Семья

Чонин за обе щеки уплетал купленный Феликсом торт. Они устроились в уютной кафешке недалеко от школы. Чан, как самый понимающий человек, временно решил пройтись по магазинам и не мешать им. Ликс с нескрываемым удовольствием наблюдал, как его сын с упоением наслаждается кусочком шоколадного чизкейка. Внутренняя тревога, возникшая из-за пережитого стресса и множества переживаний, никуда не отступила, но уже не была такой явной. Переодически Чонин всё ещё шмыгал носом, до конца не отойдя от недавних слёз — этим он точно пошёл в Феликса.  — Пап, — это уютное обращение заставляло сердце Феликса замирать в ожидании дальнейших слов сына. — Да, милый? — Ли чувствовал, как на его лице расцветает счастливая, абсолютно искренняя улыбка. И он знал, что Чонин тоже её видит.  — Расскажи, как ты? Я… я так давно хотел встретиться с тобой! Но… другие взрослые не поддерживали мою идею, — проговорил сконфужено Чонин, будто это была его вина. Он потупил взгляд, позабыв даже о чизкейке.  — Хей, Ни-ни, — Феликс ласково сжал чужую тёплую ладонь, как бы уговаривая Чонина поднять голову. Тот так и сделал. — Я рад, что ты не навещал меня. И не потому что я не скучал… Я каждый день думал о тебе и твоём благополучии. Скучал безумно. Но тюрьма — не место для детей. Я рад, что твои родители подумали об этом.  Мальчишка улыбнулся — ярко, по-настоящему, не только растянув губы, но и сверкая глазами. Он смотрел на Феликса с чистой детской любовью и еле скрываемым восхищением. А Ликс отвечал таким же тёплым, родительским взглядом. Те десять лет растворились в этих мгновениях. Будто время перенесло их назад — туда в прошлое, где они были вместе. Когда Феликс читал Чонину перед сном сказки, а мальчик считал его настоящим героем. Когда они вместе, извозившись в муке, пекли кексы. Когда гуляли по парку, поедали мороженное и были абсолютно счастливы. Феликс попытался сдержаться, чтобы вновь и расплакаться.  — Ты не изменился, пап. В хорошем смысле, — подытожил Ни-ни, вновь возвращаясь к своему десерту.  — Ты… Правда помнишь каким я был? — с лёгким неверием спросил Феликс. Парень поднял голову и пожал плечами. — Конечно помню. И тебя, и того… От кого ты меня защитил. Пап, ты для меня самый главный герой. И мне плевать, что о тебе говорят окружающие. Главное — я знаю правду, знаю, что ты самый заботливый и замечательный человек, остальное мне неважно, — на этот раз Чонин сжал руку отца, подбадривающе улыбаясь. Но теперь Феликс не смог сдержать слёзы. Он аккуратно стирал их салфеткой, тихо посмеиваясь со своей же сентиментальности. Чонин сам кое-как сдерживал порыв вновь разрыдаться и утонуть в объятиях отца. Феликс смотрел и видел — его маленький Ни-ни стал таким взрослым. Рассудительным. Он смотрел с полным осознанием и безграничной любовью. С таким теплом, которого Феликс просто не заслуживал. Чонин любил его. Несмотря на годы разлуки он всё ещё смотрел так, будто Феликс — его вселенная, его герой и главный защитник. От этого сердце разрывалось на части.  Они говорили ещё долго. Обо всём и ни о чем. Феликс очень боялся задавать лишние вопросы, хотя безумно хотел знать все о сыне. О его увлечениях, о семье, о друзьях. К счастью, Чонин, будто бы чувствуя зависшие между ними вопросы, сам многое рассказал о себе. Ликс слушал с упоением, запоминая каждую деталь. Час пролетел незаметно. За ним и второй… — А как твои родители? Мне, если честно, стоило сначала с ними увидеться, я не очень красиво поступил, вот так вот притащив тебя в кафе и накормив тортом… купленным за деньги Чана, — под конец оба тихонько засмеялись.  — Всё нормально! У меня только отец, но поверь, он самый лучший на свете! Вы плюс минус на одном уровне, — Феликс приподнял одну бровь, как бы спрашивая: «серьезно?» — Интересно что там за Аполлон, раз мы с ним на одном уровне, — Чонин громко засмеялся, откидываясь назад. — А ты? Кто такой Чан? Вы… ну… — Хван Чонин, что за мысли? — наигранно-строго спросил Феликс, всё также расплываясь в улыбке. Чужая фамилия, вопреки ожиданиям, не резала слух. — Чан мой друг со времён юношества. Если что он замужем и у него двое детей. Ты, наверное, плохо его помнишь, но он частенько приходил к нам… раньше.  — Ааа… — с деловым видом закивал Чонин. Они проболтали ещё около получаса, пока мальчишка не спохватился. Всё-таки его ждал отец, он мог волноваться. Поэтому, обменявшись контактами с Феликсом и продиктовав ему номер отца, Чонин быстро убежал. Он попросил Ликса не провожать его — он со всех ног побежал домой, чтобы успеть к ужину. Феликс лишь на прощание поцеловал сына в лоб, а тот крепко обнял в ответ. Так они и разошлись. 

—//——//——//——//—

Чужая квартира встретила ароматом свежеиспеченной выпечки и смешанными, но очень приятными феромонами. Ощущение дома было таким тёплым, нежным, родным, но в тоже время и незнакомым. Феликс какое-то время мялся на пороге, боясь нарушить чужой уют. Чан уверенно прошел в коридор, подгоняя и Ликса. Ли рассматривал окружающее пространство — нежные цвета обоев, тёплый пол с подогревом и милая атрибутика. Это была чужая квартира, но она так напоминала дом… Дом, в котором Феликс и Чонин когда-то были счастливы… — Мы дома, — громко проговорил Чан, своим голосом заглушая тихую мелодию, доносившуюся с кухни.  — Ой, вы вернулись! Чанбин молниеносно оказался в коридоре, уверено проходя мимо мужа, и заключая Феликса в крепкие, трепетные объятия. Ликс скучал. До безумия скучал по запаху карамели и самому омеге. Чанбин — его друг и муж Чана. Самый грозные с виду человек, но в душе мягкий и нежный. Феликс слишком сильно скучал. Он мгновенно ответил на объятия, утопая в чужом запахе. — Мой малыш Ликси, — пролепетал Бин, всё ещё обнимая друга. — Бинни, — промурлыкал Феликс, наконец-то расслабляясь за всё время. — Эй, вообще-то, твой муж тоже тут, — как-то обижено проговорил Крис, вызывая приступ смеха у обоих омег.  — Молчать, я слишком сильно скучал по Феликсу, — строго проговорил Чанбин, не отрываясь от Ликса.  — Реально, пап, какой ты ворчун, — из комнаты выплыл парень, весело улыбаясь. — Но я тут согласен, не один ты скучал, двигайся, — обратился он к папе.  Уён — старший сын семейства и тот мальчик, который всё детство любил играть с Феликсом. Он вырос настоящим мужчиной, с заразительной улыбкой. За ним высунула голову малышка Йеджи, которая, по большей вероятности, вообще не помнила Феликса. Она была слишком маленькой.  — Хённим! — когда Чанбин отстранился, Феликс вновь оказался втянут в объятия, но на этот раз от Уёна. — Я скучал! Специально сегодня остался с родителями, чтобы с вами увидеться! У вас все хорошо? Как добрались? Отец сильно не гонял? Ой, вы так похудели, питаться надо хорошо!  — Уён-а, не доставай человека, — со строгостью проговорила тринадцатилетняя Йеджи, а затем улыбнулась Ликсу. — Здравствуйте, добро пожаловать домой.  Обменявшись дополнительными объятиями и тёплыми словами, семья, вместе с расслабленным Феликсом, переместилась на кухню. Сначала их ждал вкусный ужин — Чанбин был искусным поваром. Затем Феликсу вручили одежду (не зря же Чан бегал по магазинам, чтобы не наряжать Ли в поношенные вещи), и оставили Ликса один на один с ванной комнатой.  Феликс не любил одиночество, но тюрьма научила его быть менее капризным. Научила, что одиночество — это дар свыше. Ли забыл каково это — есть горячую, вкусную еду, оставаться в душе наедине с самим собой и не опасаться, что какие-нибудь отбросы начнут приставать прямо на глазах у остальных. Забыл что такое объятия и искренние эмоции — в тюрьме всё это было под негласным запретом. Чем больше ты сиял, тем быстрее тебя пытались сломать. Феликс оказался за решеткой уже сломленный — с руками по локоть в крови и осознанием, что ближайшие десять лет не увидит своего сына. Но даже его — давно погасшее солнце, — смогли сломать ещё сильнее. Встреча с Чонином и семейством Бан помогала Ликсу немного прийти в себя. Тюрьма ломает. Иногда безвозвратно, иногда с маленьким шансом на восстановление. У Феликса и там появились друзья, он не был окончательно одинок, поэтому, все еще надеялся, что не потерял себя окончательно. Горячая вода смыла все негативные мысли. Феликс наконец-то смог расслабиться и перестать думать о самом ужасном. Он вспоминал радостного Чонина, его улыбку и бесконечную энергию. Большего Феликсу не было нужно. Его разместили в гостевой комнате — слишком чистой и просторной… Феликс отвык от подобного. Он лежал на мягкой кровати, пропитанной запахом кондиционера для стирки. Тело непроизвольно расслабилось после тяжелого дня. В соседних комнатах все еще слышался шум — Чан и Чанбин о чем-то беззлобно спорили, вроде, какой фильм посмотреть. Уён разговаривал по телефону, а Йеджи играла в какую-то игру. Все звуки стали фоновыми, когда на телефон Феликса пришло сообщение от Чонина. Мой Ни-ни: Спокойной ночи, пап! Люблю тебя! Сердце забилось быстрее. Феликс глубоко вдохнул, избавляясь от слишком сильных эмоций. Он стал чересчур сентиментальным. Я: Доброй ночи, Ни-ни, и я тебя безумно люблю!!  И эти сообщения подтолкнули Феликса на разговор с отцом Чонина. Откладывать нельзя.  Казалось, гудок шёл вечность. — Алло? — раздался мужской властный голос на другом конце. — Здравствуйте, Хёнджин. Прошу прощения за беспокойство, моё имя… Ли Феликс. Я биологический отец Чонина. Не против встретиться и обсудить кое-что? — собственный голос подводил. Феликс говорил чётко заученный текст. — Говорите адрес и время.  Отсчёт пошёл.