Ты меня бесишь | Волки не ходят поодиночке | 狼行成双

Бянь Нань провёл в больнице всего день, и как только отец снова пришёл его навестить, он принялся настойчиво требовать выписки. Врач после осмотра заключил, что ничего критического нет и достаточно простого покоя. Отец хотел, чтобы сын остался под наблюдением ещё на несколько дней, но Бянь Нань упёрся намертво. Хоть ему и не хотелось волновать отца, он твёрдо стоял на своём: оставаться в палате он не мог больше ни минуты. В конце концов отец, измотанный его уговорами, сдался и согласился. Бянь Нань, не теряя ни секунды, погнал его оформлять документы. — Сначала заедем куда-нибудь поесть... — сказал отец, заводя мотор. Бянь Нань в нерешительности замер с ремнём безопасности в руках. Отец покосился на него: — Потом заскочишь домой переодеться, и я отвезу тебя, куда захочешь. — ...Не надо меня отвозить. — Бянь Нань пристегнулся. Отец всё-таки неплохо его знал: парень так рвался к дому Цю И, что буквально места себе не находил. Отец ничего не ответил и выехал со стоянки. Они направились в сторону дома. Отец не стал искать что-то далёкое и заехал в небольшой ресторанчик неподалёку от их жилого комплекса. Он заказал пару лёгких блюд и попросил официанта принести Бянь Наню ложку. Парень чувствовал голод: с тех пор как он пришёл в себя, аппетита совсем не было, и только сейчас он захотел есть. Держа ложку в левой руке, он неловко принялся за еду, низко склонив голову. Заметив, что отец даже не притронулся к палочкам, Бянь Нань отложил ложку: — А ты чего не ешь? — Сяо Нань, — отец налил себе немного супа. — Это ты попросил Синъюй прийти ко мне? — А? — Бянь Нань замер в замешательстве. Опустив взгляд на тарелку, он спустя мгновение тихо ответил: — Да, я... И что она сказала? — Истерику мне устроила, в слезах вся, — отец посмотрел на него. — Она что, знает этого твоего друга? — Угу, — Бянь Нань потёр нос. — Цю И помогал её подруге с учёбой. — Репетиторствовал? — отец отпил супа. — Да, Цю И... он очень умный, постоянно подрабатывает, берёт учеников... — при мысли о друге Бянь Наня снова захлестнула глухая тоска. — Семья у него небогатая, но он невероятно работящий, всё на себе тащит. Отец молча и неспешно допил суп. Поставив пиалу на стол, он спросил: — Почему ты сам не пришёл ко мне и не рассказал всё как есть? Бянь Нань поднял голову и лишь через силу выдавил: — Боялся, что ты... не захочешь вмешиваться. Отец тяжело вздохнул: — Ты же сам сказал, что он взял твою вину на себя... И ты, даже не спросив, решил, что мне наплевать? Неужели я в твоих глазах такой отец? Бянь Нань зачерпнул ложкой зелень, принялся молча жевать и ничего не ответил. С самого детства он привык ничего не просить и ни за что не бороться в этом доме. К тому же, хотя он и раньше влипал в истории, такого масштаба проблемы у него возникли впервые. Недовольный тон отца, с которым тот отчитывал его раньше, окончательно лишил его уверенности. — Я связался с адвокатом. В ситуации твоего друга доказать самооборону не составит труда, я всё устрою, — произнёс отец. — Но только не вздумай сгоряча разболтать кому-нибудь, что он тебя прикрыл. Иначе дело примет совсем другой оборот. — Понял, — тихо отозвался Бянь Нань. — Сяо Нань, — отец потер переносицу. — Я ведь понятия не имею, что у тебя на уме... — Спасибо, пап, — перебил его Бянь Нань. Отец взглянул на него и не стал продолжать, сменив тему: — Твой друг выйдет не сразу. По закону все процедуры займут месяца два-три. Я переведу тебе денег на карту, поможешь его семье, пока его нет. А когда он выйдет, я лично его отблагодарю. Но мы с тобой... мы вернёмся к этому разговору, когда всё уляжется. — Ладно, — Бянь Нань торопливо проглотил еще пару ложек. Закончив обед в молчании, они поехали домой переодеваться. Тётя Лин отдыхала, а Синъюй и Бянь Хао дома не было. Горничная сказала, что Хао увёл сестру развеяться в какой-то клуб. Бянь Нань догадывался, в чём дело: Синъюй наверняка проплакала все глаза из-за Цю И, а Бянь Хао, который души в ней не чаял, решил её отвлечь. Парень выдохнул с облегчением. Если бы они были дома, он бы не знал, куда деться. Синъюй завалила бы его вопросами и наверняка начала бы плакать, а Бянь Хао, не разбираясь в причинах, просто полез бы на рожон. Войдя в свою комнату, Бянь Нань первым делом увидел лежащий на столе телефон, который стоял на зарядке. Он бросился к нему и схватил, но тут же осознал: даже с телефоном связаться с Цю И сейчас невозможно. Он включил аппарат и пролистал уведомления. За эти дни звонили и писали в основном одноклассники — все уже знали, что он в больнице. Однако когда в списке пропущенных он наткнулся на номер Эрбао, его охватила тревога. Бянь Нань лихорадочно переоделся, схватил сумку и, выбегая из дома, на ходу набрал мальчику. Трубку сняли мгновенно. Бянь Нань услышал протяжный, срывающийся от слез голосок Эрбао: — Дахуцзы-ы... Этот жалобный звук заставил Бянь Наня едва не споткнуться у самых ворот. Он затараторил: — Эрбао, малыш, всё хорошо, я уже еду к тебе. Жди меня дома, я скоро буду. — Угу, — всхлипнул тот. — Как папа? — Бянь Нань уже бежал по улице. — В порядке, — Эрбао понизил голос. — Только что уснул. — Понял, скоро буду, жди, — парень повесил трубку и запрыгнул в первое попавшееся такси у ворот комплекса. — Шеф, гони! По дороге он позвонил Вань Фэю, чтобы узнать новости. Друг уже уладил вопрос с его отгулами в школе, но как руководство отреагирует на произошедшее, станет ясно только после начала учебного года. Бянь Наня это сейчас мало заботило; все его мысли были о Цю И. Прошло всего несколько дней, адвокат увидит его только завтра, и оставалось только ждать. Это гнетущее чувство беспомощности изводило его. Когда Бянь Нань вошёл во двор, Эрбао, свернувшись калачиком, лежал на шезлонге в обнимку с Бамблби. Его глаза были закрыты, казалось, он спит. — Эрбао? — Бянь Нань подошёл и тихо позвал его. Мальчик открыл глаза и, увидев гостя, просиял. Он вскочил и крепко обвил руками шею Бянь Наня. Боясь разбудить отца, он лишь зашептал в самое ухо: — Дахуцзы... — Эх ты, мелочь, — хотя спина и руки у Бянь Наня всё ещё нещадно ныли, он подхватил мальчишку на руки и несколько раз крепко поцеловал в щёку. — Как же я скучал. — Дахуцзы, что у тебя с рукой? — несмотря на радость, Эрбао сразу заметил бинты. — Братец Тао сказал, что ты заболел и лёг в больницу. У тебя рука болит? — ...Угу, — уклончиво ответил Бянь Нань. Видимо, Шэнь Тао не стал рассказывать мелкому про драку. — Уже не болит. Совсем не болит, честно. — Мой брати-и-к… — Эрбао уткнулся ему в плечо, и слёзы хлынули в три ручья. — С твоим братом всё будет хорошо, он просто встретил плохих людей... — Бянь Нань чувствовал, как сжимается сердце, но не мог подобрать нужных слов. Он лишь крепко растирал спинку Эрбао. — Скоро он вернётся домой. Полиции нужно время, чтобы во всём разобраться, и тогда он придёт. — Угу, — Эрбао кивнул, вытирая глаза кулачком. — Я просто по нему соскучился. — Знаю, знаю, — Бянь Нань погладил его по голове и сел в кресло, крепко прижимая мальчишку к себе. — Я тоже... Эрбао лежал у него на груди и что-то тихо рассказывал, а Бянь Нань изо всех сил старался его успокоить: говорил, что с Цю И всё в порядке, раны не серьёзные и скоро он вернётся домой. Эрбао оказался куда взрослее своих ровесников — наверное, сказалось то, как его воспитывал брат. Хотя обычно он выглядел наивным ребёнком, сейчас он всё понимал и больше не капризничал. Шэнь Тао, видимо, уже поговорил с ним, поэтому Эрбао, немного поплакав, затих и пробормотал: — Пока брат не вернется, я буду присматривать за папой. — Молодец, — Бянь Нань ущипнул его за нос. — Я тоже буду приходить каждый день. Тао-гэ ведь тоже заходит? — Он приносит еду каждый день, — Эрбао прижался к нему. — И друзья брата тоже приходят. Глядя на Эрбао, Бянь Нань чувствовал, как сумятица внутри постепенно утихает. Это был дом Цю И — здесь были его отец и брат. В тихом разговоре с мальчиком ему вдруг стало казаться, будто тот просто сидит в соседней комнате. Когда возбуждение немного улеглось, Эрбао разморило, и вскоре он уснул прямо у него на руках. Парень осторожно перенёс его в дом и уложил в постель. Под мерное сопение ребёнка Бянь Нань сел за письменный стол Цю И, разглядывая выставленных в ряд глиняных человечков. Посидев так немного, он достал из своей сумки разбитую фигурку. Он разложил все осколки на столе. Бянь Нань понятия не имел, как делаются такие вещи. Он надеялся найти у Цю И что-то для починки, но, выдвинув ящик и увидев гору инструментов, так и не понял, за что хвататься. «Придётся купить суперклей», — решил Бянь Нань, закрывая ящик. Ему хотелось склеить человечка до того, как Цю И вернётся. Он тихо вздохнул, помедлил и снова открыл ящик, на этот раз достав блокнот, в котором Цю И рисовал. Блокнот был заполнен почти наполовину. Бянь Нань перелистывал страницу за страницей. На каждой — зарисовки маленького человечка в разных позах, и в каждом он без труда узнавал себя. Не только на тех страницах, что он видел раньше — дальше был всё тот же он: даже фигурка, подпрыгивающая в замахе с теннисной ракеткой. Выглядело это невероятно мило. Открыв последнюю страницу, Бянь Нань замер. Там был уже не мультяшный персонаж, а настоящий набросок. Портрет. Он сам, широко и глупо улыбающийся. Бянь Нань невольно улыбнулся в ответ. Черт, как же похоже! Он долго всматривался в рисунок, затем закрыл блокнот и уронил голову на руки. «Цю И, о чём ты всё-таки думал?» Из соседней комнаты послышался кашель отца Цю И. Бянь Нань тут же вскочил, вышел в гостиную и замер у двери спальни, тихо позвав: — Дядя? Вы проснулись? — Даху, это ты? — донёсся голос изнутри. — Это я, — Бянь Нань приоткрыл дверь. Отец Цю И сидел, привалившись к изголовью. Парень налил воды и протянул ему стакан. — Дядя, вы как? — Да в порядке я, — улыбнулся тот. — Всё хорошо. Тебя уже выписали? Как раны? — Я... со мной всё в норме, — ответил Бянь Нань. Видимо, отец Цю И знал, что он тоже там был. — И чего ты не отлежался дома пару дней, сразу примчался? — старик выглядел бодро, куда лучше, чем Бянь Нань себе представлял. Он вдруг подумал, что это вечное спокойствие Цю И — черта наследственная. — Да разве я усижу на месте. Если бы врачи разрешили, я бы ещё вчера пришёл, — Бянь Нань присел на табурет у кровати. — Дядя... вы об этом... уже всё знаете? — Знаю, — кивнул тот. — Шэнь Тао сказал, твой отец обещал помочь с адвокатом. Спасибо вам большое, это такая обуза для твоего папы. — Да это я должен был... — Бянь Наню слова давались с трудом. Он не знал, стоит ли говорить, что Цю И прикрыл его. Он не хотел, чтобы в глазах отца Цю И выглядел виноватым, но и боялся, что правда заставит старика возненавидеть его. Промучившись сомнениями, он наконец решился и выпалил: — Дядя, Цю И никого не ранил. Это... это сделал я. Отец Цю И удивлённо посмотрел на него и промолчал. — Дядя, можете ругать меня, можете даже ударить, — Бянь Нань склонил голову у края кровати. — Я... Старик легонько похлопал его по плечу: — Всё. — А? — Бянь Нань опешил. — Я тебя уже ударил, — улыбнулся отец Цю И. — С моим здоровьем это максимум, на что я способен. — Дядя... — Бянь Нань не знал, что сказать, в горле снова запершило. — Цю И с самого детства был парнем с характером. Если он что-то задумал — у него на всё свои причины, и никто не может решать за него, — сказал старик, и в его голосе промелькнула едва заметная гордость. — Раз он решил тебя прикрыть, значит, так считал нужным. Если остались вопросы — разберетесь сами, когда он выйдет. Можешь разрешить ему побить тебя в ответ. «Вообще-то мы и так друг друга поколачивали...» Бянь Нань посмотрел на него и вдруг рассмеялся, долго не в силах остановиться. — Ну и ну, малец, — улыбнулся старик и закашлялся. — Принеси-ка мне лекарства. — Сейчас! — Бянь Нань вскочил с места. Он проторчал у них весь остаток дня: играл с Эрбао, сходил с ним за продуктами и заодно купил тюбик клея. Глядя, как мальчишка скачет вокруг, Бянь Нань вдруг поймал себя на ощущении, будто всё вернулось как раньше — он водит Эрбао гулять, тайком покупает ему сладости, которые брат запрещает, а тот каждый раз от радости нечаянно его выдаёт. От этой мысли он надолго завис у полки в магазине, улыбаясь пакетам с вяленой говядиной. Они набрали в супермаркете еды и закусок. На кассе Эрбао снова уставился на бонусные баллы и с деловым видом обменял их на питьевой йогурт. Бянь Нань не переставал удивляться его упорству — как ему до сих пор это не надоело? Выйдя из магазина, он по привычке полез в карман за телефоном, чтобы позвонить Цю И и сказать, что продукты куплены. И тут же осёкся — связаться с ним нельзя. Он долго смотрел на имя «Цю Дабао» в списке контактов. Отец сказал — два-три месяца. Два-три месяца? Два-три месяца! Бянь Нань ощутил почти невыносимую муку. Даже меньше месяца разлуки раньше доставляли ему столько боли, что некуда было спрятаться. А теперь Цю И в такой ситуации: ни позвонить, ни увидеть, ни услышать. Можно с ума сойти. Бянь Нань убрал телефон, наклонился и подхватил Эрбао под мышку, хорошенько его взъерошив: — Пошли домой. Около пяти вечера, когда Бянь Нань сидел во дворе, листая в телефоне рецепты и гадая, что бы приготовить, в калитку вошёл Шэнь Тао. — Выписался? — спросил он, завидев его. — Угу, — Бянь Нань поднялся. За спиной Шэнь Тао он увидел ещё двоих ребят из «мореходки» с пакетами еды. Ситуация была неловкой. Те, кто обычно при встрече готов был вцепиться друг другу в глотки, теперь, зная, что Бянь Нань попал в больницу из-за Цю И, просто не знали, как себя вести. — Я взял готовую еду, — Шэнь Тао подошёл ближе и глянул на забинтованную руку Бянь Наня. — Мы готовить не умеем... да и ты со своей рукой вряд ли сможешь. Поедим готовое. — Вы ешьте, а мне скоро домой надо. Только утром выписался, — негромко сказал Бянь Нань, отводя Шэнь Тао в сторону. — Адвокат увидится с Цю И завтра, любые новости он сообщит моему отцу. — Понял, — кивнул Шэнь Тао. Он залез в сумку и вытащил телефон. — На, держи. — Это что... — Бянь Нань взял аппарат и сразу узнал тот телефон, который сам подарил Цю И. Пальцы судорожно сжались, едва не задрожав. — Пусть будет у тебя, — Шэнь Тао пристально на него посмотрел. Бянь Нань спрятал телефон в сумку, из последних сил сдерживаясь, чтобы не включить его прямо сейчас, хотя и понимал, что в нём вряд ли есть что-то особенное — Цю И им почти не пользовался. Спрятав вещь, он почувствовал на себе взгляд Шэнь Тао. В этом взгляде было что-то... странное. Бянь Нань посмотрел на него в ответ, и в груди шевельнулось необъяснимое чувство вины. Но с какого перепугу ему быть виноватым? И всё же было не по себе. — Слушай... — замялся Бянь Нань. — Оставил бы его себе, зачем мне отдаешь? — Ну, отдавай назад, — Шэнь Тао протянул руку. — Да пошёл ты, — Бянь Нань опешил. — Вот и всё, — улыбнулся Шэнь Тао и пошёл мыть руки. Бянь Нань почувствовал, как в голове, и без того забитой до предела, стало ещё больше хаоса. Он немного постоял, потом зашёл в дом. Сказал отцу Цю И, что ему пора на ужин, пообещал прийти завтра. Затем ещё пару минут поболтал с Эрбао, снова пообещал, что обязательно придёт, и только после этого вышел. Едва выйдя из переулка, он достал телефон Цю И. Нажал пару кнопок и понял, что тот разряжен. «Чёрт возьми», — разочарованно выдохнул Бянь Нань. Всю дорогу он вертел в руках телефон, перекладывая его туда-сюда, и только у самой двери квартиры убрал его в сумку. Дома были лишь отец и мачеха. Горничная уже накрыла на стол. Врач велел Бянь Наню придерживаться лёгкой диеты, поэтому тётя Лин распорядилась не готовить жирную свинину, которую так любил отец. Тот явно не ждал сына к ужину и обрадовался, увидев его. — Я же сказал, что вернусь, — тётя Лин долго разглядывала его. — Выглядишь получше. Сейчас тебе нужен покой, не заставляй нас с отцом волноваться. Ты уже не ребёнок, пора взяться за ум. В этот раз даже Синъюй из-за тебя досталось. — Понял, — кивнул Бянь Нань. Мягкие слова мачехи заставили его помрачнеть. — Я всё осознал. Поужинав в молчании, он поднялся к себе. Достал из телефона Цю И аккумулятор и поставил его на универсальную зарядку. Сел на стул и не сводил глаз с мигающего индикатора. Через двадцать минут вставил батарею обратно и включил аппарат. Цю И почти ничего в нём не менял — всё осталось так, как когда-то настроил Бянь Нань. В списке пропущенных было несколько незнакомых номеров, но чаще всего повторялось имя «Мань-цзе» — хозяйка ресторана, где он подрабатывал. Просмотрев всё, Бянь Нань понял, что больше смотреть нечего, но отпускать телефон всё равно не хотелось. Немного подумав, он открыл галерею. Уже первое фото заставило его вздрогнуть — сердце будто пропустило разряд, а на губах сама собой появилась слабая улыбка. На снимке был Цю И под виноградной аркой: сигарета в зубах, на лице — едва заметная тень улыбки. Скорее всего, снимал Эрбао — он всегда читал брату нотации, если видел его с сигаретой, видимо, собирал доказательства. Бянь Нань долго смотрел на снимок, пока телефон снова не разрядился. Пришлось выключить его и поставить на зарядку, а из сумки достать суперклей и осколки разбитого человечка. — Ну, начнём, — тихо сказал Бянь Нань. Скинув футболку, он уселся за стол с голым торсом. За всю свою жизнь самым тонким делом, которое он выполнял, было пришивание пуговицы на уроке труда в начальной школе. Склеить эту фигурку было для него настоящим вызовом. Крупные куски ещё можно было сопоставить, но мелкие осколки приходилось подбирать по цвету. К тому же фрагментов не хватало, и Бянь Нань подолгу крутил в руках какой-нибудь кусочек, не понимая, откуда он. Меньше чем через полчаса на лбу выступил пот. Он решил сначала соединить крупные части. Сделав глубокий вдох, он осторожно нанёс клей на место разлома. Понадобилось несколько минут, чтобы ровно состыковать ногу с туловищем. Прижав их и подождав, он осторожно проверил соединение — держится. — Есть! — Бянь Нань ощутил небывалый прилив гордости. Он включил настольную лампу, наклонился над столом и с полной серьёзностью принялся за следующий осколок.