Ты меня бесишь | Волки не ходят поодиночке | 狼行成双

Семья отца вернулась с моря на два дня раньше запланированного. Когда они открыли дверь и вошли в дом, Бянь Нань как раз крепко спал на диване в гостиной после бессонной ночи за просмотром фильмов. От неожиданности он вздрогнул и, спросонья не сориентировавшись, кубарем скатился с дивана прямо на пол. — Ты чего здесь спишь? — отец взглянул на часы. — Это у тебя днём прилёг или ты со вчерашнего дня так и не вставал? — Днём, — Бянь Нань поднялся, потёр нос и подошёл забрать у тёти чемодан. — Вы же говорили, до субботы будете? — Везде толпы, на пляже тоже людей полно — не море смотришь, а на людей, — ответила тётя, доставая из сумки коробочку. — Кстати, Сяо Нань, я тебе кое-что купила, посмотри, понравится ли. — Спасибо, тётя, — он принял подарок. — Не обязательно постоянно мне что-то покупать, главное, что вы хорошо отдохнули. Следом зашли Бянь Хао и Бянь Синъюй. Бянь Нань мельком глянул на них и, прижимая подарок к груди, собрался уйти к себе, но тут примчался пёс. Он с ходу запрыгнул на парня, обслюнявив его с ног до головы, и Бянь Наню стоило немалых трудов вырваться из этого «плена» и сбежать на второй этаж. Внизу продолжали шумно обсуждать поездку и спорить, куда поехать в следующий раз. Бянь Нань вскрыл коробку — там оказались часы для дайвинга. Симпатичные, правда, вряд ли ему представится случай использовать их по назначению. Разве что когда пойдёт с Эрбао в бассейн, даст мелкому поиграть. Вспомнив об Эрбао, он невольно вздохнул. Последние дни Цю И был завален работой: один из его учеников отлично сдал экзамены и порекомендовал его двоим девятиклассникам, так что всё свободное время Цю И теперь было расписано по минутам. На тренировки Эрбао привозили в спешке: Цю И высаживал его у ворот школы, махал рукой, и Эрбао сам бежал на корт. После занятий либо Бянь Нань отвозил его домой, либо Цю И забирал его в перерывах между уроками. Поговорить толком не получалось. В дверь тихо постучали. Бянь Нань отложил часы и открыл. В коридоре стояла Бянь Синъюй. Увидев брата, она как-то замялась, пару раз подпрыгнула на месте от неловкости и протянула небольшой бумажный пакет. Бянь Нань озадаченно принял его: — Что это? — Это... — Синюй опустила голову и, прикрыв рот ладонью, откашлялась. — Сувениры. Один тебе, а второй... для... для... — Для Цю И? — догадался Бянь Нань. — Угу, — кивнула она. — Передай ему, пожалуйста. Я боюсь, что если подарю сама, он не возьмёт. — ...Ну, не факт, что он возьмёт их из моих рук, — Бянь Нань не знал, что внутри, но, зная характер Цю И, сомневался, что тот примет подарок от Синъюй. — Это просто мужской браслет из жемчуга, ничего особенного, — быстро протараторила она, явно смущаясь. — Если не захочет — оставь себе или просто выкинь. Не дав брату вставить ни слова, она развернулась и юркнула в свою комнату, захлопнув дверь. В пакете лежали два одинаковых браслета из красивого чёрного жемчуга.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

На следующий день, когда Цю И привез Эрбао к школе, Бянь Нань уже ждал его у ворот, сидя на корточках. — О, большой босс приехал, — Бянь Нань подошёл и придержал руль велосипеда. — Чтобы тебя увидеть, нужно караулы выставлять. — Случилось что? — улыбнулся Цю И. Бянь Нань протянул ему пакет с браслетом: — Бянь Синюй передала. Боялась, что ты не возьмёшь, так что попросила меня. — Бянь Синюй? — удивился Цю И, заглядывая в пакет. — Что это? — Жемчужный браслет. Они на море ездили, привезла сувениры — один мне, один тебе. — Одинаковые? — Цю И достал украшение. — Ага, — Бянь Нань заметил, как выигрышно чёрный жемчуг смотрится на светлой коже Цю И. — Слушай, тебе идёт. Контраст классный: чёрное на белом. — А ты свой будешь носить? — спросил Цю И. — На тренировках нельзя, — Бянь Нань поскрёб затылок. — Слушай, возьми его, а? Иначе она меня задолбает вопросами, а мне это... вообще не в кайф… Цю И долго смотрел на браслет в ладони, а потом медленно кивнул: — Ладно. Вечером позвоню ей, поблагодарю. Он убрал подарок в карман и уже собирался развернуться, когда Бянь Нань окликнул его. — Слышь, — Бянь Нань широко улыбнулся. — Я сегодня вечером к вам приду поужинать. Еду сам притащу, тебе готовить не надо. Поедим, и пойдёшь на свою работу. — У меня сегодня отгул, — Цю И пристально посмотрел на него. — Не хочешь домой идти, да? — Там как-то неуютно сейчас, — вздохнул Бянь Нань. — Через пару дней тренировки начнутся, попрошу тренера разрешить мне пожить в общаге. — И сколько дней ты планируешь контоваться у меня? — рассмеялся Цю И. — Не знаю. В общем, я тебя предупрежу. Еду я покупаю, тебе же проще, — хохотнул Бянь Нань. После тренировки Бянь Нань затащил Эрбао в супермаркет и набрал целую кучу закусок, которые тот обожал: и чашао, и жареного гуся, и узелки морской капусты — набрал всего по чуть-чуть. — Так много! — Эрбао вприпрыжку бежал рядом, вдыхая аппетитные запахи из пакетов. — Я же растолстею! Братик говорит, что я за время тренировок даже прибавил в весе. — Дай-ка проверю, — Бянь Нань подхватил его на руки и пощупал живот. — Есть немного, но это не жир. Скажи брату, что это у тебя мышцы растут от нагрузок. — И рост тоже! — гордо заявил Эрбао, поглаживая макушку. — Позавчера встретил Фан Сяоцзюня. Раньше его макушка была мне по верхний край уха, а теперь — по нижний! — Красава! — Бянь Нань показал большой палец, но тут же вздохнул. — Слушай, а может, ты не будешь с этим Фан Сяоцзюнем водиться? У этого пацана столько тараканов в голове, что у любого нормального человека приступ случится. — О! — звонко отозвался Эрбао, хотя вряд ли что-то понял. У входа в переулок Бянь Нань поставил малого на землю, и тот припустил к дому. По пути они встретили соседей — те выходили из своего двора с огромными сумками и рюкзаками. Эрбао из любопытства остановился. — Дядя, вы куда это? — он уставился на огромный рюкзак соседа. — В поход, на природу! — улыбнулся мужчина. — Мы едем на кемпинг! Будем жарить шашлыки, ловить рыбу, плавать... — наперебой затараторил соседский мальчишка. — У нас даже палатки есть! Будем там ночевать! Вернёмся только завтра! — О-о... — Эрбао округлил глаза, полные жгучей зависти. — А вы ездили? — спросил пацан. Отец мальчишки потрепал сына по голове: — У Эрбао папе нездоровится, он не может поехать. — Мы зимой поедем, — тихо пробормотал Эрбао, ковыряя пальцем руку. — Летом там... комары кусаются. Когда Бянь Нань и Эрбао вошли во двор, Цю И как раз приехал и, присев на корточки, протирал велосипед тряпкой. — Братик! — Эрбао, который только что грустил, тут же засиял. — Братик! Семья Толстой Обезьяны уехала в поход! На шашлыки! Рыбу ловить! Плавать! И спать в палатках! Вернутся завтра! — Память отменная, — заметил Бянь Нань. — Все пункты по порядку перечислил. — Иди в душ, весь взмок, — Цю И шлепнул Эрбао по попе. — Помоешься и будем ужинать. — У нас чашао! — закричал мелкий, схватил вещи и умчался в ванную. Бянь Нань присел на корточки рядом с Цю И и хмыкнул: — Слышь, этого пацана реально зовут Толстая Обезьяна? Подумаешь, поехали в палатках поспать, а радости — полные штаны. Хвастался тут перед Эрбао. — Да ты сам как маленький, — рассмеялся Цю И. — Если бы Эрбао поехал, он бы на весь переулок об этом орал. — Ну так это ты виноват. Тоже мне, старший брат, — Бянь Нань ткнул в него пальцем. — Совсем малого никуда не водишь. — Я обещал ему завтра пойти поплавать, у меня послезавтра дел нет, — Цю И прополоскал тряпку в тазу. — Можно ещё в парк аттракционов заглянуть... — Черт, ты уже всё распланировал? — удивился Бянь Нань. Цю И кивнул и хотел что-то сказать, но Бянь Нань перебил его: — И ты мне ни слова не сказал?! — Да мы только утром решили, не успел ещё, — Цю И посмотрел на него. — Ты чего, хочешь развлекаться больше восьмилетнего ребёнка? — Да просто... делать нечего, — Бянь Нань вдруг смутился. Он и сам не понял, почему так завёлся из-за того, что Цю И не позвал его с собой. Цю И ушёл на кухню готовить, а Бянь Нань посидел во дворе, пересчитал виноградины на лозе и тоже зашёл помочь. У дверей кухни он услышал голос Эрбао. — Братик, а палатка она какая? — волосы малого ещё были мокрыми после душа. — Она большая? Как наша комната? — Бывают разные, — ответил Цю И. — А на костре что жарят? Говядину? Или рыбу? Или чашао? — допытывался Эрбао. — Всё можно, — Цю И сунул ему в рот кусочек мяса. — Неси тарелки. — Завтра никакого бассейна! — Бянь Нань эффектно замер в дверях, уперевшись руками в косяки. — Завтра едем на шашлыки! С ночёвкой! — Что? — Цю И изумлённо обернулся. — А-а-а! Правда?! — завопил Эрбао так, что голос сорвался. — Правда! Шашлыки, рыбалка, купание! И палатки! — Бянь Нань осклабился и добавил: — А когда вернёмся — это пусть брат решает. — А почему это «ехать или нет» решаешь ты? — Цю И не знал, смеяться ему или плакать. — Потому что это на мне, — Бянь Нань ткнул себя в грудь. — Если не захотим ночевать — можно просто до вечера посидеть. Если думаешь, что втроём скучно — зови своих ребят, Шэнь Тао там или ещё кого. — Шэнь Тао в деревне... — Ну, других позови. Всю вашу банду! — Ты на шашлыки едешь или драться? — посмотрел на него Цю И. — На шашлыки, — хохотнул Бянь Нань. — Просто толпой веселее. — Ладно, придумаем что-нибудь. Вечно ты рубишь с плеча, — Цю И задумался. — Поедем на ту речку, где купались. Там и пожарить можно, и поплавать... только как добираться? Вещей же много будет. — Я на машине буду. У отца одолжу, — небрежно махнул рукой Бянь Нань. — У нас дома куча приблуд для барбекю, всё готовое. Цю И молчал, взвешивая всё «за» и «против». Бянь Нань легонько толкнул его в плечо, поглядывая на сияющего Эрбао: — Ты бы видел, какой он был несчастный минуту назад. Сказал соседям, что пойдёт на шашлыки только зимой, потому что летом комары. Сердце кровью обливается. Цю И вздохнул: — Сдаюсь. Ты победил. Хотя Цю И в итоге не согласился на ночёвку в палатках (только на шашлыки), Эрбао был на седьмом небе от счастья. Даже чашао его больше не интересовало — он без умолку рассказывал отцу о планах на завтра. — Подумаешь, шашлыки, — улыбнулся отец. — Вот в наше время мы каждый день на костре ели, по-другому и не вышло бы... И он пустился в долгие воспоминания о былом. Цю И ушёл мыть посуду. Бянь Нань пристроился рядом: — Слушай, Эрбао так внимательно слушает, даже про посуду забыл. — Он эти истории уже лет десять слушает, — заметил Цю И. — ...И всё равно с таким интересом? — Бянь Нань обернулся к столу. — Отец целыми днями дома, ему особо не о чем больше рассказывать, — Цю И грустно улыбнулся. — Я сказал Эрбао, что папу нужно слушать внимательно, иначе ему будет совсем тоскливо. Бянь Нань посмотрел на оживленного отца Цю И, и ему стало не по себе. Тот заперт в четырех стенах уже десять лет... — Пойду и я послушаю. Эту часть я ещё не слышал, — Бянь Нань подсел к старику. Отец Цю И проговорил до девяти вечера, пока не ушёл смотреть телевизор. Эрбао, оставшись в гостиной, во все глаза смотрел на Бянь Наня: — Даху, ты будешь спать с моим братом? Бянь Нань поперхнулся: — А? — Ну, ты же сегодня не уйдёшь? Завтра утром тренировка, а потом сразу на шашлыки! — с надеждой произнёс малый. — Я... — Бянь Нань покосился на Цю И. По правде говоря, ему очень хотелось остаться. Здесь было в сто раз лучше, чем дома. Но после того случая на день рождения мысль о том, чтобы спать в одной постели с Цю И, вызывала какую-то странную неловкость. — Иди к отцу в комнату спать, — Цю И махнул рукой Эрбао. Бянь Нань зашёл в спальню, Цю И вошёл следом и прикрыл дверь. — Где пульт? — спросил Бянь Нань. — Жарища невозможная. Цю И бросил ему пульт и сел за стол. — Может, завтра без тенниса? Нужно же всё подготовить к поездке. — Угу, — Бянь Нань присел на край кровати. — Знаешь, я даже как-то воодушевлен. Цю И глянул на него: — С чего бы? — Давно не выбирался на природу, — Бянь Нань повалился на подушки. — Последний раз ездил с родителями Вань Фэя. Помню, потом два дня с животом мучился. — Разденься сначала, потом валяйся, — Цю И указал на его футболку. — А, точно, — Бянь Нань сел. Стягивая одежду, он вдруг спросил: — Слушай... когда я тогда напился... это ты меня раздевал? — А кто ещё? И обтирал тебя тоже я. Ты, когда пьёшь, вообще невыносимый. — Цю И достал блокнот, закинул ноги на стол и начал что-то сосредоточенно чертить карандашом. «И обтирал тоже?» — Бянь Нань на секунду завис, прижал руки к животу и рухнул обратно на подушку. Он долго молчал. От постели пахло Цю И — смесью чистого мыла и шампуня. Приятный запах. Цю И продолжал рисовать, изредка поглядывая на друга. Бянь Нань наблюдал за ним какое-то время, а потом коснулся своего лица: — Ты что, меня рисуешь? — Угу, — Цю И отложил карандаш и повернулся к нему. — Меня? — Бянь Нань приподнялся, желая заглянуть в блокнот. Цю И с громким щелчком захлопнул тетрадь и упёр кончик карандаша Бянь Наню в подбородок: — Дорисую — увидишь. — Ну и секреты у тебя... — Бянь Нань снова лёг. — Мне можно шевелиться? — Как хочешь. — Ты непрофессионал, — хмыкнул Бянь Нань, закидывая руки за голову. — Художники моделям запрещают даже дышать лишний раз. — Ну так не шевелись, — отозвался Цю И. — А вот и буду! — Бянь Нань дрыгнул ногой и пару раз дурашливо вильнул бедрами. Цю И молча посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Бянь Наню стало жутко неловко — он и сам не понял, зачем это сделал. Он ткнул пальцем в сторону друга: — Чего ржёшь? Рисуй давай! — Хорошо, — кивнул Цю И, продолжая улыбаться. Наступила тишина. Бянь Нань лежал, наблюдая за тем, как карандаш в руке Цю И то быстро порхает по бумаге, то замирает. Это было странно приятное чувство. В комнате было тихо, кондиционер едва слышно гудел, и в этой тишине отчетливо слышался шорох грифеля по бумаге. Цю И рисовал очень сосредоточенно. Время от времени он бросал на Бянь Наня короткий взгляд. Теплый желтый свет лампы падал на его профиль, создавая глубокие тени и делая черты лица удивительно чётко очерченными. Бянь Нань смотрел на него и вдруг почувствовал какое-то умиротворение. Исчезла привычная тревога и суета. Хотя у него никогда не было серьезных отношений с девушками, эта уютная атмосфера почему-то напомнила ему свидание. «Свидание?» Бянь Нань вздохнул. В последнее время его мысли заносило куда-то совсем не туда. — У тебя была когда-нибудь девушка? — спросил он, уставившись в потолок. — Нет, — просто ответил Цю И. — Странно. Ты парень видный, готовишь вкусно, рассудительный... С тобой вообще ни о чем париться не надо, — Бянь Нань повернулся на бок. — А какие девчонки тебе нравятся? — Хочешь меня сосватать? — спросил Цю И. — Мечтай больше. Если будет кто стоящий — сам заберу, — хохотнул Бянь Нань. — А ты милый, — вдруг сказал Цю И. — Шаришь, — Бянь Нань показал ему большой палец. — Впервые мне говорят, что я милашка. Цю И покрутил карандаш в пальцах и улыбнулся. — Слушай, Дабао, — Бянь Нань подпёр голову рукой. — У тебя глаза... когда ты улыбаешься, они становятся очень красивыми. Тебе говорили? — Нет. Это мы сейчас комплиментами обмениваемся? — рассмеялся Цю И. — Можно и так. Вот я, например... как там говорится? Высокий, смуглый и... какой там взгляд? — Бянь Нань нахмурился, пытаясь вспомнить красивый оборот. — Короче, эти ваши литературные штучки... Беда быть неучем... — «Взгляд чист, как утренняя звезда»? «Брови прямые, как мечи»? — Цю И рассмеялся. Он откинулся на спинку стула, протянул руку и кончиком карандаша коснулся точки между бровями Наня. Затем медленно провел грифелем вниз по переносице и остановился на его губах. — Ну, типа того. От этого легкого прикосновения по коже пробежали мурашки, и он резко перехватил запястье Цю И.