Непогашенный долг

      Работу над новой картиной я начал не откладывая. В мастерской обнаружил не только огромное зеркало, но и Кощеев портрет. Всё было расположено так, чтобы мне было удобно творить. Да и искусственное дневное освещение — явно его рук дело. Откуда бы тут взяться качественному свету: через узкие бойницы лучи заходящего солнца проникали с большим трудом.       Я удобно расположился на мягком стуле с изогнутой спинкой. Впился взглядом в картину, вспоминая, как её рисовал. Это была одна из моих ранних работ. Полная экспрессии и чувств. Денег на новые краски, конечно, не было. Как всегда. Всё, что осталось от последних заказов, ушло на самые необходимые материалы, а полноценный набор профессиональных пигментов был недоступен. Но это не мешало мне выплеснуть на холст всё, что накопилось внутри. Вышло немного мрачновато, но очень атмосферно.       Я не спал почти двое суток. Ноги ныли, спина болела, глаза горели от усталости и постоянного напряжения. Но кисть не переставала двигаться. Каждое движение руки было не просто техникой, а эмоциональным всплеском, попыткой втиснуть переполнявшие меня чувства в строгие рамки, выразить их через форму, цвет, текстуру.       Иногда я ненадолго прерывался, отступал на шаг, внимательно вглядываясь в полотно, и ощущал, как внутри всё сжимается от усталости. Но стоило снова взять в руки кисть — и мир на холсте начинал оживать. Сон приобретал чёткие очертания, бледные лица — краски. Воспоминания о нестерпимом желании, разрывающем тело, вплетались в сюжет, превращая объект страсти в недостижимую мечту.       Я очень хотел прочувствовать это снова, окунуться в те же эмоции, словить былое вдохновение. Возбуждение, страсть, желание — мне необходимо было впасть в схожее состояние, в котором я творил тогда. Несмотря на прохладный воздух, одежда полетела в сторону, а небольшой ковёр у кровати перекочевал к мольберту. Нет, дело было не в отсутствии материи на зудящей коже. Рука решительно опустилась к паху, а глаза впились в искажённое похотью лицо на полотне.       Взгляд с холста обжигал. Мне удивительно точно удалось передать внутреннюю силу, исходящую от натуры. Теперь я чувствовал себя не просто обнажённым, а препарируемым смарагдовым пламенем. Кисть сжала напрягшееся естество. От стен отскочил тихий протяжный стон. Пронзительные глаза на картине, казалось, пожирали меня. Того, лежащего на пушистом ковре.       Чёрт, я нестерпимо захотел присвоить этот взгляд себе. Чтобы Кощей смотрел так на меня. Чтобы из его малахитовых глаз струились неподдельное желание, безусловное требование подчиниться, неистовая жажда обладания. Пальцы скользнули ещё ниже и решительно вошли в тело. Давно я не ласкал себя, не доставлял запретное удовольствие. Анус поддавался тяжело: было слишком сухо, узко, горячо.       Немного вазелина — и дело пошло легче. Я лежал на ковре, широко раздвинув ноги, и неторопливо дрочил себе одной рукой, пока вторая настойчиво растягивала зад. Было не очень удобно, но фантазия бойко дорисовывала всё, чего мне не хватало в данный момент.       — Коще-е-ей, — хрипло выстонал я, вводя в себя пальцы до конца. К сожалению, этого было мало. Слишком мало.       — Ты звал меня? — послышалось от дверей. Казалось, прошло не больше пары мгновений с моего отчаянного зова.       Я испуганно вскрикнул и вытащил руку из ануса. Ладонью попытался прикрыть возбуждённый член.       — Смотрю, ты активно готовишься к работе? — с тихим смешком прокомментировал увиденное мужчина.       — Простите, я… — растерянно проблеял я, резко садясь и нервно оглядываясь в поисках одежды.       Мне казалось, что я закрыл дверь на защёлку… Хотя что Кощею замки́ — он материализовал вещи одним движением руки.       — Не стоит волноваться, — куда более мягко заметил хозяин замка. Да и мой, по сути. — Ты не делаешь ничего предосудительного.       — Мне не стоило… — прокаркал я пересохшим горлом, подтягивая ноги к груди. Даже мой стыдливый румянец и напряжённые соски казались неуместными и пошлыми.       — Стоило, Илья, ещё как стоило, — широко улыбнулся Кощей, а я от удивления забыл о необходимости смущаться. Мне не доводилось видеть его таким. Ярким, живым, светящимся. — Именно это я и хотел увидеть со дня приобретения картины. Рассмотреть выражение твоего лица, когда тебе хорошо…       Он сделал шаг в мою сторону — медленный, осторожный, словно зверь, подкрадывающийся к беззащитной добыче. Его присутствие одновременно давило и манило. Каждое движение ощущалось грациозным и изящным. Я забыл, как дышать, любуясь его гибкой фигурой и парализующим взглядом.       — Я так долго искал тебя. Во множестве миров, в бесконечности планет. Твоя картина попала ко мне случайно. Но я слишком долго живу, чтобы верить в совпадения, — тихо сказал он. — Ты не мог по стечению не зависящих от тебя обстоятельств увидеть меня во сне, а я тем более не мог случайно получить твою картину, не выходя из замка последние пятьсот лет. Всё взаимосвязано. Даже если мы изначально и не видим этой связи…       Кощей опустился рядом, и я почувствовал, что даже в его вечном холоде может присутствовать нежность — осторожная, почти невесомая, словно снег, тонким слоем ложащийся на землю.       — Я не человек, но и не монстр. Тебе не стоит бояться меня, — продолжил он. — Я никогда не причиню тебе вреда и тем более не позволю сделать это другим.       Я слушал Кощея, с удивлением отмечая, что рядом с ним мне невероятно хорошо: трепетно, волнительно и безусловно безопасно — и это противоречие ощущалось особенно сладким, почти невероятным, невозможным для осмысления. Но я купался в коктейле из чувств, наслаждаясь каждым мгновением.       Его прохладные руки едва коснулись моих плеч, и тело прострелил мощный разряд. Длинные пальцы обжигали льдом, а в груди разгорался нешуточный пожар. Я не понимал, что со мной происходит, но точно знал, что хочу именно этого. Его. Я тихо всхлипнул и подался вперёд.       Зелень глаз проницательно считывала мои эмоции, но я перестал скрывать что-либо. Моё лицо было искажено неприкрытой похотью, неудовлетворённой страстью, немой мольбой.       — Ты желаешь меня… — в голосе мужчины сквозило удивлённое недоверие.       — Да… — я решительно подтвердил его догадку. Я больше не мог ждать, а его рук на плечах было недостаточно.       Я покачнулся и встал на колени. Моё лицо сровнялось с его. Взгляд намертво прикипел к тонким бледным губам. Сухим, сжатым, непреклонным. Но я не хотел больше сдерживать свои желания. Мы были здесь одни, и я намеревался получить всё сполна. Я подался вперёд и уткнулся в них неловким поцелуем. Послышалось тихое хмыканье, и мне позволили проявить инициативу. Поцелуй был неторопливым, изучающим, осторожным.       — Давно я ни с кем не целовался… — прокомментировал наше приятное взаимодействие мужчина.       Я решил, что этих слов вполне достаточно. Для неспешных бесед у нас ещё будет время. Мои руки прошлись по дорогой одежде, выискивая пуговицы, застёжки, шнурки — всё то, что мешало мне сдёрнуть её с него. Послышался тихий шорох, мой недовольный бубнёж, пара коротких смешков — и Кощей остался в чём мать родила. Кстати, белья у него не оказалось.       Тело у героя моих влажных снов оказалось выше всяких похвал. Бледная кожа подчёркивала чётко очерченные линии мышц: узкий, но упругий торс с заметным рельефом пресса, достаточно широкие плечи, плавно переходящие в длинные сильные руки. Тонкость и сухость тела придавали ему особую элегантность: мышцы были словно выточены искусным художником, идеально гармонируя с его худощавой фигурой. Каждая часть тела — от ключиц до длинных ног — говорила о безусловном контроле над собой, о бессмертной выносливости. Сила Кощея проявлялась в сдержанном холодном совершенстве.       — Ты прекрасен, — вырвалось у меня. Я тихо всхлипнул и кончиками пальцев несмело дотронулся до твёрдых ключиц. Холод Кощея обжигал.       — Нет, это ты прекрасен, Илья, — хрипло ответил он.       Меня подняли легко, как игрушку, и бесцеремонно усадили к себе на колени. Я обвил точёный торс ногами и прижался к рельефной грудине. Под ягодицами я чувствовал что-то твёрдое, толстое, длинное и очень заинтересованное. Дразня, я поёрзал по возбуждённому члену Кощея и удостоился звонкого шлепка по попе.       — Сиди смирно, мальчик, а то я возьму тебя без подготовки, — безуспешно попытался напугать меня мужчина.       — Буду только рад, — прошептал я ему на ухо и укусил за мочку.       Его длинные шелковистые волосы скользили по моему лицу, оставляя лёгкий прохладный след. Объятия Кощея завораживали. Запах чего-то необычного, слегка горьковатого, но притягательного, будто смесь холодного металла и старинных трав, пронизывал воздух вокруг. Я чувствовал, как малейшие движения его тела откликаются во мне — мягко, но отчётливо. Лёгкое касание серебристых ресниц вызывало дрожь, пробежавшую по плечам и вдоль спины табуном обезумевших от страсти мурашек.       Я прикусил тонкую кожу на его шее и услышал что-то отдалённо похожее на стон. Его руки стиснули мои бока, а крупный член стал ещё больше.       — Я странно реагирую на тебя. У меня никто никогда не вызывал и миллионной доли таких ярких эмоций… — тихо выдохнул Кощей.       — То ли ещё будет… — хохотнул я. Ты только позволь мне, милый, и я прокачу тебя на радужных единорогах.       — А ты наглец, — удивлённо заметил мужчина, впиваясь твёрдыми пальцами в мои ягодицы. Было немного больно, но мне отчего-то казалось, что именно этого мне и не доставало. Ощущений лёгкой боли, щемящей нежности и бурной мощи.       — Можешь наказать меня за это, — хрипло заявил я, направляя в себя длинный бархатистый кол.       Смазки было маловато, но я неплохо подготовился до прихода хозяина замка. Я был разгорячённым, прилично растянутым и готовым терпеть что угодно, только бы Кощей оказался внутри меня.       — А-а-ах… — всхлипнул я. Прохладная елда ни в какую не желала протискиваться дальше головки.       — Не стоит спешить, мой мальчик. Я умею доставлять удовольствие и без причинения увечий, — легко улыбнувшись, сообщил мужчина, вышел из меня и одним рывком уложил на ковёр.       Я и не думал сопротивляться. Пошире раздвинул ноги и с силой сжал соски. Тело прострелила волна тягучего удовольствия. Сильные руки задрали мои ноги вверх, буквально складывая меня пополам. А длинное скользкое нечто, словно змея, прошмыгнуло в пылающую дырку. Язык. Он нагло шуровал у меня в анусе, смазывая, растягивая, лаская. Затем к активному процессу подготовки добавились и жадные пальцы.       — Я представлял тебя именно таким… — прошептал Кощей, ввинчиваясь в меня почти всей кистью.       Я решил не уточнять, каким именно. Задницей кверху? С красной возбуждённой физиономией? Попискивающим от удовольствия?       Мужчина, продолжая напористо шерудить у меня в дырке пальцами, переместил своё внимание на мой пах. Его сухие губы обхватили мой изнывающий член и раздражающе медленно задвигались на нём. Язык ласкал ствол по всей длине, а испытывающий взгляд пронизывал насквозь.       — Быстрее… умоляю… — постанывал я, изгибаясь так, чтобы впустить в себя длинные пальцы глубже.       Кощей тихо посмеивался и не спешил доводить меня до разрядки. Его рука размеренно растягивала дырку, а рот вытворял такое, что я мог только неудовлетворённо шипеть и хныкать.       — Я больше не могу-у-у… — провыл я, чувствуя, как по щекам бегут слёзы.       — Сладкий мальчишка… — прохрипел мужчина, наконец отрываясь от моего члена и пристраиваясь к давно готовому к соитию анусу.       Его ствол входил внутрь медленно, но неуклонно. Твёрдый, холодный, распирающий.       — Коще-е-ей, — стонал я, принимая его в себя. Было немного больно, но я бы никогда не признался ему в этом.       — Мальчик мой, — хрипел он мне на ухо, впиваясь пальцами в бёдра.       Когда он вошёл до конца, я был на грани. Извивался, кусался, впивался в плотную кожу ногтями. Он ласкал губами мою шею, стискивал рёбра до хруста, тараня зад с завидной периодичностью. Он никуда не спешил и этим сводил с ума. Я почти ничего не видел: возбуждение лишило зрения. Я слепо тыкался, безуспешно пытаясь найти его рот.       — Поцелуй меня… — шептал я. — Кощей, поцелуй.       — Сердце моё… — хрипел в ответ мужчина, впиваясь в мои губы.       Кончил я задолго до того, как мой неторопливый любовник насытился моим телом. Я выплеснулся с громким криком и обмяк на мягком ковре, наслаждаясь блаженной негой. Кощей же только набирал обороты. Он трахал меня, когда я лежал на спине, затем перевернул на бок и брал сзади. После я помню себя верхом на твёрдом теле. Его мощные руки подкидывали меня вверх, а ненасытное остриё пронзало снизу.       Я стонал, прикрыв глаза, позволяя ему делать со мной что вздумается.       — Мой… — рычал Кощей, долбясь в меня снова и снова, — только мой…       Я лишь согласно кивал: это полностью соответствовало моим планам и желаниям.