Ты меня бесишь | Волки не ходят поодиночке | 狼行成双

Сознание ускользало. Во всём теле не осталось сил. Голова тяжёлая, глаза не открыть. Похоже, его вырубили одним ударом ноги. В средней школе он уже однажды терял сознание — тогда через силу тренировался во время болезни, — но сейчас всё ощущалось иначе. Когда тебя вырубают ударом, приятного мало, даже если в сам момент совсем не больно. Перед глазами кромешная тьма. Слух, кажется, всё ещё улавливал какие-то звуки, но разобрать их было невозможно: всё смешивалось в шумный, хаотичный гул. Звуки то отдалялись, то приближались. Кажется, сквозь них он смутно расслышал рёв Вань Фэя. Подмога?.. Да что ж так медленно, блядь… Звуки постепенно отдалялись, пока вместе с ними не исчезло и всё остальное. Спустя неизвестно сколько времени Бянь Нань почувствовал, как к нему возвращаются крупицы сознания. Будто он застрял в кошмаре: проснуться не получается, но и спать дальше невозможно. Словно тебя заперли в душном баке — дышать можно, но воздуха катастрофически не хватает. Тело обмякло от усталости. Что случилось? Где он? В темноте перед глазами проступил мутный белый свет. Звонок Цю И. Пан Ифэн. Стройка. Кровь. Нож. «Отпусти… мне…» Голос Цю И прозвучал совсем рядом. Цю И! Картинки перед глазами бешено закружились, и Бянь Нань резко распахнул глаза. Резкий белый свет ослепил его, вызвав режущую боль. — Очнулся? — раздался женский голос. — Сяо Нань? — Тётя... Лин? — Бянь Нань узнал голос мачехи и, преодолевая боль, снова попытался открыть глаза. Собственный голос, сухой и хриплый, напугал его самого. — Это я. Ну наконец-то ты пришел в себя, — негромко сказала она, нажимая кнопку вызова персонала. — Всё хорошо, не дергайся, сейчас придет врач. Я позвоню отцу, он только утром уехал домой. — Цю И... — Бянь Нань нахмурился, заметив висящий над собой пакет с капельницей, заполненный больше чем наполовину. Тетя Лин не ответила, набирая номер отца. Пришел врач, осмотрел его, задал пару вопросов, а затем сказал тете Лин, что всё в порядке — еще два дня под наблюдением, и можно выписываться. Услышав про «два дня», Бянь Нань задергался, пытаясь сесть, но стоило пошевелить рукой, как всё тело прошила ноющая боль — видимо, его отделали так, что он теперь весь в синяках, как зебра. — Тётя... — он не знал, сколько времени провел в больнице. Ему нужно было знать, что с Цю И, что с Вань Фэем, но едва он открыл рот, тетя Лин его перебила. — Я ничего не знаю, — на её лице застыла вежливая улыбка. — Отец скоро приедет. Он сидел с тобой двое суток, я только утром его сменила. Бянь Нань замолчал. Он хотел спросить, где его телефон, но по улыбке мачехи было ясно: она крайне недовольна. В этой истории он стал источником проблем, и злить её или отца еще больше ему не хотелось. Отец приехал быстро. Лицо его было серым от усталости, брови сурово сдвинуты. — Па... — увидев его, Бянь Нань попытался приподняться. Тетя Лин помогла ему, подложив под спину подушку. Парень посмотрел на отца: — Прости. — Не об этом сейчас, — отец досадливо махнул рукой, пристально вглядываясь в сына, и повернулся к жене: — Врач был? — Был, сказал, угрозы нет. Пару дней полежит и домой, — она легонько похлопала мужа по плечу. — Всё обошлось. Тетя Лин вышла из палаты, прикрыв за собой дверь. — Голова кружится? — спросил отец. — Нет, просто слабость сильная, — ответил Бянь Нань. — Ты двое суток провалялся, конечно, сил нет, — отец подошел ближе. — Болит где-нибудь? — Нет. — Бянь Нань осторожно повел шеей и плечами. Всё тело и кисти рук были в бинтах. — Ты чуть сухожилия на руке не перерезал! Тебе просто повезло! Если бы рука осталась покалеченной, даже после операции ты бы не смог нормально играть! Ты вообще это понимаешь?! — отец указал на его забинтованную ладонь. — Раньше ты дрался, я думал: возраст такой, бунт… Но чтобы до такого довести! Бянь Нань молчал. — Сколько же от тебя проблем, — отец тяжело вздохнул и сел на стул рядом с кроватью. — Прости, — тихо сказал Бянь Нань, глядя на свои пальцы. Помолчав, он всё же решился: — Па, мой друг... — В следственном изоляторе он, — отрезал отец. — Что?! — Бянь Нань едва не подскочил на кровати. — Кто в изоляторе? Цю И? Или Вань Фэй? Почему в изоляторе?! — С Вань Фэем всё в порядке, — нахмурился отец. — Кто-то вызвал полицию. Приехал наряд — и куда им еще было их забирать, кроме как не в камеру! У Бянь Наня похолодели руки и ноги. Если с Вань Фэем всё в порядке, значит, за решеткой Цю И! Ему стало нечем дышать, и лишь спустя секунду он выдавил севшим голосом: — Но Цю И — пострадавший! Его избивали! Как он мог оказаться в изоляторе?! Его же чуть не убили там! Это самооборона! — Самооборона? Человека с ножевым ранением увезли в больницу! Даже если это самооборона, до конца расследования он будет сидеть там! — отец в гневе вскочил с места. — Если бы я не поднял связи, ты бы сейчас сидел рядом с ним! — Па! — Бянь Нань, забыв о капельнице в руке, откинул одеяло, собираясь встать. — Ты что опять удумал! — отец перехватил его за плечо. — Ты можешь хоть раз перестать мотать мне нервы?! — Па, — Бянь Нань вцепился в руку отца, его голос дрожал. — Но это же я его пырнул! Не Цю И! Отец замер, вглядываясь в сына, и долго не мог проронить ни слова. — Пан Ифэн достал нож, хотел ударить Цю И, я перехватил лезвие... — руки Бянь Наня неистово тряслись. — Там была такая свалка, я сам не понял, как это вышло, но это точно был я! Не Цю И! — Закрой рот! — приглушенно рявкнул отец. — Благородство тут ни к чему! Он сам во всём сознался! И тот, раненый, подтвердил, что это сделал он! Что за чушь ты несешь?! — Пан Ифэн — подонок! В чем Цю И мог сознаться?! — Бянь Нань чувствовал, как внутри всё леденеет. — Он сказал, что это он ударил ножом? Он что, с ума сошел?! — Хватит устраивать сцены! — голос отца окреп, в глазах вспыхнула ярость. — Ты считаешь, мне мало проблем?! Угомонись немедленно! — Па... — Бянь Нань чувствовал, как в горле встал комок, слова давались с трудом. — Предупреждаю тебя, Бянь Нань: не смей больше влипать в неприятности. Ты с самого детства только и делаешь, что расстраиваешь меня! — отец грубо толкнул его обратно на кровать. Бянь Нань упал на подушку, в голове был полный хаос. «Дай мне. Отпусти». Цю И всё-таки забрал у него нож. Зачем?! Придурок! Сумасшедший! Бянь Нань закрыл глаза локтем, в носу нестерпимо защипало. Он не смог сдержаться, и слезы покатились из уголков глаз. Он не плакал уже очень давно, так долго, что даже не помнил, когда и почему это было в последний раз. Он думал, что больше никогда не заплачет. А теперь слезы текли сами собой, и он не мог ими управлять. Чтобы сын в порыве чувств не сбежал из больницы, отец забросил все дела и просидел в палате всё утро. Бянь Нань лежал пластом, уставившись в потолок. Его мысли словно замерзли: он не мог ни думать, ни говорить. Время для него застыло в том мгновении, когда ладонь Цю И накрыла его руку с ножом. В обед в дверь палаты постучали. Отец открыл, и Бянь Нань увидел лицо Вань Фэя. — Вань Фэй! — выкрикнул он и резко сел. От этого движения в голове полыхнуло, в глазах потемнело, и он едва не приложился лбом о бортик кровати. — Эй-эй, не дергайся, лежи! — закричал Вань Фэй из коридора, а потом неловко улыбнулся отцу Бянь Наня. — Здравствуйте, дядя. Мы пришли проведать Нань-гэ. Отец вздохнул и вышел из палаты, оставшись ждать в коридоре. — Ты как? Цел? — Бянь Нань не сводил глаз с друга. — В порядке, в порядке, — Вань Фэй похлопал себя по бокам. — Да что мне сделается... Когда Вань Фэй вошел, Бянь Нань заметил за его спиной Шэнь Тао. Его затрясло от волнения: — Как Цю И? Куда его ранили? Это серьезно?! — Ему получше, чем тебе. Ножевые неглубокие, в основном царапины, ничего критичного, — Шэнь Тао прикрыл за собой дверь. — Он умеет группироваться. А ты... тебя что, никогда толпой не метелили? Ты же все открытые места под удары подставил. Узнав, что серьезных ран у Цю И нет, Бянь Нань мгновенно обмяк, натянутые нервы отпустили, и он едва не рухнул обратно на подушки. Но тут же вспомнил об изоляторе, и его снова накрыло: — Что с Цю И?! Это же я пырнул Пана! Зачем он взял это на себя?! Шэнь Тао изумленно вскинул брови и долго молчал, переваривая услышанное. — Нань-гэ, — Вань Фэй подскочил к кровати и потрогал его лоб. — Ты о чем вообще? — Цю И забрал у меня нож! — Бянь Нань стиснул зубы. — Уже после того, как Пан получил удар! Он выхватил его у меня из рук! Вань Фэй лишился дара речи. Он оглянулся на Шэнь Тао, а потом вдруг вскочил и прижал того к стене: — Слышь, это еще не проверено! Если ты хоть слово об этом вякнешь — я тебя самого прирежу, понял?! Шэнь Тао промолчал. Он отстранил Вань Фэя, подошел к кровати и долго смотрел на Бянь Наня. Затем он поставил какой-то пакет на тумбочку. — Нож принесли не вы, это был нож Пан Ифэна, — Шэнь Тао говорил медленно, подбирая слова. — Нападали на Цю И. Полицию вызвал хозяин лавки напротив стройки. Он видел Пана с ножом еще в момент начала драки, поэтому и позвонил. — Да хватит воду лить! — взорвался Вань Фэй. — Факт в том, что били именно Цю И, — Шэнь Тао не сводил глаз с Бянь Наня. — Поэтому, если нож был в руках Цю И, это ещё можно подать как самооборону. А если в твоих — тут всё уже сложнее. Никто не видел, чтобы били тебя. — Твою мать... и поэтому он пошел под арест?! — Бянь Нань сидел в оцепенении. — Кто, блядь, ему это присоветовал?! — Никто, — ответил Шэнь Тао. — Я просто предполагаю. — Предполагаешь? — выкрикнул Бянь Нань. — Предполагаешь?! — Я думаю, Цю И именно так всё и просчитал, — Шэнь Тао указал на пакет. — Твой подарок... он разбился. Я нашел его на месте только на следующий день. Бянь Нань не сразу решился протянуть руку к пакету. Внутри что-то было, и его пальцы почему-то начали мелко дрожать. Когда он наконец заглянул внутрь, слезы снова брызнули из глаз. В пакете лежал разбитый на несколько кусков глиняный человечек. Даже по фрагментам Бянь Нань сразу узнал себя: спортивная форма их школы, крошечная теннисная ракетка в руке. Он достал голову фигурки. Это было очень милое, мультяшное воплощение его самого — с его лицом и выражением глаз. Он вытер слезы и невольно хмыкнул, но через секунду снова разрыдался. — Твою же мать... — Бянь Нань подтянул колени к груди, спрятал в них лицо и глухо завыл: — Как же он на меня похож... Вань Фэй впервые видел, чтобы Бянь Нань так плакал. Он растерянно топтался рядом, не зная, что делать, а потом сел на край кровати и приобнял друга за плечи, тихонько похлопывая: — Ну всё, тише... не плачь... — Иди к черту, — Бянь Нань оттолкнул его и хотел вытереть глаза правой рукой, но та была вся в бинтах. Он попытался левой — в ней торчала игла капельницы. В итоге он снова поднял правую и кое-как промакнул глаза бинтами. — Нань-гэ, — Вань Фэй помолчал, переглянулся с Шэнь Тао и снова посмотрел на друга. — Шэнь Тао сегодня пришел ко мне в школу по одному делу. — Говори, — Бянь Нань шмыгнул носом. Шэнь Тао тоже присел на край кровати: — Цю И сейчас под стражей. Признает он вину или нет — люди Пана в один голос твердят, что ножом ударил именно он. Ситуация непростая. Всё будет зависеть от того, признают ли это превышением необходимой обороны или нет… — Нужен адвокат? — тут же спросил Бянь Нань. — К нему сейчас никого не пускают. Только адвокат может передать весточку. Я хочу найти кого-нибудь толкового… — Шэнь Тао выразительно посмотрел на него. Бянь Нань понимал, на что тот намекает. Но просить отца... Учитывая его настрой, Бянь Нань не был уверен, что тот станет помогать. Он до боли закусил губу, глядя на осколки фигурки, и спустя долгое время поднял голову: — Идите к Бянь Синъюй. — Что? — не понял Вань Фэй. — Синъюй... Она точно поможет уговорить отца. Если она попросит — он ей ни в чем не откажет, — слова давались Бянь Наню с трудом. — На меня он сейчас в ярости, мои просьбы не сработают. А ради неё он сделает всё. — Она ведь еще не знает? — спросил Шэнь Тао. — Думаю, нет. Знала бы — уже такой шум подняла бы, — вздохнул Бянь Нань. — Тогда я позвоню ей и всё объясню? — Шэнь Тао ждал подтверждения. — Да, — кивнул Бянь Нань. — Только ни слова о том, кто на самом деле ударил ножом, — отрезал Вань Фэй. — Если Синъюй узнает правду, она Бянь Наня живьем закопает. — Я понимаю, — Шэнь Тао встал. — Ты давай, поправляйся. — Как там Эрбао и дядя Цю? — тихо спросил Бянь Нань. Это пугало его больше всего: что будет с семьей Цю И, пока тот за решеткой. — Вроде нормально, я захожу к ним каждый день, — ответил Шэнь Тао. — Мелкий поплакал сначала, но сейчас успокоился. Сказал ему, что Цю И скоро вернется. Когда друзья ушли, Бянь Нань весь остаток дня просидел, уставившись на осколки маленького глиняного человечка. Шэнь Тао собирал их очень тщательно — даже самые мелкие крошки были в пакете. Когда медсестра пришла и сняла капельницу, Бянь Нань левой рукой попытался состыковать детали. Получилось собрать почти всё. Отец так и не ушел из больницы. Он сидел в стороне, постоянно отвечая на деловые звонки, и мерил шагами коридор. — Па, со мной всё хорошо, иди отдохни, — сказал Бянь Нань. Хотя они никогда не были близки, и Бянь Нань привык прятать все свои чувства глубоко внутри, сейчас он кожей чувствовал заботу отца. Пусть эта забота и была смешана с горечью старых обид и недовольством Бянь Хао и Синъюй. Видеть отца в таком состоянии было невыносимо. Отец не ответил. Он молча просидел в палате до конца часов посещения и так же молча ушел. Бянь Нань остался один. В его одноместной палате с гостиной зоной и балконом было слишком тихо. Эта тишина давила, он бы предпочел обычную общую палату — там разговоры чужих людей хоть как-то отвлекали бы. Когда зашла медсестра, Бянь Нань попросил её включить телевизор. Он уставился в экран, продолжая проваливаться в свои мысли. Правая рука начала поднывать — не сильно, но назойливо, пульсирующей болью. Что сейчас делает Цю И? Болят ли у него раны так же, как у меня — тупо и нудно? О чем он думает? Он ведь не лежал двое суток без сознания, у него было время всё обдумать. А я?.. О чем думаю я? О своем самом безумном дне рождения за все семнадцать лет. О том, что так и не услышал от Цю И «с днем рождения». О том, как целый месяц мучился, но так и не решился сказать то, что хотел. О разбитом подарке. Последняя фраза Цю И, сказанная перед тем, как он отключился, эхом гремела в голове. Бянь Нань нажал кнопку вызова медсестры. — У вас есть снотворное? Не могу уснуть, — попросил он. — Ох, тебе сейчас нельзя такие лекарства, — улыбнулась медсестра. — Еще и десяти нет, неудивительно, что не спится. Посмотри пока телевизор. — А поесть что-нибудь есть? Ночной перекус? — спросил он. — Нет, ты что, ужин пропустил? — она всё так же мягко улыбалась. — Не лезло... ладно, — Бянь Нань размял ноги. — Еще день продержаться — и выписка. — Только после осмотра врача, — она похлопала его по плечу. — Отдыхай. На самом деле Бянь Нань позвал медсестру просто потому, что хотел с кем-нибудь поговорить. Хотя бы пару фраз. Оставаться одному было уже невыносимо. В голове был один Цю И. Улыбающийся Цю И. Цю И, лепивший для него маленькую глиняную фигурку. Раненый Цю И. Цю И, взявший его вину на себя… Цю И, который ему… очень нравился.