Семья

Хёнджин одиноко сидел за барной стойкой, задумчиво потягивая алкогольный коктейль. Громкая музыка била по ушам, отчего голова отзывалась лёгкой статической болью. Тело ломило от усталости из-за прошедшего нелегкого дня. Телефон сиротливо лежал на стойке, иногда загораясь от сообщений — Чонин скидывал какие-то мемы с котиками. Хёнджин то и дело поглядывал на экран, широко улыбаясь, словно ребёнок, и в такие мимолетные моменты все тревоги отступали.  После ужина Хвана из квартиры вытянули друзья — посидеть в баре, выпить и повеселиться. Чонин только радостно помахал на прощание и пошёл делать уроки. Хёнджин знал, что, скорее всего, мальчишка просто засел играть в стрелялки — сам был таким же в его возрасте. Но Чонин прилежный ученик, никогда не нарывался на неприятности, поэтому мужчина позволял сыну подобные шалости.  Его друзья — Минхо и Джисон, которые женаты ещё со школьной скамьи, — вытащили Хвана из его уютной берлоги, и теперь отжигали на танцполе, бросив бедолагу тухнуть в одиночестве. Вообще, семейство Хан были главной опорой Хёнджина на протяжении жизни. Минхо, как глава семьи и самый властный омега на памяти Хвана, взял друга под своё тёплое, надёжное крыло. Когда в жизни Хёнджина появилось маленькое чудо по имени Чонин с травмирующим прошлым и запуганным взглядом, именно Хо всегда давал советы. Помогал с различными мелочами — ездил с Хваном по магазинам, чтобы отовариться для ребенка; помогал с диетами малыша; подсказывал какими лекарствами и как лучше лечить. Джисон же оказывал более дружескую поддержку — слушал внимательно, был рядом в особенно трудное время и, если мог, давал различные советы. Сами Минхо и Джисон поженились после окончания школы — брак по залёту, который стал одним из самых счастливых отношений, полных любви и взаимоуважения. Их сын — Сан, — вырос прекрасным альфой и очень хорошим человеком.  Мысли Хёнджина непроизвольно утекли в другое русло — неизвестный человек, представившийся Ли Феликсом… отцом его сына. Хван был в смятении. Чонин ничего ему не рассказывал, значит, он ещё не виделся с биологическим родителем. Признаться честно, этот звонок заставил его нервничать. Он мало знал о биологических родителях Чонина — лишь то, что альфа-отец умер от рук отца-омеги. При каких обстоятельствах — неизвестно. Чонин, будучи совсем маленьким, защищал при всех своего папу, но психологи списали это на стокгольмский синдром. Многие утверждали, что Феликс был жесток по отношению к родному сыну, а в один день обезумел настолько, что убил собственного мужа. Поэтому тот звонок показался до боли пугающим.  — Чего это мой Хёни хандрит? — неожиданно возникший рядом Минхо заставил Хёнджина подавиться собственным коктейлем.  — Ууу, друг, ну ты и депрессник, — засмеялся Джисон, приобнимая Минхо за талию. — Придурок, такого слова не существует, — отдышавшись, закатил глаза Хван. — Вы сами меня кинули. Вот сижу и думаю. — Не бурчи, дед, — засмеялся Минхо, как бы невзначай целуя мужа в щёку. — Молодость решили вспомнить. А ты как? Всё о том звонке думаешь? Чета Хан уселись по обе стороны от Хвана, внимательно внимая каждое сказанное им слово. Джисон по-дружески пихнул Хёнджин в плечо, изображая самого сосредоточенного слушателя.  — Немного. Завтра днём встречусь с этим… Феликсом. Господи, ещё и имя иностранное, — Хёнджин обманул бы себя, если бы сказал, что имя ему не понравилось.  — Хорошо, — деловито начал Минхо, заставляя альф обратить на себя внимание. — Давай по-другому поставим вопрос. Ты боишься, что Чонин захочет остаться с ним? Бросит тебя? Или в целом боишься, что они будут общаться. — Нет… Но да. Боже, сложно, — Хёнджин растрепал собственную прическу, приводя захмелевшую голову в чувства. — Я уверен, что Чонин так никогда не поступит. Я доверяю ему. Проблема в другом… Этот Феликс — убийца. Я, конечно, не могу судить о ситуации, не побывав в ней, но чёрт, это уже серьезно. Я боюсь, если он встретится с Чонином, то вновь заставит его пройти через ад. Откроет воспоминания. Я переживаю. Не за себя и наши отношения — за него. За своего сына.  — А может он просто деньголюб? — подал голос Джисон. — Любимый, прекрати говорить на непонятном языке. Нет такого слова, — скептически проговорил Минхо, вновь обращая всё своё внимание на Хёнджина. — Но Сони прав. Может ему нужны только деньги, а не встречи с родным сыном. Встреться с ним лично и поговори. И пока что не подпускай к Чонину — прощупай почву.  — Я знаю… Просто переживания не покидают, — вздохнул Хёнджин, вновь заливая в себя алкоголь.  — Понимаю, котёнок, но сейчас ты должен взять ситуацию в свои руки. Переживания и не отступят, по крайне мере до встречи. Но сейчас же Чонин в безопасности? Случись с ним что, вместе вернем этого Феликса за решётку, договорились? — подытожил Минхо, немного успокаивая нервы Хёнджина. — Хорошо, — Джин кивнул. — Спасибо большое. — Не за что, милый. А сейчас давай выпьем и расслабимся?  — Хорошо, Джисон платит. — Это с какого такого хуя?  — С твоего, мой любимый. Доставай кошелёк. 

—//——//——//——//—

Хёнджин вернулся домой ближе к ночи — пьяный в зюзю и кое-как держащийся на ногах. Сонный Чонин выплыл из спальни, наблюдая как его отец, словно слепой котёнок, пытается стянуть кроссовки.  — Выдался хороший вечер? — улыбнулся мальчишка, без лишних слов усаживая отца на полку в коридоре и самостоятельно стягивая с его ног обувь. — Ой, лучик, я тебя разбудил? — виновато-пьяно поинтересовался Хёнджин, послушно приподнимая ноги.  — Не, я ещё не спал, — Чонин быстро расправился с обувью и с улыбкой протянул отцу руку.  — Прости меня, — с помощью сына Хёнджин всё-таки смог принять вертикальное положение. — Ну ты чего, пап. Я так и думал, что вы напьетесь, расслабляться же иногда надо. Тем более завтра выходной. Хотя даже так сегодня ты прям переборщил, — засмеялся Нин, доводя отца до спальни.  — Агаааа, — протянул Хёнджин, заваливаясь на постель. — Поэтому прости, пожалуйста. — Ну пап, — засмеялся Чонин, оказавшись в крепких объятиях отца.  — Полежи со мной, — пьяная просьба была пропитана отцовским теплом, которому Чонин не был способен препятствовать. Они какое-то время лежали в тишине. Чонин всегда любил объятия отца — они были тёплыми, полными любви и защиты. Парень всегда чувствовал безопасность рядом с родителем. Он не был против когда Хёнджин пил. В отличие от биологического отца, что впадал в ярость, Хван становился очень мягким, прилипчивым и нежным. Пьяный Хёнджин не буянил, не вёл себя агрессивно, он просто обнимал Чонина, говоря что-то приторно-милое, по типу: «спасибо, что ты мой сын». В подобные моменты он был до безумия честным и откровенным.  — Твои любимые дяди напились и весь вечер целовались на диване. Прям как… Как зайцы в брачный период, — Чонин громко засмеялся от сравнений отца. — Зайцы? Минхо-хён точно прибьет тебя, если услышит это сравнение.  Хёнджин неожиданно замолчал. Чонин немного напрягся — его отца явно что-то тревожило. Он вёл себя как-то не так… — Я люблю тебя, сынок. Безумно сильно, — проговорил Хёнджин, продолжая обнимать Чонина, но уже с каким-то отчаянием, будто боясь потерять. — И я тебя, пап… что-то случилось? Ты будто бы… Тебя что-то тревожит? — забеспокоился парень. Его отец — тот ещё любитель держать все лишние эмоции в себе.  — Нет… Главное, пожалуйста, не бросай меня.  Сердце Чонина неприятно сжалось. Он мало знал о прошлом своего отца, но помнил, что когда-то его бросили. Жестоко. Поэтому слышать подобное — словно ножом по сердцу. Ещё Чонина тревожило его собственное молчание — стоило рассказать о встрече с Феликсом. Но он побоялся. Чего конкретно — неизвестно. Чонин доверял Хёнджину так, как не доверял самому себе. Но за ужином он не смог признаться, охваченный каким-то детским страхом.  Но Чонин и есть ребенок, разве нет?  Когда Хёнджин наконец-то заснул, Чонин выбрался из его объятий, накрыл одеялом и поцеловал в щёку. «Поцелуй в щёку улучшает сны» — врал и не краснел Хван в детстве. А Чонин до сих пор в это верил.

—//——//——//——//—

Хёнджин заходил в кафе со стойким чувством страха. Он не хотел признавать, но встреча с биологическим отцом Чонина пугала до едва заметной дрожи. Он не знал как лучше себя вести. Что сказать. Вдруг этот Феликс окажется агрессивным и опасным человеком? Хёнджин всегда напоминал курицу-наседку, как над ним постоянно шутил Джисон. Иногда он чрезмерно оберегал сына… А тут — опасность в чистом виде. Небольшая кофейня встретила нежным ароматом корицы и свежего кофе. Приятная атмосфера благоприятно влияла на нервозного альфу. Он старался взять себя в руки — он альфа, в конце-то концов. Должен соответствовать. И, случись что, дать стойкий отпор.  Феликс сидел за дальним столиком спиной к Хёнджину. Но в глаза сразу бросились светлые, словно утреннее солнце, волосы. Хван уверенно подошел к столику, но его решимость быстро померкла стоило встретиться со взглядом Ли. Феликс смотрел чисто, открыто, без капли враждебности. Его лицо, усеянное тысячами веснушек, и мягкая улыбка, выбили у Хёнджина почву из-под ног. Этого он и боялся… Разве такой красивый человек может быть убийцей?  Эта встреча для Хёнджина будет куда тяжелее, чем он сам думал.