арбуза. Примерился к торту: — Я режу? — Угу, — кивнул Бянь Нань, глядя на его руки. Голос предательски дрогнул: — Именинник... режь. Он поспешно отвернулся. Торт оказался действительно вкусным. Эрбао вовсю прыгал рядом, пытаясь измазать Бянь Наня кремом. Тот ловко увернулся, подцепил пальцем немного сливок и мазнул малого по носу: — Будешь маленьким дедом с белой бородой! — Ты тоже! — Эрбао захохотал и размазал крем по губам Бянь Наня, после чего переключился на брата. Цю И послушно подставил лицо под «удары» кремом. Когда Эрбао отвлекся на отца, Цю И вдруг молниеносно потянулся к Бянь Наню и провел пальцем по его щеке, оставляя жирный мазок. Нань замер. Это мимолётное прикосновение отозвалось в теле странной дрожью, внизу живота на мгновение всё сжалось. «Да когда же это пиво из меня выйдет!» — в панике подумал он. Пять бутылок превратили его в какого-то озабоченного психа. Пытаясь заглушить неловкость, он просто взял кусок торта и припечатал его к лицу Цю И. — Ах ты... — Цю И не успел увернуться. Лицо его теперь скрывалось под слоем крема и крошек. Недолго думая, он схватил свой кусок и ответил тем же. Эрбао зашёлся в восторженном хохоте. Бянь Нань, слизывая крем с уголков рта, посмотрел на Цю И, у которого в маске из взбитых сливок виднелись только глаза, и тоже начал хохотать, не в силах остановиться. — Смейся-смейся, — фыркнул Цю И, сам еле сдерживая смех. Торт был огромным и приторным, так что взрослые осилили по куску, а Эрбао умял два и блаженно растянулся в шезлонге. — От него же разнесёт во все стороны, — Бянь Нань тер лицо с мылом у умывальника. Крем был жирным и никак не поддавался. — Слушай, у вас есть средство для посуды? Оно лучше берёт. — У тебя телефон разрывается, — заметил Цю И, всё ещё в белых пятнах крема на лбу. — Глянь, кто там. Наверное, Вань Фэй, — Бянь Нань махнул рукой, продолжая умываться. Цю И выудил мобильник из сумки, взглянул на экран, подошёл ближе: — «Мама». Бянь Нань замер и выпрямился. Цю И протянул ему телефон и полотенце. — Бля... чего ей надо? — он наскоро обтёр лицо, вытер руки о штаны и взял трубку. Цю И занял его место у раковины. Бянь Нань долго смотрел на экран, а потом вышел за ворота. — Алло? — он прислонился к стене. — Какое ещё «алло»? Ты мой номер не сохранил? — раздался в трубке голос матери. Голос у неё был красивый, в сорок лет она звучала как молодая девушка, капризно и нежно. Но у Бянь Наня от этого звука становилось тяжело. — Сохранил я. — Так сложно «мама» сказать? Совсем там зажрался, про родную мать забыл, — в её голосе зазвучала привычная обида. — Я помру, ты небось и на похороны не придёшь! — Что-то случилось? — нахмурился Бянь Нань. — Да что у меня может случиться! Пока я не сдохну, тебе всё равно, — запричитала она. — Я же для тебя пустое место... Бянь Нань молчал, тяжело вздыхая. — Такой же бессердечный, как твой отец! — бросила она напоследок. Бянь Нань хотел что-то ответить, но услышал на том конце мужской ор, звук чего-то разбитого и пронзительный крик матери: «Ты совсем псих?!». После чего звонок оборвался. Он перезвонил, но она не взяла трубку. — Я уж думал, ты ушёл не попрощавшись, — раздался голос Цю И за спиной. Бянь Нань резко обернулся: — Ты давно здесь? — Нет, — Цю И внимательно на него посмотрел. — Только что вышел. — …а. — Ты как? — Цю И указал на его лицо. — Выглядишь неважно. — Да? — Бянь Нань потер щеку. — Это всё мыло твоё дурацкое. — Смотри, а то скажешь ещё, что это от «Дабао» лицо горит, — хохотнул Цю И, но через секунду его тон стал серьезным: — Случилось что-то?