Глава 4. Странная просьба
6 апреля 2026 г., 16:00
Я остался в странном замке. Мой хозяин обеспечил меня всем необходимым: одеждой, едой, красками. Моя спальня перестала походить на склеп. Самое интересное, что Кощею не пришлось ходить по магазинам или вызывать рабочих для ремонта. Несколько непонятных мановений рукой — и всё необходимое появлялось, казалось, прямо из воздуха. Вот бы мне так уметь…
Мужчина был всё также холоден со мной. В нём не было ни грамма суеты — только соблазнительная уверенность бессмертного существа, которое видело мир в тысячу раз дольше, чем я мог представить. Я чувствовал в нём скрытую печаль, хроническую усталость и затаённую, с трудом сдерживаемую силу. В его многовековом одиночестве скопилась такая мощь, что временами она случайно прорывалась наружу.
Однажды он заморозил комод, превратив его в глыбу льда одним лишь прикосновением. В другой раз — спалил конюшню, когда я выскочил из душа, забыв для приличия обернуться полотенцем, а он за каким-то бесом решил меня навестить. Благо никакой живности там давно не водилось.
Кощей не был ни молод, ни стар — он был вечен. Статичен в своей застывшей красоте и очень динамичен в скапливающемся между нами напряжении. Я заметил, что моё присутствие действовало на него не лучшим образом: маска отстранённости всё чаще трещала по швам, а сам я… сам я старался не думать, почему этот мужчина снился мне ещё до нашей встречи и почему моё тело так странно реагирует на его присутствие.
Как-то днём он мне позировал, и я внёс необходимые коррективы в его внешность на портрете. Сон был мутным, поэтому в своё время я додумал и цвет глаз, и оттенок волос. Теперь же на холсте всё было точно так, как наяву. И его портрет стал ещё более притягательным. Никогда не думал, что зелень с серебром сможет воздействовать на меня так целенаправленно. Признаюсь, дрочил я часто, но старательно прислушивался к дыханию замка. Почему-то у меня было странное ощущение, что за мной постоянно следят.
Хотя и сам я часто за ним наблюдал. Кощей не обладал особой красотой. Не был сексуален в привычном смысле. Слишком высокий. Излишне поджарый, сухой. Резкие черты лица, нездоровая бледность. Но, глядя на Кощея, я видел куда больше. Не тело, не линии, не пропорции, не ту холодную неживую правильность, которая на первый взгляд отталкивала.
Я ощущал напряжение, мощь, давление. Они жили в нём постоянно — в том, как он замирал, перед тем как делал шаг, в едва заметном усилии, с которым удерживал руки неподвижными, в том, как его взгляд иногда задерживался на чём-то дольше, чем следовало. Словно внутри него что-то бесконечно клокотало. И это «что-то» было сильнее его самого.
Иногда мне казалось, что он вообще не должен двигаться. Что его место — стоять где-то в глубине зала, как часть этого древнего замка, как одна из теней, скользящих по бесконечным коридорам, застрявших в безвременье. Но он двигался. Медленно, выверяя каждое движение. И каждый раз — будто преодолевая невидимое сопротивление.
Я ловил эти моменты. Когда он стоял у окна, но не смотрел наружу, а уходил в себя. Когда его пальцы чуть сжимались, будто он сдерживал желание коснуться чего-то — или кого-то. Когда воздух вокруг него становился плотнее, прохладнее, и даже огонь в камине начинал вести себя иначе — ниже, тише, осторожнее.
Он не был привлекателен. Но от него невозможно было оторвать взгляд. Это был не человек, а необъяснимое манящее явление. Древнее, цельное, слишком глубокое для обычного восприятия. И я — каким-то необъяснимым образом — оказался рядом. Достаточно близко, чтобы это ощущать.
Бывало, я замечал, что он тоже смотрит на меня. Нечасто. Иногда будто случайно. Но каждый раз, когда наши взгляды пересекались, внутри что-то вспыхивало, горело, менялось. Он никогда не отводил глаза сразу. Смотрел в ответ, не позволяя эмоциям прорваться наружу. Но в эти короткие мгновения его холод становился… не слабее, нет. Глубже. Как будто под ним скрывалось нечто другое. Не тепло, но что-то, что могло бы им стать.
Я отворачивался первым. Всегда. Не потому что хотел — потому что не выдерживал. И каждый раз в душе оставалось странное чувство — будто я упустил что-то важное. Или, наоборот, едва успел не перейти черту, откуда уже нельзя будет вернуться. Я не задавал вопросов — он не давал ответов. Но между нами постепенно выстраивалось хрупкое равновесие, устанавливалось осторожное взаимодействие.
Я полюбил шататься по гулким коридорам замка. Было немного страшно, но в то же время невыносимо захватывающе. Каждый шаг отзывался эхом, словно древний камень приветствовал меня, напоминая о тысячах шагов, о миллионах слов, звучавших здесь до моего присутствия. Время будто останавливалось, позволяя мне путешествовать сквозь века, насыщаться энергией прошлого.
Тьма вокруг казалась живой: иногда мне казалось, что стены дышат в унисон со мной, а тени на полу неторопливо шевелятся, словно подглядывают, следят, ждут. И в этом была странная притягательность: страх смешивался с восхищённым удивлением, холод — со жгучим интересом. Мне очень хотелось наладить контакт с этим старинным строением, с этой полной тайн и историй крепостью.
Каждый раз, бродя по длинным коридорам, я находил что-то новое — маленькие детали, которых не замечал ранее: трещины в камне, потёртые ступени, старые балки с резьбой, почти стёртой временем. Иногда сквозь щели в стенах пробивался слабый свет, и я мог разглядеть странные символы или рисунки, оставленные столетия назад.
Так я однажды обнаружил библиотеку. Огромную, мрачную, пыльную. Полную бесконечных рядов высоких стеллажей, уставленных томами с потрёпанными переплётами и пожелтевшими страницами. Воздух в ней был густым, с тяжёлым запахом старой бумаги и воска — словно время здесь застыло, а книги впитали все годы забвения.
Полки почти касались потолка, заставляя меня затаивать дыхание при каждом взгляде вверх. Между стеллажами тянулись узкие проходы, тускло освещённые редкими фонарями, висящими на кованых кронштейнах. Свет падал неровно, оставляя рваные тени, которые, казалось, шевелились сами по себе.
Я провёл рукой по переплёту ближайшей книги. Пыль поднялась лёгким облаком, пахнущим чем-то древним, почти магическим. Страницы стали хрупкими, ломкими, но слова на них, несмотря на вековую усталость, оставались чёткими. Рукописи, гравюры, записки — всё это хранило тайны, которые никто не пытался узнать сотни лет. Не все из них я мог прочесть: многие были написаны на незнакомых мне языках.
Я медленно гулял между рядами, осторожно ступая по скрипучему паркету, боясь нарушить волшебную тишину. Звуки шагов и дыхания растекались по огромному помещению, оставляя мне лишь шёпот прошлого, растворённый в пыли и тенях. И чем дольше я смотрел на забытые книги, тем сильнее охватывало ощущение: в этих несчётных томах замок хранил свою память. Возможно, даже больше, чем в стенах, полу или сводах — здесь жила его душа.
— Так вот где ты пропадаешь целыми днями, — услышал я за спиной.
Вздрогнув от неожиданности, я резко развернулся и увидел Кощея. Подтянутого, всегда с иголочки одетого, с причёской волосок к волоску.
— Мне нравится здесь, — улыбнулся я. — Так тихо и спокойно.
— Во всём замке тихо и спокойно, — мягко заметил мужчина, чуть приподняв бровь. В последнее время я начал замечать, что его лицо стало более живым. Эмоции нет-нет да и проскальзывали по бледному лицу.
— Да, но здесь особая атмосфера. Какая-то мистическая… — задумчиво выдохнул я.
— Фантазёр, — беззлобно хмыкнул Кощей. — Надо было сказать, я бы убрал пыль. Тебе вредно дышать всем этим…
Раздался громкий щелчок пальцами, и воздух стал заметно свежее.
«Он ещё и заботливый», — промелькнуло в голове. Я не смог сдержать улыбку.
— Спасибо, — поблагодарил я и немного поёжился. Здесь было ощутимо прохладнее, чем в основной части здания. А после «уборки» — тем более.
— Замёрз? — скорее констатировал факт, чем спросил мужчина.
И, не дожидаясь моего очевидного ответа, снял с себя плотный сюртук, закинул мне на плечи и молча удалился, оставив меня наедине с книгами.
Я застыл на месте, слегка недоумевая, хотя Кощей и раньше делился со мной одеждой, если замечал, что я озяб. И каждый раз я чувствовал себя ребёнком. Или тем… о ком заботятся. И это было приятно. Странно приятно. Уютно тёплое, согревающее сердце ощущение защиты, внимания, даже если оно выражалось лишь в коротком безмолвном действии. И хотя сюртук сам по себе был прохладным, словно только что висел в шкафу, а не был снят с тела, толстая ткань моментально согревала.
***
Обедали мы всегда вдвоём. Стол был сервирован в огромном зале, но кто и когда готовил обильное кушанье, было непонятно. Слуг я в замке не видел, никто к нам не приезжал и от нас не уезжал. — На горячее — оленина с тушёными овощами, — прервал тишину Кощей. Когда он вошёл в помещение, я не услышал ни его появления, ни звуков шагов. Словно он вообще не касался ногами пола. Я задумчиво рассматривал уставленный множеством блюд стол и лениво размышлял, зачем я ему. С какой целью он притащил меня в свой дом, для чего делился едой и кровом? Он ничего у меня не просил и, казалось, ничего не ждал. Я целыми днями был предоставлен самому себе. Хотя в глубине души чувствовал, что хотел бы куда больше времени проводить с ним. С молчаливым и неприступным созданием, вырвавшим меня из лап смерти. — Прекрасно, — сказал я, чтобы ответить хоть что-то. Еда в этом доме всегда была выше всяких похвал. В жизни не пробовал ничего вкуснее. И вряд ли попробую. — Тебе тут скучно? — вдруг задал вопрос мужчина и впился в меня глазами. — Вовсе нет, — поспешил я откреститься от такого нелепого предположения. — Точно? Мне кажется, ты грустишь… — добавил Кощей, сканируя меня нефритовым взглядом. — Нет. Просто я не привык ничего не делать, — пожал плечами я. — А что бы ты хотел делать? — немного удивлённо вздёрнул брови хозяин замка. — Не знаю. Возможно, я мог бы вам в чём-то помочь… — несмело предположил я. — Помочь? Чем ты можешь мне помочь, мальчик? — хмыкнул мой собеседник. — Вам лучше знать. Если не нужна помощь, то, возможно, я мог бы написать для вас картину… — предложил я. — Картину? Я думал, художнику нужно вдохновение, чтобы создавать… — задумчиво ответил Кощей. — Конечно, но с этим у меня проблем нет. Главное — понимать, что бы вы хотели получить в результате. Портрет? — спросил я. — Зачем мне ещё один портрет? — отмахнулся мужчина. — Могу изобразить ваш замок. Правда, для этого мне нужно увидеть его снаружи… — сказал я. — Я и так прекрасно знаю, как он выглядит… — хмыкнул Кощей. Затем добавил: — А ты можешь нарисовать себя? — Себя? — недоумённо переспросил я. — Зачем вам мой портрет? — Ни я, ни замок не меняемся. А твоя молодость и красота очень скоротечны… — пояснил мужчина. Мне показалось, что в его голосе промелькнули нотки лёгкой грусти. Но я вычленил главное: он считает меня красивым. — Хорошо, я напишу свой портрет для вас, — растерянно согласился я. — Я перенесу зеркало в твою мастерскую, — бросил Кощей, не поднимая на меня взгляда. Он медленно ел свою оленину, а я изо всех сил старался скрыть улыбку. Я ожидал многого, но точно не того, что Кощей пожелает именно это. — И я бы хотел, чтобы новая картина перекликалась с моим портретом, — добавил он через несколько минут. — Перекликалась? — непонимающе уточнил я. — Да, они должны быть парными. Тот же интерьер, то же освещение, только без меня, — не меняясь в лице, пояснил мой, как оказалось, привередливый заказчик. — Я правильно понимаю, что мне нужно лишь поменять свою позу и угол обзора? Отсутствие одежды также должно сохраниться? — вмиг пересохшим горлом уточнил я. — Ты правильно понимаешь… — кивнул Кощей, мазнув по моему лицу нечитаемым взглядом. Поев, он встал из-за стола и бесшумно удалился в своё крыло. Мне туда хода не было. В первый же день он дал чёткие указания: я жил и мог свободно передвигаться только в правой части замка. Левая была его вотчиной. Признаюсь, временами мне очень хотелось хоть одним глазком взглянуть, как живёт хозяин этой мрачной крепости. Сначала Кощей и сам казался мне угрюмым и безразличным, но после месяцев совместного проживания я понял, что под тонким слоем льда кроется много интересного. И я до дрожи хотел проникнуть туда и выведать тайны этого странного существа. Да, он казался человеком, но я прекрасно понимал, что это не так. Но для меня это мало что значило. С каждым днём я чувствовал, что в моей душе зарождается что-то, что было неуместным, непривычным и, возможно, ненужным. Но не в моих силах было контролировать крепнущие чувства. Нарастающее как снежный ком притяжение к Кощею я не мог описать словами. Его ледяная красота, вечная зрелость, молчаливая сила — всё это заставляло взбудораженное сердце биться сильнее, и страх растворялся, уступая место непривычному доверчивому трепету.
